Чтение онлайн

5. Преемником Тиглатпаласара стал недолго правивший Салманасар V (727—722). Он попытался продолжить прежнюю политическую линию и вступил в конфликт со жречеством. В Ассирии такое случалось часто, поскольку монархи опирались на армию, которая жречество недолюбливала, тем более что боги были в большей степени чужие. Конфликт разразился крупный, но чем бы он кончился, неизвестно, если бы израильтяне не убили Салманасара при штурме последним Самарин, столицы северного Израильского государства, в 722 г.

На трон взошел Саргон II (722—705). Он сделал выводы из неудач Салманасара, помирился со жречеством, пополнил казну и отправился на войну; опять дошел до египетской границы, что превратилось в традицию. Вторая добрая традиция — разгромил Урарту, хотя по масштабам Ассирии или Вавилонии в этом государстве взять было нечего. Именно Саргон II ликвидировал Израильское царство (722 г.) [28]. Теперь в отличие от предшествующего периода можно себе представить, что обрушилось на евреев: реформированная, прошедшая массу успешных походов гигантская армия.

6. Следующий царь — знаменитый Синаххериб (705—681). Салманасар и Саргон по-своему были людьми скромными — Синаххериб же по-настоящему использовал созданное Тиглатпаласаром. Это воин, воин и еще раз воин, ничем кроме войны не занимавшийся. Воевал он почти со всеми, кто граничил с Ассирией, правда, не так успешно, как Тиглатпаласар, но список тот же и на севере: и с финикийцами, и с египтянами, и с иудейским царством. Войны не приносили столь блестящих побед, как в прежние времена: государство было измотано. Синаххериб рассчитывал только на военную силу и отказался от политики предшественников, издеваясь над чужими богами и не очень почитая своих. Для ассирийской державы были весьма характерны такого рода резкие смены монархов-воинов, которым иногда становилось на все наплевать, замечательными политиками, дающими стране возможность немного отдохнуть после полупобедоносных войн. Впрочем, деньги Синаххериб умел тратить: построил знаменитую Ниневию — новую столицу Ассирии в верховьях Тигра. Огромный укрепленный город всем своим видом свидетельствовал о замашках новой державы.

7. После Синаххериба во главе государства становится Асархаддон (681—669), открывший новый цикл позитивной государственной деятельности: он в очередной раз помирился со жрецами. Я представляю себе эту процедуру: некоторые из жрецов были по два-три раза ограблены, изрядно потрепаны войнами очередного монарха, и вдруг их неожиданно призывают во дворец; они кланяются, им возвращают часть имущества — тут уцелевшие и подписывают очередное соглашение. Асархаддон поехал в Вавилон на поклонение местным богам, в частности, Мардуку. Снова отремонтировали разрушенный центральный зиккурат Вавилона Эсагилу; параллельно Асархаддон вел массовое храмовое строительство на родине в Ашшуре.

На кого он хаживал? Естественно, на халдеев, арамеев, хананеев в Финикию и оборонялся от киммерийцев, которых удалось остановить в долинах к северу от Ассирии. Воевал Асархаддон и в Мидии, где в начале VII в. персы уже начинают заявлять о себе как реальная сила; осаждал в Финикии Сидон.

Надо сказать, приморские города были сильно укреплены. После изобретения кавалерии в фортификации происходят принципиальные изменения: процент хорошо защищенных городов резко возрастает. Теперь огромные города с населением свыше 100 тысяч обносятся крепкими стенами со сложными воротами и т. д. Такой традиции в древности почти нигде не было: она как массовое явления появляется лишь теперь и связана, прежде всего, с рождением кавалерии. Ведь обладая конницей, перебросить значительное количество воинов в любую точку легче, поэтому вы должны быть уверены, что до всеобщей мобилизации и прихода войск с других фронтов города продержатся; для этого нужно небольшое число мужчин, которые захлопнут ворота, и достаточно высокие стены. Регулярно теперь население городов попадает в осаду и отсиживается за стенами годами, порой по 10 лет, и при этом хватает еды. Мы видим огромные крепости, такие же по величине запасы и достаточно упрямое население — детишки вырастают в осаде, а родители не сдаются, потому что общество, готовое к такого рода конфликтам, создавало в городах необходимые условия, хотя, естественно, имели место периоды жуткого голода, людоедства и т. д. Огромные деньги тратятся на строительство стен, каковой процесс продолжался вплоть до XVIII в. н.э. Позднее воздвигать валы не имело смысла, так как все решалось в полевых битвах — крепостные стены исчезли с появлением мощной артиллерии, которая перенесла центр тяжести сражений на открытое место.

Именно Асархаддону удалось реализовать многовековую мечту ассирийских монархов создать мировую державу. 671 год — ассирийские войска наконец врываются в долину Нила и берут Мемфис («Белые стены») — историческую столицу Египта на протяжении тысячелетий. По дороге досталось многим жителям Малой Азии, хотя и не всем, а многие египтяне в значительной части убежали вверх по реке.

Асархаддон становится первым владыкой, объединившим крупные центры Передней Азии, чем он был обязан тому, что внес ряд дополнительных интересных новшеств в военное дело. Прежде всего, принципиально улучшил связь, создав разветвленные армейские инфраструктуры. Отныне большие массы войск, находившиеся в разных местах, могли действовать синхронно и по единому плану. Кроме того, именно при Асархаддоне на широкую ногу была поставлена разведка. Имея информацию о нападении извне, он максимально экономично использовал армию. Однако в целом назвать его правление временем внутреннего укрепления и процветания ассирийского государства нельзя. Государство, где реальная власть принадлежит полководцам, — а именно таким была Ассирия — всегда многим рискует, так как у военачальников постоянно возникает искушение поднять по тревоге армию и попытаться встать во главе страны. Тем более что военная доблесть не сопровождалась чувством принадлежности к военной касте и наличием кодекса порядочности, который сплошь и рядом в поздние времена удерживал полководцев от попыток захватить власть. Я рассказывал о крупных царях, и вы могли заметить, что в периоды, когда даты конца одного правления плавно перетекают в начало другого, — периоды относительной стабильности. Но как только появляется «царь номер пятый» без первого, второго, третьего и четвертого, если правит недолго (если вообще не забывается в покрытых пылью веков списках), — на такие периоды и приходится борьба полководцев за власть. Сплошь и рядом во дворце наступали судорожные и очень неприятные для придворных времена, когда полководцы решали, кому вступать на трон. Равно и все ассирийские завоеватели, кроме, может, первых трех, были людьми не вполне уверенными в своем положении и вечно боявшимися заговоров и мятежей, которые случались регулярно. Такова обратная сторона военных успехов государства. Дело в том, что не было достаточных кадров гражданской бюрократии, всегда заинтересованной в стабильности. В государствах, где слой чиновников силен, власть чаще переходит спокойным образом из рук в руки, чем там, где правят полководцы.

8. Следующий правитель — Ашшурбанапал (669—631, или 629). Государства типа Ассирии не очень комфортны для монархов. У Ашшурбанапала еще был брат, тоже претендовавший на трон, но его сделали царем Вавилона, и он на время успокоился, что позволило Ашшурбанапалу несколько стабилизировать положение в самой стране. Этот царь был похож на своего отца в том смысле, что считал себя выше всех на свете, но богом себя не объявлял — новая ситуация, когда, обладая всеми техническими возможностями самообожествления, монархи к ним не прибегают. Чем дальше развиваются социальные структуры, тем реже встречаются попытки самоотождествления с тем или иным божеством. Такого рода отождествление — признак архаичности общества. Обладая всей полнотой власти, абсолютной и деспотической, правители не пытались объявить себя богами, поскольку люди в древних сложноорганизованных обществах уже знали, что боги — одно, а люди, даже наделенные властью небожителями, — совсем другое.

Ашшурбанапал был в целом не очень сильным полководцем, но великолепным дипломатом и большим мастером политической пропаганды. Явление массовой пропаганды появляется вслед за идеологией на определенном этапе, когда общество достигает достаточной степени сложности и возникает необходимость в обратной связи с ним верхов: надо кого-то уговорить. Ассирийское общество умело вовне запугивать и приструнивать соседей — внутри приходилось уговаривать, убеждать и пропагандировать. В этом, вероятно, тайна, золотой ключик, к проблеме понимания ассирийцев. Это народ, создавший государство, и отношение его к собственным монархам не могло быть рабским (как и к побежденным странам). Поэтому приходилось прибегать к помощи самых разнообразных средств пропаганды. Так на ассирийцев в больших количествах обрушилась информация о том, что Ашшурбанапал — воплощение всех добродетелей, благодетель и отец народа и т. д.

Впрочем, царь был весьма интеллигентным, может, поэтому он и занимался дипломатией и пропагандой. Ашшурбанапал — писатель, историк, поэт, создатель замечательной личной библиотеки в Ниневии, которую можно сравнить с библиотекой гуманитарного профессора средней руки, то есть книг имеется столько, сколько положено (около 30 тыс. глиняных табличек), даже каталог был. Места библиотека занимала порядочно — значительная часть ее до нас дошла, что и позволяет ученым писать разнообразные исследования.

С кем приходилось воевать? Как обычно: халдеи (упрямый народ, каковой никак не удавалось полностью достать), Элам (дежурное занятие), Вавилон (в городе вспыхнул мятеж: у жителей имелись свои претензии и готовые лидеры в лице вавилонского жречества; впрочем, Вавилон был скоро взят, а власть передана местному правителю, хотя и зависимому от Ассирии), Египет (в нем происходит успешное восстание — нильская долина отпадает от Ассирии). За исключением последней неудачи везде худо-бедно удалось одержать победу. Единственное, что могло утешить Ашшурбанапала, — весьма убедительный разгром Элама, который располагался к северо-востоку от Месопотамии.

Конец жизни Ашшурбанапала теряется в разнообразных дрязгах между его преемниками. Имеется общая историческая закономерность: чем мутнее история периода, тем меньше по нему источников. Сведения о таких временах обычно уничтожаются либо в ходе самой борьбы, либо сразу после. Привычка заметать следы после вспышек внутренней борьбы усложняет анализ этих важных этапов в жизни общества. Так и в Ассирии много народа перерезали, а почему и каким образом, непонятно. Так или иначе, Ашшурбанапал — последняя крупная личность в истории Ассирии.