Чтение онлайн

Сам по себе этот спор, породивший обширную литературу, в значительной степени базируется на ошибочной постановке проблемы. С одной стороны, мы видим желание обосновать оригинальность христианской архитектуры: в этом случае перед нами не более чем очередной извод старого представления о необходимости отстаивать автономность религиозных феноменов вместо того, чтобы вписывать их в процесс общей социальной эволюции. С другой — вполне логичный отказ от подобного образа мысли, уравновешенный, впрочем, воспроизведением одних и тех же, по сути, аргументов, основанных на теории влияний и на попытках любой ценой отыскать некие предшествующие формы. Ответ же следует искать в несколько иной области.

Рис. 7, 8, 9. Булла Регия, «Дом Охоты» и южный подземный этаж (планы А. Оливье; Ibid. Fig. 44, 46. А: въездной двор; В: вестибюль; С: лестница на второй этаж; D: спальня; Е: триклиний (столовая); F: перистиль; G: экседра (приемная); Н: домашнее святилище; I: туалет; J: термы), с интерпретирующей участок схемой, где показаны базилика и большой перистиль в их исходном состоянии (длинным штрихом — эллинистическое деление участка; пунктиром — южная граница между «Домом Охоты» и «Новым Домом Охоты»)

Вполне очевидно, что, несмотря на все уверения в оригинальности христианских построек, последние по большей пасти наследуют решения, уже отработанные в рамках более ранних архитектурных традиций. Апсида как способ выделить сакральное пространство — один из стандартных приемов гражданской и религиозной архитектуры с начала эпохи Империи. К этой же традиции восходит принцип разделения обширного внутреннего пространства на иерархизированные Нефы. Не менее очевидным представляется и тот факт, что данный набор архитектурных форм жив и до сей поры и что период поздней Римской империи — это время весьма значимых перемен, движущей силой которых является отнюдь не христианство: речь идет о глобальной эволюции самой архитектуры, напрямую связанной с изменениями в сфере социальных отношений. В поздней Римской империи культовые сооружения возводили по тем же принципам, которыми руко водствовались при строительстве других зданий. Термин «христианская архитектура» может служить лишь для обозначения построек, предназначенных для отправления христианского культа, с тем чтобы отразить их специфику, а вовсе не для именования принципиально нового архитектурного направления, способного продуцировать оригинальные формы и проекты.

Домашняя базилика в Булла Регия служит тем более очевидной иллюстрацией этого факта, что ее крестообразный план соответствует тому типу архитектурных проектов, который христианство существенно обогатило символическими значениями. До этого, несмотря на существование текста Витрувия, описывающего «халкидики» — поперечные пристройки, используемые для уравновешивания некоторых архитектурных композиций, — ни одно археологическое свидетельство не подтверждало существования трансепта в языческой базилике. Первые известные примеры базилики с трансептом — это религиозные сооружения Константина в Риме и Константинополе. Что же касается проблемы происхождения формы христианской базилики, то имеет смысл предположить, что базилики с трансептом могли появиться как специфически христианский вариант архитектурного использования креста как символа — со всем подобающим размахом.

Таким образом, спор как таковой оказывается лишенным смысла. В 380 году Григорий Назианзин, описывая церковь Святых Апостолов, построенную в Константинополе, в первую очередь подчеркивает ее сходство с крестом. Именно в это время благодаря распространению культа креста такая архитектурная форма пользуется огромным успехом и на Западе, примером чего служат постройки епископа Амвросия Медиоланского. Однако пятьюдесятью годами ранее Евсевий, говоря о том же самом памятнике, вовсе не обращает внимания на это подобие. Хронология возникновения символики креста, столь популярной в будущем, — аргумент вполне достаточный, чтобы опровергнуть любую попытку найти специфически религиозную причину разработки плана такого типа. Дело обстоит как раз наоборот: христианская интерпретация накладывается на архитектурную форму, исходно лишенную какого бы то ни было религиозного смысла.

Датировка домашней базилики в Булла Регия наглядно подтверждает наши рассуждения. До сих пор не было известно ни одного сооружения подобного типа, относящегося к периоду между появлением памятников константиновского времени и крестообразными в плане христианскими базиликами V–VI веков. Особенно интересно, что лакуна отчасти заполняется именно зданием сугубо приватным, что свидетельствует о необходимости связать использование трансепта в раннехристианской архитектурной традиции с тем, что происходило в сфере гражданской архитектуры и в архитектуре в целом. По всей видимости, начиная с этого времени трансепт предлагает эффективное решение проблемы передвижения участников всевозможных церемоний в интерьерных пространствах — верующих вокруг реликвий, духовенства вокруг алтаря или сановников вокруг правителя. В Булла Регия стояла та же задача: организовать торжественное предстояние dominus’a людям, находящимся под его рукой. И решение, вплоть до пропорций — выступающие части трансепта образуют два квадрата, — идентично тому, к которому прибегала христианская архитектура и которое, вероятно, было применено в императорском дворце в Равенне. [49]

Фактически, главная особенность этих зданий — членение пространства с помощью продольных нефов и поперечной оси, при котором все объемы объединяются в центральной точке. Такая структура, задающая доминантное положение одной пространственной зоны по отношению к другим, где располагаются второстепенные участники церемонии и зрители, соответствует отношениям господства–подчинения, каковые по умолчанию предполагает статус императора, епископа или аристократа, — и противоположна структуре здания для совещаний, предполагающей не только центрированный план, но прежде всего однородность пространства. Из длинных нефов базилики пассивные участники ритуала могут лишь наблюдать за тем, что происходит перед ними в апсиде; трансепт способствует фокусировке их внимания и усиливает иерархическое противопоставление привилегированным участникам.

Таким образом, сходные задачи обусловливают параллельность архитектурных решений, использование набора приемов давно выработанных и просто–напросто адаптированных к потребностям не новым, но ставшим существенно важными. Пример здания в Булла Регия показывает, что такая характерная форма, как базилика с трансептом, не является исключительной принадлежностью религиозных построек и что в архитектуре того времени нет принципиальной разницы между частным и публичным.

Хронологические рамки нашего исследования жилищной архитектуры Римской Африки охватывают несколько столетий, в течение которых произошли глубокие изменения, повлияв шие на весь уклад частной жизни. Общая эволюция строительных планов, объемов и декоративного оформления зданий меняет внутренний облик дома, иногда ценой значительных усилий. В некоторых случаях сами границы жилища подвергаются корректировке, причем когда приобретенное таким образом пространство достаточно обширно, может произойти полная перепланировка застроенного участка. Попытка понять, каким образом элиты создавали свои многочисленные domus’ы, может привести также и к уточнению такого понятия, как «квартал», которое все еще с трудом поддается определению.

В зависимости от того, где находится жилище — в квартале с плотной застройкой или же в интенсивно развивающемся окраинном районе, — условия его появления на свет могут быть очень разными. Контраст особенно разителен, когда центральная часть города является продуктом масштабной программы колонизации, приводящей к созданию населенного пункта, где система улиц жестко ограничивает участки. Очевидно, что такая структура никак не благоприятствует созданию domus’ов, позволяя оперировать минимальными по площади территориями. В таких случаях крупные жилые комплексы внедряются в пригородные кварталы, где ограничений гораздо меньше.

В этом отношении показателен пример Тимгада (рис. 5), колонии, основанной в 100 году н. э. императором Траяном. Здесь городское пространство изначально было четко разделено на квадраты площадью примерно 400 квадратных метров каждый, и только форум и некоторые крупные общественные здания нарушали эту структуру, занимая по нескольку участков. Зона же частных владений, охватывающая около трех четвертей поделенного таким образом пространства, строго разграничена улицами на квадраты, которые, в свою очередь, иногда дробились на более мелкие участки, принадлежавшие разным хозяевам. Структура этого урбанистического центра, отражающая сравнительно гомогенную социальную организацию, оказалась достаточно прочной, чтобы не допустить появления крупных domus’ов: лишь несколько домовладений смогли реализовать свои амбиции путем создания скромных перистилей.