Чтение онлайн

Существует, наконец, и еще один, последний анклав публичности в однородном, ориентированном на конкретную семью мире domus’a: речь идет о квартирах, сдававшихся внаем посторонним людям, — практика, о которой часто упоминается в текстах сугубо италийских, но засвидетельствованная и в Африке. Разве не был Апулей обвинен в совершении ночных жертвоприношений в domus’e некоего Аппия Квинтиана, у которого один из его друзей снимал жилье (Apol., LVII)? Однако распознать в процессе раскопок эти сдававшиеся внаем части не так–то просто. Тексты и надписи побуждают нас склониться к тому мнению, что съемные квартиры располагались не на цокольном этаже, а выше: наличие лестниц, попасть на которые с улицы не составляет никакого труда, наводит на мысль о том, что в данном конкретном доме могли существовать изолиро ванные комнаты, пригодные для сдачи. Однако верхние этажи зданий, как правило, бывают разрушены, что зачастую делает исследование такого рода помещений практически невозмож ным. Куда, к примеру, вела лестница, основание которой сохранилось в юго–восточном углу «Дома Охоты» (рис. 8) в Булла Регия? На террасы? В комнаты, связанные с domus’ом? Или и отдельные квартиры? Ее расположение в непосредственной близости и от вестибюля, и от главного входа свидетельствует о том, что арендаторы могли свободно пользоваться ею, не жертвуя при этом приватностью своего жилища, но одной только констатации такой возможности явно недостаточно И напротив, с большой долей вероятности мы можем считать предназначенной для сдачи в аренду квартиру в северо–восточном углу «Дома Золотой Монеты» в Волюбилисе (рис. 23). Этот крупный жилой комплекс занимает всю территорию инсульт и маловероятно, чтобы маленькая квартира от него не зависела. Однако она построена именно как автономная: сюда можно попасть с северной улицы через коридор 36, ведущий к комнатам 1 и 16; окно первой выходит на ту же улицу. Кроме того, в помещении 15, судя по всему, была лестница, которая выходила на восточную улицу. Таким образом, две комнаты на первом этаже и три на втором могли сдаваться в аренду. В том же Волюбилисе в доме, расположенном к западу от дворца наместника (рис. 24), вестибюль фланкирован лестницей, выходящей на улицу через одну из трех дверей: она вела, по всей видимости, в квартиры, сдававшиеся внаем, устроенные над торговыми лавками и входным вестибюлем, которые образуют фасад здания. Создается любопытное чередование помещений, имеющих разный статус. Дом был связан с улицей только посредством вестибюля, своеобразного форпоста, окруженного комнатами, предназначенными для сдачи в аренду. С полным основанием следует предположить, что коридор, ведущий к комнатам, расположенным на втором этаже над южным портиком, выходил во дворик перистиля одними только узкими и достаточно высоко расположенными окнами: приватность жилых помещений никак не страдала.

Перистиль — сердце богатого домовладения. Центральный дворик под открытым небом был источником воздуха и света для соседних комнат, а окружающая его колоннада — одним из тех немногих мест, где были возможны сколько–нибудь масштабные и выразительные архитектурные решения. Иногда из-за нехватки полезной площади владельцы были вынуждены Довольствоваться неполным перистилем, отказываясь от одного или двух портиков. Однако чаще всего домовладельцы предпочитали отвести под него большую часть имевшегося в их распоряжении пространства, нежели урезать или радикально сократить его пропорции. В домах самых амбициозных владельцев перистиль достигает значительных размеров: более 350 квадратных метров в «Доме Асклепиэй» в Альтибуросе или в «Доме Павлина» в Тисдре, более 500 квадратных метров в «Доме Рыбалки» в Булла Регия, около 600 квадратных метров в «Доме Лабериев» в Утине.

Puc. 13. Куикуль, «Дом Осла» (Blanchard—Lemee, Quartier central, fig. 4). XII–XIII: продолжения вестибюля; XIV–XIX: термы, построенные во время расширения территории жилого комплекса к северу, за счет храма, целла (cella) которого (XX) оказалась между ванными комната ми и залом XI, украшенным гротом, посвященным нимфам (нимфей) который расположен напротив алтарного подиума и апсиды, захватывающей часть улицы. Характерный пример разрастания частных зданий в ущерб публичным пространствам

Анализ этого элемента жилого комплекса представляет, таким образом, едва ли не главный интерес; ведь здесь затрагиваются материи куда более тонкие, чем может показаться на первый взгляд. В настоящее время принято считать, что перистиль является средоточием публичной жизни дома: это обширное архитектурное сооружение служит для приема гостей. Планы зданий подтверждают это мнение: очень часто в перистиль не только можно попасть непосредственно из входного вестибюля, но именно на его периферии располагается большая часть приемных залов. Поэтому его колоннады кажутся существенным дополнением для помещений, предназначенных для приема посетителей.

Должны ли мы исходя из этого противопоставить африканский дом, с его перистилем для приемов, жилому дому помпейского типа, с расположенным в передней его части традиционным атриумом, предназначенным для приема посетителей, — при том что перистиль чаще всего был расположен на Другом конце архитектурного комплекса и использовался главным образом для украшения внутренней части дома? Подобное противопоставление кажется чересчур резким. На самом деле нужно прежде всего провести различие между двумя типами посетителей: с одной стороны, простыми клиентами, приходящими поприветствовать патрона и получить свои спортулы, а с Другой — гостями, которых принимали в личных покоях хозяина дома. Атриум помпейского дома приспособлен для приема первой категории, и ни в коем случае не для второй: для этого пользовались столовыми или гостиными, которые чаще всего выходили в перистиль. Таким образом, противопоставление атриума и перистиля помпейского дома в рамках антитезы частного и публичного было бы явным преувеличением.

Рис. 14. Куикуль, «Дом Кастория» (Blanchard—Lemee, ibid., fig. 62). Поскольку площадь дома составляет около 1500 квадратных метров, речь в данном случае идет о самом крупном жилом комплексе центрального квартала Куикуля: он является результатом слияния нескольких участков и разрушения первоначальной крепостной стены. Байонетный план. I: вестибюль (изначально — перистиль одного из предыдущих домов?); IX: вестибюль (с комнатой для привратника X?); XVI: перистиль; XVII: триклиний с трехчастным входом, закрывавшимся дверями; XXII–XXVIII: термы с туалетами; ХХХ-ХХХП: поздние купальни, устроенные на месте тротуара

Как же обстоит дело в богатом африканском доме? Действительно ли настолько очевидно, что исчезновение атриума способствовало увеличению публичной значимости перистиля? Если бы это было так, там должны были бы принимать клиентов, что не подтверждается ни текстами, ни расположением комнат, мало пригодных для подобного рода практик. Фактически, в африканских жилищах функции атриума берут на себя другие залы, расположенные в стороне от перистиля: прежде всего частные базилики, к которым мы еще вернемся, и входные вестибюли. Мы только что констатировали практически повсеместное распространение значительных по площади вестибюлей, и, несмотря на то что не существует какого–либо решающего доказательства в пользу нашего предположения, мы склонны считать, что эти последние, в сущности располагавшиеся почти в том же месте, что традиционный атриум, отчасти унаследовали его функции. Простой анализ планов жилищ зачастую подтверждает пригодность этих вестибюлей для приветственных церемоний. В «Доме Осла» в Куикуле длинный вестибюль завершается чем–то вроде экседры, ограниченной двумя колоннами, позади которой расположены помещения, наводящие на мысль о продуктовых лавках, которые в этом случае следовало бы связать с раздачей спортул. Специфическая значимость вестибюлей особенно ярко бросается в глаза, когда жилые комплексы оказываются результатом слияния нескольких участков. В этом случае, вместо того чтобы выиграть некоторое количество полезной площади, оставив только один вход, владельцы, наоборот, оставляют несколько, причем некоторые из этих промежуточных зон занимают явно несоразмерную площадь, если предположить, что им была отведена скромная роль прихожих. Как можно объяснить, к примеру, существование в «Доме Европы» в Куикуле (см. рис. 15, вестибюли 1 и 26) большого южного вестибюля (1), расположенного далеко от центральной части здания, а следовательно, в том месте, где по логике вещей должен был бы располагаться черный ход, не говоря уже о том, каким странным образом его пришлось соединять с перистилем? Несмотря на то что пол покрыт плиткой, нельзя сказать, что речь идет об открытом помещении: размер трехчастного входа, проемы которого украшены изысканной лепниной, в достаточной степени демонстрирует значимость этого места, и, хотя исследование здания не завершено, анализ его плана заставляет полагать, что это не первоначальный вход, сохраненный при объединении соседних домов, но вход, построенный специально, чтобы в результате этой операции выиграть место. То есть все указывает на то, что вестибюль действительно функционировал как зал для приема клиентов: к нему, как и положено, примыкают дополнительные комнаты, а напротив входа находится крыльцо, которое могло служить подиумом для хозяина дома или по крайней мере обеспечивать его выходу должную торжественность. Кроме того, было бы интересно получше разобраться в назначении помещения, расположенного севернее (26). Оно имеет двойной выход на улицу (портик, который его предваряет, позволяет исключить предположение, что более широкий проем играл роль въездных ворот), а мозаичный пол является доказательством того, что зал не был открытым. Зал сообщается с комнатой в глубине здания, от которой он отделен рядом каменных резервуаров. Эти сосуды, закрывавшиеся крышками, вполне соответствуют задачам этого помещения, предназначенного прежде всего для раздачи спортул. Согласно данной гипотезе, вся юго–западная часть здания, которая включает также торговые лавки, должна была выполнять «публичные» функции (см. рис. 15, залы 27, 28 и 46).

Рис. 15. Куикуль, «Дом Европы» (Blanchard—Lemee, ibid., fig. 49). Этот жилой комплекс площадью 1366 квадратных метров появился в результате объединения нескольких участков (стены, разделявшие участки, I-J и F-F’). 1: вестибюль с трехчастным входом; 12: перистиль, большую часть дворика которого занимают бассейны (а, Ь, с) и жардиньерки (d и d’); 13: триклиний; 18: триклиний или экседра; 26: вестибюль; 27–28: торговые лавки; 29–43. термы с туалетом (29)

Итак, оказывается, что в африканском доме были залы, расположенные в непосредственной близости к улице и, подобно атриуму, пригодные для приема посетителей, благодаря чему сохранялся приватный характер остальной части жилища. Проблема решается не менее логично, чем в традиционном италийском доме, хотя решение это достаточно радикально отличается от исходного образца. Помпейский перистиль не предназначен для одних только обитателей дома; с другой стороны, африканскому перистилю не приходится, несмотря на отсутствие атриума, брать на себя функцию приема всех посетителей. Это впечатление подтверждается анализом помещений, выходящих во дворик: залы для приемов соседствуют со множеством комнат совершенно другого назначения, что не позволяет приписывать перистилю только публичную функцию.

Особенно интересный случай — спальни: во–первых, по тому что они относятся к самому интимному сектору жилища, во–вторых, потому что речь идет о помещениях, которые легко идентифицировать благодаря часто встречающемуся в них помосту, немного возвышающемуся над уровнем пола (здесь было принято устанавливать ложе). Другая характерная особенность — использование двух видов напольного орнамента, причем то место, где расположена кровать, обозначено более простым мотивом (рис. 26). Так что спальню опознать довольно легко, а тот факт, что спальни и приемные залы оказываются поблизости, сам по себе весьма информативен. Подобное рас положение встречается часто: «Дом Соллертиана» в Гадрумете имеет две комнаты, занимающие все крыло перистиля (рис. 18, комнаты 4 и 6, в последней был помост); примерно таким же образом обстоит дело и в Ачолле, в «Доме Нептуна» (рис. 10), где все помещения занимают северо–западный угол перистиля между двумя столовыми: три из этих комнат, вероятно, являются спальнями, на что указывают двойственные мотивы напольных мозаик. Наконец, «Дом Охоты» в Булла Регия дает яркий пример такого чередования. В доме два триклиния: один на цокольном этаже, другой на подземном, и оба эти зала выходят на второй перистиль и фланкированы спальнями (рис. 8 и 9).

Такое соседство разнородных помещений по периферии перистиля выявляет сложную природу последнего: попытка определить, какие функции выполнял этот архитектурный элемент, не может сводиться к представлению о нем как о пространстве для приемов. Здесь имели место настолько разные виды деятельности, что возникает вопрос — каким образом они вообще могли сочетаться: мы вернемся к этому, когда будем рассматривать не только составляющие элементы жилого комплекса, но и то, как они были друг с другом связаны.