Чтение онлайн

Крупные жилые комплексы Тимгада, площадь которых иногда почти в десять раз превышает площадь инсул центральных кварталов, могли возникнуть во всем своем великолепии только на окраинах, которые быстро разрастались за пределами первоначальной городской стены — либо же прямо на месте этой последней, снесенной в результате операций с недвижимостью. Пример захвата публичного пространства, отведенного изначально под фортификационные сооружения, частными лицами, в данном случае богатыми собственниками, был изучен Жаном Лассю. [50] Западная городская стена (рис. 19, 20), занимавшая полосу земли шириной 22 метра, со временем оказалась в центре города, поскольку он разросся преимущественно в этом направлении, и целиком перешла в распоряжение состоятельных горожан. Подобный способ приватизации оказался для них тем более выгодным, что сопровождался полным нежеланием считаться с изначальной структурой застройки: вместо того чтобы продолжать уже существующие улицы, приспосабливая вновь освоенное пространство к общей градостроительной логике, застройщики превращают их в тупики. Таким образом, рост города сопровождается социальной дифференциацией кварталов. Роскошные жилища привилегированных горожан не находят себе места в тесной ткани первоначального поселения, предполагаю щей — до некоторой степени — социальное равенство, но присваивают пространства, освободившиеся после разрушения крепостных стен и изъятые из коллективной собственности, или располагаются в новых кварталах на окраинах.

В Африке мы имеем исключительную возможность по следовательно проследить эволюцию города. Однако модель эта не уникальна. В марокканском Банасе центральная часть поселения представляет собой ортогональную структуру, несомненно восходящую к эпохе Августа, что позволяет определить время основания этой колонии. В результате ситуация очень напоминает то, что происходило в Тимгаде: крупные жилые комплексы по большей части расположены на периферии, за пределами изначальной жестко структурированной территории.

Эволюция населенных пунктов, центр которых не был организован в соответствии со строгой ортогонально ориентированной градостроительной логикой, выстраивается приблизительно по одной и той же схеме. В таких случаях большая гибкость структуры города, а также случайности, неизбежные в процессе долгой эволюции, часто благоприятствовали тому, что дома крупных собственников возникали в непосредственной близости к сердцу города. Так было в Тугге и Булла Регия, где дома, имеющие достаточную площадь для того, чтобы комнаты располагались вокруг перистиля, соседствуют с форумом. Все это, однако, справедливо только отчасти: domus’ы центральных кварталов никогда не достигают площади, которая могла бы сравниться с самыми престижными африканскими домовладениями.

Пытаться, не принимая во внимание историю каждого конкретного поселения, сформулировать некие общие правила, в соответствии с которыми возводились дома богатых горожан, — дело практически безнадежное. Когда город интенсивно развивается, зажиточные кварталы возникают на периферии городского ядра, какова бы ни была его первоначальная структура. Пример Волюбилиса, поселения, которое никогда не имело строго ортогонального градостроительного плана, вполне сопоставим с примером Тимгада. На протяжении целых столетий в этом древнем городе самым распространенным оставалось жилище скромных размеров, перистиль же был исключительно редким архитектурным решением. Крупные жилые комплексы также строились на периферии, в частности в северо–восточном квартале (рис. 4), возникшем в результате широкомасштабной операции с недвижимостью, которая позволила каждому владельцу приобрести участок площадью примерно 1200 квадратных метров, если не более того. Эволюция Волюбилиса также практически идентична эволюции Тимгада: расширение площади застройки сопровождалось социальной дифференциацией кварталов. Зажиточные горожане, не имея возможности реорганизовать плотно застроенный центр в соответствии со своими нуждами, превращают в модный квартал пригородное пространство.

Напротив, в более мелких поселениях, где не было значительной урбанистической динамики, ситуация выглядит совершенно иначе. Здесь местные элиты были вынуждены искать необходимое для них пространство в пределах старого города. Несомненно, именно этим объясняется тот факт, что в небольших городах богатые собственники старались любой ценой расширить принадлежавшую им территорию, возводя свои domus’ы где только можно. При этом им приходилось мириться со множеством неудобств: приобретать участки либо очень неправильной формы, либо слишком ограниченной площади, явно не соответствовавшие их амбициям.

С этой же точки зрения следует рассматривать и еще одну любопытную проблему жилищной архитектуры, по поводу которой уже пролит не один литр чернил. Речь идет о подземных этажах, которыми снабжены многие богатые частные дома в Булла Регия. Такое архитектурное решение само по себе не было из ряда вон выходящим, напротив, оно полностью вписывается в процесс развития римской архитектуры, и хотя им редко пользовались на равнинных территориях, подобных той местности, где стояла Булла Регия, некоторые параллели отыскать будет не сложно. Тем не менее на данный момент Булла Регия — единственный римский город, в котором обнаружено настолько большое количество зданий, чьи владельцы пытались расширить их полезную площадь, зарываясь в землю. [51] Климатические преимущества таких построек очевидны, одна ко сами по себе они не объясняют до конца тот факт, что во множестве других мест с таким же, в зависимости от времени года, жарким или холодным климатом, не возникла подобная же архитектура. Наиболее интересна в данном отношении теория существования особой местной школы, однако она воз вращает нас все к той же проблеме: почему школа эта появилась именно здесь? На самом деле ответ можно найти, сопоставив потребность местных элит в расширении площади, занимаемой их домами, с тем, что город практически не имел возможности разрастаться: богатые собственники только потому готовы увеличивать пространство, которым владеют, причем ценой весьма дорогостоящих работ, что не имеют другого решения. Исследования, проведенные на окраине этого древнего пуническо–нумидийского поселения, продемонстрировали, что город, элита которого развивалась весьма динамично и регулярно поставляла своих представителей в римский сенат, сам по себе безнадежно застыл в пределах своих овеянных вековой славой стен. На его окраинах так и не появился ни один сколько–нибудь значимый квартал. Правящий класс не мог строить жилье в новых, растущих районах: в данном контексте тяга к созданию подземных этажей вполне объяснима.

Таким образом, мы имеем возможность проследить некоторые основные принципы, определявшие эволюцию африканских городов. В интенсивно развившихся городах элиты, стремясь занять как можно больше пространства, переносили свои жилища на периферию. В городах, развивавшихся менее динамично, контраст между разными кварталами кажется не столь заметным, а владельцы богатых домов, за редким исключением, пытаются усовершенствовать свои жилища в исконно заданных пределах, кто во что горазд. Конечно же, степень ригидности старых городских центров переоценивать не следует. Несмотря выраженную тягу к сохранению status quo, они в течение столетий подвергались медленной перепланировке. Самым простым и распространенным способом было слияние соседних владений. В Булла Регия (рис. 7) «Дом Охоты» сохранил следы первоначального деления на четыре участка прямоугольной формы и примерно одинаковой Пощади. Два из них, ориентированные с востока на запад, Расположены по краям «Дома», два других, ориентированных севера на восток, занимают его центральную часть. Такая организация пространства обусловлена наличием единого градостроительного замысла, в чем легко убедиться, взглянув на план города: в то время как более ранние участки имеют контуры неправильной формы, соответствующие расположению улиц, строившихся без четкого руководящего принципа, «Дом Охоты», напротив, может похвастаться правильными очертаниями, которые вполне соответствуют общей ортогональной уличной структуре. Раскопки наглядно показали, что эта структура была создана в эллинистическую эпоху, во времена нумидийской монархии. Установлено также, что зона застройки продолжается к западу, однако на данный момент невозможно уточнить ее масштабы.

Следовательно, речь идет о перепланировке квартала (поскольку земля ранее уже была освоена) согласно принципам, напрямую заимствованным из греческой градостроительной практики. Строгость этих принципов напоминает, в совершенно ином историческом контексте, классическую стройность более поздних римских колоний. Площадь, изначально выделенная каждому собственнику, составляла примерно 500 квадратных метров и позволяла, в лучшем случае, создать лишь небольшой перистиль; фрагменты здания на южном участке показывают, что иногда так и делалось. В течение трех столетий эллинистическая структура остается неизменной: лишь в эпоху Северов, вероятно, в начале III века, происходит слияние южного участка с центральным и восточным. С этого момента начинается перестройка жилища: на севере возводится большой перистиль, тогда как второй маленький перистиль в южной части исчезает. Стремление к увеличению площади остается актуальным на протяжении долгого времени, с течением которого меняются потребности владельцев: к середине IV века они смогли присоединить второй центральный участок, уступив лишь незначительную часть территории северному соседу, что позволило построить термы и домашнюю базилику. За полтора столетия площадь жилого комплекса была утроена, а планировка полностью изменена: в давно обжитом квартале, практически в центре города, появился настоящий domus, занимающий площадь примерно 1500 квадратных метров.

Подобные операции производились достаточно часто и представляли собой одно из наиболее эффективных средств преобразования структуры города. В первоначальном центре Волюбилиса, где дома занимали в среднем по 500 квадратных метров, единственный крупный жилой комплекс — это «Дом Орфея», площадь которого превышает 2000 квадратных метров, что является результатом слияния четырех или пяти участков. Таким же образом наиболее крупные жилища смогли появиться в центре города в Куикуле: «Дом Европы» (рис. 15), занимающий около 1400 квадратных метров, еще сохраняет следы объединения существовавших ранее участков.

Другая возможность, которой пользовались желающие расширить свои земельные владения, — захват уличного пространства. Сужение пространства, предназначенного для уличного движения, в пользу жилых домов — вполне распространенное явление. Раскопки «Дома Охоты» позволили детально изучить, каким именно образом он был расширен. Поскольку финальное состояние сохранило правильную геометрическую форму исходного варианта планировки, можно было бы подумать, что расширение изначального плана постройки было единовременным действием или по крайней мере что перенос каждой стены фасада был осуществлен за один раз. На самом же деле ничего подобного не происходило, и эволюция этой инсулы представляет собой целую серию последовательных операций. Если выражаться более конкретно, то владельцы, судя по всему, извлекли пользу из масштабных работ по дорожному строительству (улицы вымостили плиткой, перед этим достаточно существенно подняв уровень дорожной поверхности, дабы облегчить устройство сети водостоков): они выдвинули некоторые участки стен здания вперед. Все эти выступы мало–помалу были выровнены таким образом, что постройка, расширившись, вернула себе исходную форму. Эти перестройки, однако, не являлись следствием стихийного самозахвата: каждая операция, по всей видимости, была проведена с разрешения местных властей. Показательна в этом смысле неудавшаяся попытка владельца «Дома Охоты» устроить в своих термах бассейн за счет пространства западной улицы. Это относится к более позднему периоду, но никак не позже IV века. Однако бассейн был обрезан и тщательно засыпан — вероятнее всего, вследствие энергичной реакции властей. Отсюда можно заключить, что по крайней мере до IV века местные власти продолжали достаточно жестко контролировать большую часть подобных нарушений кадастра. Предположение это представляется достаточно обоснованным, поскольку и в других городах подобная же политика проводилась весьма последовательно: так, в Утике, где фасады большинства инсул были перестроены так, чтобы захватить очередной кусок уличного пространства, владельцам, судя по всему, через какое–то время пришлось все отыграть обратно.

Впрочем, были, видимо, и такие домовладельцы, которые умудрялись осуществлять свои экспансионистские планы со всей возможной ненавязчивостью и гибкостью, даже если дома их находились в самом сердце старых, застывших в при вычном состоянии городов. Постепенное расширение «Дома Охоты» позволяет констатировать, что примерно через пять столетий после появления эллинистической системы улиц приобретенное пространство составляет по меньшей мере 200 квадратных метров, то есть первоначально имевшаяся в распоряжении домовладельцев площадь увеличивается при мерно на 10 процентов. Существовала, впрочем, возможность и куда более радикальная: присоединить пространство улицы полностью. Это позволяло не только захватить более обширные фрагменты публичного пространства, но еще и осуществить слияние участков, когда–то разделенных осью коммуникации. Подобные операции, конечно же, могли кардинальным образом модифицировать городской ландшафт. Расширение «Дома Рыбалки» в Булла Регия превратило переулок в тупик: прохожий просто–напросто упирается в стену, за которой начинается жилое пространство. В центре колонии в Тимгаде только этот прием мог позволить владельцам домов значительно увеличить площадь, изначально выделенную каждому кварталу, — что, в свою очередь, приводило к слиянию некоторых кварталов воедино (рис. 5).