История цветов. Корейская классическая проза
Шрифт:
Девушка поднесла студенту кубок молодого вина и сложила такие стихи в подражание древнему стилю:
Заросший лотосом пруд окружает резной забор. И в цветах, их укрывших тут, двое ведут разговор. В ласке весны из тьмы ароматы плывут. Скажу: Песни новые сложим мы на мотивы песен «Байчжу». В небе луна засветила — лег ковер из теней цветов. Я ветку рукой схватила — алый дождь полил лепестков. Ветерок овевает нас, аромат на платье несет. Девушка в первый раз «Веснянку» свою ведет. Платьем легким взмахнет она у айвы невзначай. Тут же в страхе вспорхнет спавший в ветвях попугай!Сразу в тон девушке студент ответил:
К Тао-истоку нашел дорогу, персик цветет на его берегу. А в сердце любви так много, что сказать о ней не могу. В уборе волос холеном золотом шпильки горят. Дева в платье зеленом — мил весенний ее наряд. Весна пробудила нас — два бутона раскрылись чуть. Но даже в ненастья час их с ветки ветрам не сдуть. Рукавами поводит дева — тень следом за ней спешит: Да это ж под сенью древа Су-э свой танец вершит! Но если любви не начать, настанет тоска другая. Не стоит тогда обучать песням новым своим попугая!После того как они выпили вина, девушка обратилась к студенту:
— То, что происходит сегодня, — неспроста. Это — судьба. Вы непременно должны последовать за мной, сударь, и пусть сбудутся наши взаимные желания!
Сказав так, девушка вошла в павильон с северной стороны. Студент Ли последовал за ней и увидел в доме зеленую лестницу, поднявшись по которой, оказался в комнате девушки. Это была чистенькая, аккуратно прибранная комната для занятий. Здесь же находился и письменный столик. На одной стене висела картина, на которой была изображена подернутая дымкой река с отвесными скалами по берегам. Здесь же висела картина со старым деревом на фоне темной бамбуковой чащи. То были творения знаменитых мастеров. На картинах кто-то приписал стихи. На первой:
Чья рука написать так могла и тысячу гор, и реку? Чья же то кисть была, какому дана человеку? Вот это — гора Фанху, ввысь взметнулась одна. Там, на самом верху, в облаках чуть видна. Здесь вот — длинный черед громадных скалистых гор. На тысячу ли вперед — широкий лежит простор. Поглядишь ты на эту даль — в дымке закат догорает там. И такая возьмет печаль по далеким родным местам. А без доброго друга живешь — еще больше тоска берет. Будто в ненастье плывешь один по Сянцзяну вперед!На другой картине было написано:
Кажется, ветер в роще поет, вроде музыка там раздается. Дерево старое будто живет, будто чувствует и не сдается. Корни мощные в кольца свились, ствол корявый мохом покрыт. Ветры и грозы сколько ни злись, старое дерево крепко стоит. И родятся в душе невольно с ним согласные чувства. Только гений так мог довольно сделать это силой искусства. Надо не духом ли стать Вэй Яня, Юй-кэ породы, Чтобы так мудро познать величие тайн природы. У картины стою, бывало, меня она так манила: Туши магия взор приковала, душу чудо письма пленило!На другой стене были наклеены рисунки, изображавшие пейзажи четырех времен года. И к каждому рисунку были приписаны стихи — также неизвестного сочинителя. Все иероглифы были написаны с большим изяществом в подражание стилю Сун-сюэ. На первом рисунке было:
Мальвами шторы расшиты, аромат курильница льет. За моим окном открытым дождь лепестков идет. Пятой стражи удары подняли меня с постели. В магнолиях — птичьи базары, звенят веселые трели. У покоев целый день щебет ласточек стоит. Вышивать мне так уж лень, просто сердце не лежит. А в цветах у нашей ограды бабочек целое море. Парами вьются над садом, с лепестками летящими споря. Поддувает слегка ветерок под зеленое платье мне. Этот ветер совсем не впрок по такой-то дивной весне. Излить бы мне душу всю, да только понять ли вам? А селезень с уткой вовсю танцуют меж лотосов там. У дочки Хуана в саду {26} совсем расцвела весна. Багрец и зелень в ладу, сочатся сквозь тюль окна. Отвела жемчужную штору, летят лепестки, гляжу. Ко мне в цветения пору любовь не идет, тужу.26
У дочки Хуана в саду… — строка из стихотворения Ду Юаньмэя (Ду Фу).
В стихах ко второму рисунку говорилось:
Зреет зерно на полях, птенцы на крыло поднялись. Гранаты в южных садах цветов огнем занялись. Пред зеленым окном швея красную юбку кроит. Оттого среди бела дня на ножницах зорька горит. Реденький дождик сеет, ранние сливы поспели. У дома ласточки реют, слышатся иволги трели. Дни раннего лета прошли, опадают тунга цветки. А там, посмотришь, взошли молодые бамбука ростки. Вся под ветром веранда моя, пасмурный день коротаю. Абрикосы зеленые я в маленьких птичек бросаю. Вода высока в пруду, от лотосов пахнет листвой. Бакланы там ищут еду — ныряют в лазурь меж травой. На расшитом узорами ложе волнами вьется река. На ширме картина тоже — над рекой Сяосян облака. Ныне совсем одолела лень, а в полдень сон овладел. Проснулась — кончался уж день, закат в окне заалел.К третьему рисунку было приписано:
Ветер осенний свистит, по утрам холодна роса. Ночами луна блестит, днем вода — бирюза. Слышится — гуси кричат, на юг они улетают. И тунга листы шуршат — на чистый родник опадают. Где-то под ложем, внизу, сверчок стрекочет-поет. А на ложе жена слезу жемчужную снова льет. Ее добрый муж на войне, за тысячи ли ушел. Этой ночью он при луне ворота Юймэнь прошел. Сшить бы новое платье, да ножницы будто лед. Хочу служанку позвать я — пускай утюг принесет. А утюг-то совсем угас — не следила за ним девчонка. Мне остался лишь цитры глас да еще для волос гребенка. Лотос отцвел в пруду, банановый лист пожелтел. Крышу, где селезень с уткой в ладу {27} , Уж первый иней одел. Грустно, как прежде, мне, в спальне снова одна. И только в ночной тишине сверчковая трель слышна.27
Крышу, где селезень с уткой в ладу… — Вероятно, имеется в виду крыша, на которой цветной черепицей выложено изображение утки с селезнем.
А на четвертом рисунке стихотворение было такое:
Западный ветер свистит, ясная светит луна. Тень сливовой ветки висит косо в проеме окна. Угли в жаровне тлеют чуть, щипцами их шевелю. Тут же служанку свою кричу — чай горячий подать велю. В саду от ночных холодов последние листья слетают. Вьются вихри снегов, веранду мою заметают. Тревожна ночь сновидений — походы его нелегки. На полях он древних сражений, у брегов замерзшей реки. Красное солнце в окне греет, как в дни весны. Но очень тоскливо мне — вспоминаю ночные сны. В вазе веточка сливы чуть уже распустилась. А я вышивать стыдливо селезня с уткой пустилась. Ветер насквозь продувает рощу нашу со всех сторон. В лад с тоской долетает под луной крик озябших ворон. Плачу, плачу о нем в ночи, нитку как ни ровняю, В иглу не вдеть у свечи — слезы на нитку роняю.Рядом находилась еще отдельная маленькая комнатка. Там, за свисающим пологом, была видна постель с подушками и стеганым одеялом. Все здесь было прибрано очень аккуратно, выглядело красиво и изящно. Перед пологом дымилась курильница, источавшая аромат мускуса, и горел светильник, заправленный благовонным маслом. Было светло, как днем. Здесь студент и девушка познали все радости взаимной любви. Но вот прошло несколько дней, и студент сказал:
— Еще в древности мудрецы говорили, что отец и мать всегда должны знать, где находится их сын. Вот прошло уже три дня, как я здесь, и родители мои, конечно, очень тревожатся. Наверно, только и высматривают меня на дороге. Я же веду себя совсем не так, как подобает почтительному сыну!
Девушка очень огорчилась, однако согласно кивнула. А студент Ли перебрался через ограду и отправился к себе домой. С тех пор не было дня, чтобы он не приходил к девушке и не оставался у нее до утра. Однажды отец сказал ему:
— Когда ты уходил утром и возвращался домой вечером, было ясно — постигаешь учение мудрецов о гуманности и долге. Теперь же ты уходишь в сумерки, а возвращаешься на рассвете. Ведешь себя как легкомысленный юнец. Это уж так. Дело ясное, как роса: залез в чужой сад да ломаешь там ветки сандала {28} . Ведь если об этом станет известно, все люди осудят меня за плохое воспитание сына. А если женщина еще из хорошей семьи, происходит из знатного рода, то твой недостойный поступок опозорит, конечно, и эту семью, обесчестит ее. Это ведь не пустяк. Отправляйся-ка ты поскорее в Ённам — приглядишь там за крестьянами. И не смей сюда возвращаться!
28
…ломаешь там ветки сандала… — образное выражение, означающее недозволенное любовное свидание.