Чтение онлайн

Остальной мир давно уже не безлюден: в Америке обнаружены следы индейцев, имевших более примитивные формы сельского хозяйствования. В Средиземноморье со II тыс. в материковой Греции и на Крите уже существуют цивилизации. Затем начинают выдвигаться новые центры — Италия, Северная Африка, юг Испании.

4. Основное население в Центральной и Западной Европе, Британии VIII—VII вв. до Р. Х. — кельты, не индоевропейцы. Ныне кельтами населена Исландия. Далее на восток существовала индоевропейская балто-германо-славянская, еще не вполне разделившаяся, языковая общность. Отделение от нее балтославян относится в настоящее время к временам, гораздо более близким к границе эпох.

Всю современную среднюю полосу и европейскую часть России занимали угро-финны, еще одна языковая семья. К ней относятся чуваши, мордва, меря, эстонцы, финны, венгры. Венгры убежали с Волги достаточно поздно, пронеслись по степям, не оставив следов, и застряли в Венгрии, где и процветают до сих пор. В тогдашней Европе земледелие не способствовало быстрому росту населения: здесь высились глухие леса, и люди устраивали близ рек небольшие делянки. Зато большой шум и непрерывные столкновения происходили на евразийском степном поясе от Румынии до Сеула, по крайней мере до Пхеньяна. Это огромная полоса степей — где довольно легко взад-вперед перемещались разнообразные народы, прежде всего индо-европейцы. Вначале они жили довольно спокойно, потому что не на ком было быстро передвигаться, зато когда остальной мир познакомился с ездовыми животными, и они сели на лошадь. Тогда евразийская степь на долгие века превратилась в зону непрерывного циркулировать населения. Один из первых известных нам европейских народов, гонявший по степям Евразии, — киммерийцы, примечательные тем, что скакали на лошадях с огромными мечами и в огромных широкополых шляпах — зачем они были нужны, совершенно непонятно, но киммерийцы регулярно изображаются именно в таком виде.

Степи имеются двух видов: важный момент для понимания истории и нашего Отечества и вообще Европы и Азии. Есть степи полынные и ковыльные, разница принципиальная. К западу от междуречья Дона и Волги — степи ковыльные: высокая влажность, сочная и обильная трава, пустынь поблизости нет; основные животные: сайгаки, различные виды коз и козлов. Здесь меньше разводят баранов и овец, которые тяготеют к полынной степи, — единственные животные, способные питаться всякими аналогами полыни. Сухие степи междуречья Дона и Волги — по своей природе, в основном, полынные, здесь как раз и обитают бараны. Такие различные условия создавали принципиальные различия в поведении населявших их народов. В ковыльной степи наряду со скотоводством распространено земледелие. В полынной — очаги для земледелия чрезвычайно малы и редки. Здесь рано возникает разделение труда между скотоводом-кочевником и живущими по южной бахроме степей земледельцами.

Основной район, занятый индоевропейскими степными народами, обымает пространство от Румынии до Таджикистана и Узбекистана. Тогда климат был более влажный. Вначале в западной части этой полосы жили киммерийцы. Надо сказать, это население любило свои степи и не стремилось их покидать, хотя временами ими овладевала охота к перемене мест, и они, желая пограбить богатеньких жителей более южных городов и долин, врывались в Переднюю Азию и доходили фактически до Евфрата, что пытались повторить потом скифы. Долгое время занятые долины степняки контролировать не могли — зато до северной части Малой Азии порой добирались и даже устраивали там свои государства и династии, рано или поздно растворяясь среди местного населения, экономически и социально более сложного и, главное, многочисленного.

5. Далее на востоке жили народы тюркской и монгольской языковых групп. Монголы на глазах письменной истории появляются как кочевое население сюнну (хунну, или гунны). Жили они главным образом в Монголии и постоянно контактировали с китайцами, довольно изрядно им досаждая на протяжении многих веков, правда, ничего с последними поделать не могли, как впрочем, и древние китайцы с населением евразийской степи. Временами гунны отправлялись в далекие походы на Запад.

В районе современного Алтая сформировалась группа тюркских народов, которым было суждено проникнуть в Среднюю и Малую Азию, даже на Волгу.

В среднем течении долины реки Хуанхе (а не в Пекине) жили древние китайцы. Для них левобережье Хуанхе место совершенно неудобное и нетипичное — это скорее монгольская глубинка: основная масса монголов по сей день живет не в Монголии, а в Китае. Китайская государственность, как и письменность, возникла в середине II тыс. до Р. Х. сама по себе на правобережье Хуанхе и без всякого влияния извне, очень своеобразная, — еще одно техногенное общество. В Китае металл распространяется довольно поздно, для этого региона характерно столь же позднее развитие городов и торговли. В отличие от остальных техногенных обществ китайское не базировалось на искусственном орошении: китайцы выращивали просо. Китайское общество с самого начала было очень светским; последовательного осмысления мира по тем же законам, что и у других народов, в нем не было, нет даже космологических мифов (или они до нас не дошли). Неясно, почему, но факт совершенно очевиден: найти у китайцев каких-то богов со специальными функциями очень трудно. «Мифология» чрезвычайно проста. А основа духовной жизни, как и у египтян, — культ предков. В древнем китайском обществе не возникло синтеза культов предков и богов природы. Философии как науки о логических правилах непротиворечивого мышления у китайцев не было вообще, и не нужно думать, что философия нечто присущее любому обществу. Впрочем, для нас важно другое — то, что картина мира была очень светская. Имевшиеся знания о богах и природе были оформлены как представления о древних императорах, и будь последние хоть на одной ноге, с шестью глазами, однако воспринимались как вполне заметные администраторы со всеми соответствующими функциями. И до грани веков китайцы обходились этой моделью — когда же узнали, что есть иные боги, то моментально их восприняли. Буддизм, как только китайцы с ним познакомились, распространился моментально, потому что людям не хватало элементарного видения картины мира. Занимались же китайцы в основном тем, что объединяли друг друга на протяжении долгого времени. Собственно, китайское единое государство возникает только в III в. до Р. Х. — огромное, населенное различными народами. В последующие пять веков для него характерно быстрое развитие — окончательное объединение империи происходит во II в. н. э., и вплоть до сегодняшнего дня длится борьба за ее сохранение.

Южнее, в бассейне р. Янцзы и на территории современного Индокитайского полуострова обитали аустроазиатские племена, отличные по этническому составу от северо-китайских. Они создали свою цивилизацию; самостоятельно открыли металл и не в середине II тыс., а много раньше, равно как и письменность, обнаруженную китайскими археологами лет 30 назад, правда, не расшифрованную. Эти племена сами дошли до идеи создания системы орошения, разведения тяглового домашнего скота, но потом скрылись на втором плане истории — китайская же культура постепенно начала их обгонять в развитии. На островах — аустронезийцы.

Последний крупный центр тогдашней ойкумены — Индийская первая «цивилизация», созданная дравидами. Их потомки насчитывают около 150 миллионов — это тамилы, живущие в южной Индии. Ранее они обитали на северо-западе страны, в районе городских центров Мохенджо-Даро и Хараппа — вся цивилизация иногда обозначается по их названиям. Где-то в середине III тыс. дравиды Индостанского полуострова вышли на уровень государственности. Описывать данную археологическую культуру долго не стоит, поскольку она сходна с месопотамской: дома из сырцового кирпича, в городах — улицы, водопроводы, канализация, стены и т. д. У дравидов был достаточно своеобразный язык: их письменность до сих пор не расшифрована, несмотря на обилие текстов, правда, весьма коротких, — в основном на Нияяияш. Связи с древне-индийской эта культура не имеет, поскольку она погибла через тысячу лет после возникновения, где-то в третьей четверти II тыс. до Р. Х. и была сменена культурой ариев, пришедших с северо-запада через Афганистан. Это индоевропейское население, прибывшее откуда-то из среднеазиатских степей и принесшее с собой ведические верования [24]. Очень много слов в хинди, — нынешнем государственном языке Индии, восходящем к санскриту, на котором общались арийцы, — похожих на русские, поскольку все это языки индоевропейские: огонь — агни, ведать — веды и т. д.

В ведических верованиях обожествлялись силы природы, объединенные в особый пантеон, в котором позднее выделились три главных бога: Шива, Вишну и Брахма [25]. Примечательно, что разделение их функций для европейцев будет непривычным: оно показывает, насколько разными были картины миропонимания у древних народов. Не нужно представлять себе Шиву, хотя он порой способен на мерзкие поступки, божеством злым, а Вишну, наоборот, — абсолютно добрым. Нет, Шива — бог динамики, любого движения, плохого и хорошего. В противоположность ему Вишну — бог инерции и стабильности, направленной на сохранение хорошего. Они между собой обычно не ссорятся и довольно мирно уживаются. А Брахма где-то над ними и чуточку без них — некоторый общин импульс, задающий общепринятые нормативы.

В дальнейшем на базе брахманизма возник индуизм.

В Африке тоже имелось разнообразное население: кушиты на севере, негры — в центре или на юге.

Рассмотрим три основных государства Ближнего Востока в I тыс. до Р. Х., игравших роль в истории Святой Земли в эпоху Единого и Разделенного царств: это — Ассирия, Вавилон и Египет.

1а. Это царство существовало более 300 лет и по вышеизложенной классификации является гармоническим обществом, а не техногенным, хотя и возникшим под большим влиянием цивилизации Двуречья. Вот если Шумерская, Аккадская и Вавилонская цивилизации техногенные до определенного момента, то ассирийское общество — в целом гармоническое, но с определенным техногенным уклоном. То, о чем мечтал Саргон Древний, воплотилось в новоассирийском обществе: монарх и армия как его основа, гипертрофия светской власти, откровенно второстепенные позиции духовенства. В конечном счете, ассирийских монархов не очень интересовало то, кто является главным богом в их государстве: для них было важно то, кто стоит во главе войска. Ассирийское общество внесло огромный вклад в становление военных структур, поэтому склонно было их обожествлять.