История древней Ассирии
Шрифт:
Саргон вел свою завоевательную политику и в других областях Передней Азии. Он был первым ассирийским царем, который имел непосредственные военные столкновения с фараонами Египта. Большие трудности встретил он в борьбе за упрочение своей власти на юге, за обладание Вавилонией, так как вынужден был воевать с халдеями и Эламом, которые часто объединялись против Ассирии.
В 721 г. до н. э. халдейский правитель Мардук-апал-иддин (Меродах Баладан) одержал победу над ассирийцами при Дере и овладел Вавилоном, где правил 11 лет. Затем военное счастье перешло на сторону Саргона, который в 710 г. до н. э. добился победы над войсками Мардук-апал-иддина и стал царем Вавилона, где ему была оказана (конечно, его сторонниками) пышная и торжественная встреча как «освободителю». Таким образом Саргон II расправился со всеми своими врагами. К Саргону пожаловали даже цари далекого Кипра и о-вов Дильмун (Персидский залив) с почетными дарами. На Кипре найдена стела Саргона, хранящаяся сейчас в Берлине. Надпись, начертанная на этой стеле, гласит:
«Семь царей кипрских, обитающих за 7 дней пути среди моря, неизвестные даже по именам его предкам, услышав об его подвигах, поразились и привезли в Вавилон ему дары: золото, серебро, мебель из дорогих пород дерева».
В своей политике Саргон II опирался на привилегированную верхушку ассирийского общества, выдвинувшую его на престол, а также на командный состав армии, всадников и колесничих. Жрецы также поддерживали Саргона, чтобы с его помощью вернуть храмам прежние льготы и привилегии, отнятые Салманасаром V. Это была та сила, с помощью которой Саргон совершил переворот. В то же время ему не хватало пехотинцев.
Поэтому Саргон вынужден был стать на тот же путь, по которому пошел господствующий класс в Египте в эпоху XIX династии, когда армию начали пополнять наемниками. Ассирийское государство увеличивает число наемников в армии, рекрутируя их из варваров еще не завоеванных стран или из отрядов, которые выделяли ассирийцам захваченные ими страны. И те и другие наемники были тесно связаны с царем и в то же время оторваны от окружающего их ассирийского населения, а потому могли служить верной опорой господству Саргона и стоявшей за ним верхушки.
Опираясь на эти силы, Саргон восстанавливает все привилегии старинных ассирийских и вавилонских городов, отмененные Салманасаром. Об этом свидетельствует дошедшая до нас любопытная надпись Саргона, которая сообщает о восстановлении старых вольностей г. Ашшура, древнейшего в ассирийском государстве. В ней говорится:
«На Ашшур – город, имеющий вольности, древний священный город, прославленный богом Ашшуром, его владыкой в целом мире, и жители которого не ведают принудительных работ и повинностей, — Салманасар, не боящийся вседержителя, поднял к своей же беде свою руку, наложил на его граждан принудительные работы и повинности и обращался с ними, как с бедняками. Когда владыка богов в гневе своего сердца низложил его царство, он меня, Саргона, призвал в цари, возвысил голову мою, даровал мне жезл, престол и венец…»
Такие же декреты царь выпускал также в пользу других древних городов и храмов, которые были лишены соответствующих привилегий при Салманасаре.
Таким образом, Саргон определенно ставит себя в оппозицию к своему предшественнику и не останавливается перед тем, чтобы говорить о нем, как о низложенном гневом богов.
Первые 16 лет своего царствования Саргон провел в непрерывных войнах. Он сильно расширил территориальные пределы ассирийской державы, завоевал: Израильское царство (Ефрема), о-в Кипр, самые дальние острова в Персидском заливе (Дильмун). Между ассирийской державой и царством египетских фараонов остался небольшой клочок земли Иудейского царства. На севере ассирийская держава простиралась до пределов Урарту, на востоке – глубоко врезалась в горы Загра, на юге – граничила с Персидским заливом, открывавшим путь в Индийский океан.
Дур-Шаррукин – столица Саргона II
Саргон считал себя великим и ни с кем не сравнимым, а в Калахе – столице Ассирийской державы – каждое строение, каждый кирпич и рельеф напоминали ему о предшественниках. Поэтому он решил построить себе новый город. Для него он выбрал место вдалеке от Ниневии.
В своей надписи Саргон так описывает историю строительства новой резиденции:
«Триста пятьдесят царей до меня владели страной Ашшура и прославляли могущество Бэла; но никто из них не исследовал этого места и не думал о том, чтобы сделать его обитаемым, не пытался вырыть там канал… Я думал день и ночь о том, чтобы сделать обитаемым это место, чтобы освятить его храмы, жертвенники великим богам и дворец, где обитает мое величество… Я повелел приступить к основанию его… Днем и ночью работал я для счастья и удовлетворения моего сердца…»
Местом для строительства Саргон избрал деревушку Магганубба, расположенную к северо-востоку от Ниневии, в широкой равнине. Земля здесь давала два урожая в год.
Саргон произвел отчуждение необходимых для застройки участков. Одним владельцам он выплачивал полную их стоимость серебром и медью, которая была вписана в купчую, другим, по их просьбе, вместо денег выделял участки земли в другом месте из своих поместий. Эти сделки были совершены, если верить документам Саргона, с большой справедливостью, так что они не вызвали ни малейшего недовольства у переселенцев.
Однако Саргон во всем действует в интересах поставившей его на трон ассирийской знати. Правда, эту политику он проводит чрезвычайно осторожно. В своей надписи, которая повествует о построении столицы, он указывает, что, освобождая территорию для постройки своего дворца, не нанес никакой обиды бывшим ее владельцам.
Перед началом строительства царь сам составил план будущего дворца, определил длину и высоту его стен, дворов и других помещений. На всем протяжении работ он давал указания художникам, как размещать статуи божеств и гениев, входил во все мелочи. На строительство было привлечено много тысяч военнопленных, которые работали до конца строительства дворца. Он был заложен в 712 г. до н. э., а Саргон поселился в своей новой резиденции-крепости в 707 г. до н. э. Саргон повествует:
«Я поселился во дворце вместе с начальниками областей, с наместниками, с мудрецами, учеными, с вельможами… Я повелел сложить там золото, серебро, вазы из золота и серебра, драгоценные камни, камни различных цветов, железо, льняные и шерстяные материи, материи голубые и пурпурные, жемчуг, сандал, черное дерево; повелел поставить там коней, ослов, мулов, верблюдов и быков. Да благословит Ашшур, отец богов, эти чертоги на долгие, долгие дни!…»
Новая резиденция царя не простояла так долго, как желал того царь, ибо близок уже был день гибели ассирийской державы. Но город не разрушили так жестоко, как Ниневию и Калах. Поэтому раскопки развалин крепости позволили довольно точно восстановить его план, используя также надписи и изображения, точно определяющие назначение различных помещений. Как всегда, углы дворца обращены на четыре стороны света, а сам дворец воздвигнут на искусственной террасе, обложенной кирпичами. Главный вход находился на юго-востоке. Прямо к нему на террасу вела двойная лестница со ступенями из каменных плит.
Всего ворот было восемь, по двое со всех четырех сторон; ворога помещались между двумя башнями и занимали весь пролет. Каждая пара посвящалась одному из богов города и называлась его именем: Бэла, Набу, Ану, Иштар. Со стороны поля прикрытием служил небольшой замок, углы которого защищала низкая, шириной 12 м башня. Через пять ворот в столицу входили люди и прогоняли скот. Каждое утро здесь проезжали возы, груженные всякой зеленью и плодами.
Главные ворота Дур-Шаррукина величественны. Они состояли из трех входов: центрального и двух боковых. Центральный открывался лишь в самых торжественных случаях, когда через него входил сам царь во всем своем великолепии, со свитой. Боковые были всегда открыты для многочисленных посетителей, приходящих по разным делам во дворец.
Царский вход очень красив. На посетителя строго смотрят шесть фигур огромных крылатых быков с человеческими головами, подобные тем, какие стояли в царских дворцах Калаха. Это гении – стражи ворот. По два быка располагались друг против друга по бокам входа у стены, обратив свои лики ко входящему во дворец, а два других, головою выше первых, стояли в сводчатом проходе, по обеим сторонам, и также смотрели вперед.