Чтение онлайн

В 396 г. на призыв Дионисия о помощи откликнулась Спарта. Ее флотоводец Фаракид прибыл под Сиракузы с 30 триремами, набранными на Пелопоннесе и в южной Италии. В Сиракузах росло недовольство. Граждане замышляли восстание, но наемники поддерживали тирана. Фаракид отчасти восстановил единство, объявив, что ему приказано помочь Дионисию против Карфагена, а не Сиракузам против Дионисия. В этот момент карфагенский лагерь опустошила смертоносная чума: люди умирали в мучениях, обычно на шестой день болезни, и никакие лекарства не помогали. Греки, решив, что чуму наслали боги, чьи храмы разорил Гимилькон, воспрянули духом. На рассвете они атаковали с суши и с моря. Атака, спланированная Дионисием, увенчалась полным успехом. Основная часть карфагенского флота была уничтожена, захвачены форты в Дасконе и Полихне. Однако лагерь Гимилькона был хорошо укреплен, и он по-прежнему удерживал форт в Племмирии, контролировавший выход из Большой гавани. Прошло несколько дней, в течение которых греки не пытались штурмовать лагерь, а затем Гимилькон ночью ускользнул на 40 триремах, посадив на них граждан Карфагена. Служившие у него сикелы бежали в горы. Остальные сдались или были захвачены Дионисием, некоторых иберийских наемников он взял к себе на службу, а остальных продал в рабство.

Враги Дионисия утверждали, что Гимилькон заплатил Дионисию 300 талантов, чтобы тот позволил карфагенянам спастись. Почти наверняка это обвинение не соответствует действительности: Гимилькон, в чьих руках находился выход из Большой гавани, мог бежать под покровом ночи в любой момент, и у него не было никаких оснований доверять коварному Дионисию, тем более открывать ему план своего бегства. Мотив, который враги приписывали Дионисию, якобы состоял в том, что жители Сиракуз смирились с его тиранией лишь из-за страха перед Карфагеном, и он поэтому не собирался изгонять карфагенян с Сицилии. Это совершенно ложное предположение. Карфагенская угроза в 405, 404 и 396 гг. не помешала сиракузянам восставать или замышлять восстание против Дионисия. Более того, сам Дионисий в 398 г. предпринял все возможное, чтобы изгнать карфагенян с острова, а бегство Гимилькона он не мог рассматривать как окончание войны.

Карфаген временно прекратил боевые действия из-за потерь под Сиракузами и грандиозного восстания ливийцев – те, разъяренные предательским бегством Гимилькона, захватили Тунис и осадили Карфаген. Однако восставшие не получили от греков поддержки и вскоре были разбиты. Силы Дионисия также были серьезно подорваны в непрерывных кампаниях. Потеря кораблей, экипировки и людей была тем более серьезной, что он истратил всю казну и не имел финансовых резервов. Его наемники проявляли недовольство, и Дионисий многих из них заменил обходившимися более дешево освобожденными и вооруженными рабами. То, что он не сумел защитить греков, восставших по его наущению, лишило его их поддержки. Сикелы изменили баланс военной мощи, перейдя на сторону Карфагена: они были отличными бойцами, а их горные города контролировали пути через Сицилию. В течение последних кампаний обе стороны пытались создать на своих линиях коммуникаций укрепленные базы. Карфаген основал Лилибей около Мотии, Термы около Гимеры и Тавромений около Наксия, который был центром сопротивления сикелов грекам. Дионисий основал поселения в Энтелле, Адране и Этне, поселил 10 тысяч наемников в Леонтинах, отправил в Мессану локрийцев, а поблизости от нее основал Тиндарис для греков, бежавших из Мессаны. После этого он провел несколько кампаний против сикелов, покорив одних, а с другими, в том числе с Агирисом, тираном Агирия, вступив в союз, но не сумел взять Тавромений, напав на него посреди зимы. В 393 г. в Сицилии высадился Магон, имея достаточно денег, чтобы набрать большую армию и вернуть сикелов на сторону Карфагена. Он начал наступление на Мессану, но был разбит и отступил. В 392 г. его наступление с 80-тысячной армией по внутренним областям Сицилии быстро закончилось из-за нехватки припасов, когда он оказался перед объединенными силами Дионисия и Агириса, и Магон заключил мир, по которому государства сикелов, в частности Тавромений, отходили к Дионисию. Прибрежные греческие государства центральной Сицилии, вероятно, были признаны обеими сторонами автономными и независимыми.

Теперь Дионисий мог обрушиться на своего злейшего врага Регия, который принимал сиракузских изгнанников и оспаривал контроль над проливом. В 393 г. Дионисий уже безуспешно воевал с Регием, после чего италийские города объединились в коалицию для защиты своей свободы. В 390 г. Дионисий возобновил войну, но италийцы отразили его нападение. Тогда он заключил союз с жителями внутренних областей, луканцами, и отправил им на помощь флот. Оказавшись между двух огней, италийцы потеряли 10 тысяч человек в бою с луканцами и в 389 г. были побеждены Дионисием, который предложил им великодушные условия мира и в знак своей доброй воли отпустил 10 тысяч пленных. Государства на крайней оконечности Италии оказались в изоляции. Дионисий собирался присоединить их к своим владениям. Он заключил мир с регийцами, которые заплатили ему 300 талантов и сдали свой флот из 70 кораблей, затем разрушил Кавлонию и Гиппоний, их население депортировал в Сиракузы, а их земли отдал Локрам. В 388 г. он сознательно затеял ссору с Регием и осадил город. Десять месяцев спустя, в 387 г., голод вынудил оставшихся 6 тысяч регийцев сдаться. Всех, кто не смог откупиться миной серебра, продали в рабство. Регийского командира Питона подвергли бичеванию до тех пор, пока не запротестовали войска самого Дионисия; тогда Питона и его семью утопили. Амбиции Дионисия были наконец удовлетворены. Он начал строить стену через перешеек, чтобы защитить свои завоевания.

Теперь Дионисий контролировал оба берега пролива, а его флот не имел соперников в Ионическом море. По наущению царя молоссов Алкета, который жил изгнанником при его дворе, Дионисий отправил оружие и 2-тысячное войско иллирийцам, которые ворвались в Эпир и убили 15 тысяч молоссов. Вмешавшаяся Спарта изгнала иллирийцев, но Алкет вернулся на престол и открыл порты Эпира флоту Дионисия. Дальше к северу, где жили союзные иллирийцы, Дионисий основал колонию в Лиссе на материке, совместно с паросцами колонизировал острова Фарос и Исса и отправил поселенцев в Адрию, которую, вероятно, следует идентифицировать с городом в устье реки По. Сиракузские изгнанники, не желавшие примириться с тираном, создали колонию в Анконе – прекрасной гавани на итальянском побережье. Целью Дионисия было взять под свой контроль торговые пути из Греции в Италию и из Средиземного моря в Адриатику, которые в прошлом контролировали коринфские колонии, в первую очередь Керкиру. Как ни малы были его поселения, Дионисий, вероятно, получал доходы от поборов, мало чем отличавшихся от пиратства, и в то же время обеспечивал защиту сицилийских купцов в Адриатическом море. На другом берегу итальянского полуострова он воспользовался своей морской мощью для получения доходов в 384 г., напав на Агиллу в Этрурии, где ограбил храм и захватил пленников и добычу на сумму 1500 талантов.

В 383 г., улучшив свое финансовое положение, Дионисий попытался поднять на восстание государства западной Сицилии и спровоцировал Карфаген на объявление войны. Карфагенянин Магон начал наступление и в Сицилии, и в Италии, где италийские государства вступили с ним в союз. Дионисий одержал крупную победу при Кабале – местонахождение этого пункта в Сицилии не выяснено – и потребовал от Карфагена полной эвакуации с Сицилии и возмещения расходов на войну. Карфагеняне возобновили наступление и одержали решающую победу над сикелами, у которых было убито более 14 тысяч человек, включая Лептина. В данном случае карфагеняне не брали пленных. Мир был заключен, по-видимому, в 378 г. Дионисий уплатил контрибуцию в тысячу талантов, а Карфаген расширил свои владения до реки Галик, так что Термы и часть земель Акраганта перешли под его власть. Тем временем на втором фронте в Италии Дионисий заключил союз с галлами; они бесчинствовали в центральной и южной Италии и поставляли ему храбрых наемников. По-видимому, уже после заключения мира с Карфагеном Дионисий захватил Кротон, но не сумел взять Фурии. За этими масштабными войнами последовал долгий период накопления сил. Наконец, в 368 г. Дионисий начал свою последнюю кампанию против карфагенян с 300 триремами, 30 тысячами пехотинцев и 3 тысячами всадников. Как и в 398 г., Карфаген снова был ослаблен последствиями чумы и восстаниями в Ливии и на Сардинии. Сперва не встречая сопротивления, Дионисий захватил Селинунт, Энтеллу и Эрикс и осадил Лилибей. Однако сильный карфагенский гарнизон не сдавался, а Дионисий, введенный в заблуждение ложным сообщением об огромном пожаре на сиракузских верфях, отправил назад в Сиракузы большую часть своего флота. После этого вражеский флот неожиданно напал на Дрепан – морскую базу Дионисия – и захватил большинство из 130 трирем, оставшихся у Дионисия на западе. Зимой было заключено перемирие, а в 367 г. Дионисий умер своей смертью. Наследовавший ему Дионисий II в итоге заключил с Карфагеном мир на предыдущих условиях, и река Галик осталась границей между греческой и карфагенской Сицилией.

Карьера Дионисия впервые продемонстрировала, чего может достичь самодержеец в эпоху развитого капитализма. Путем неприкрытых конфискаций или больших налогов на богатые города восточной Сицилии он накопил достаточно средств, чтобы за шесть лет вооружить исключительно грозную армию; израсходовав эти ресурсы, он аналогичным образом обобрал южную Италию. В кризисные моменты он не останавливался перед конфискацией храмовых сокровищ, вводил огромные налоги на капитал (eisphorai) и, возможно, прибегал к порче монеты, но, когда его власть окрепла, поощрял коммерческие предприятия, и в итоге Сиракузы как торговый город не знали себе равных в Сицилии и южной Италии. В конце правления Дионисия, когда Сиракузы достигли вершины материального процветания, их лидирующее положение на греческом западе напоминало положение Афин в Эгейском бассейне в V в., хотя и в меньших масштабах. Сиракузы были столицей империи, включавшей в себя две трети Сицилии и оконечность Италии и расположенной на торговых путях в Западное Средиземноморье. Они являлись центром торгового обмена между Грецией, Италией и Карфагеном; сиракузская монета, чеканившаяся из серебра, а после 387 г. из электрона, была самой твердой валютой на западе. Сиракузы стали крупнейшим укрепленным городом в греческих землях, их население превышало полмиллиона человек, и они обладали флотом из 300–400 кораблей, контролировавшим сицилийские воды и защищавшим сиракузских купцов в Ионическом и Адриатическом морях.

Однако процветание Сиракуз не меняло того факта, что Дионисий захватил власть и сохранял ее как военный самодержец, командир наемного войска, а не вождь политической партии или единого государства. Наемники, столь легкодоступные в IV в., использовались тираном не только как ударные войска и экипажи флота, но и как полиция и телохранители. Для режима Дионисия они были незаменимы. Чтобы гарантировать их службу, Дионисий около 406 г. начал выпускать золотые, а позже отличные серебряные декадрахмы; будучи соперником Карфагена, он позаимствовал популярные пунические эмблемы – пальму и гарцующую лошадь, Карфаген же, в свою очередь, стал копировать его серебряные декадрахмы. Своих наемников Дионисий умело использовал на войне. Он лично водил их в атаки, отличался храбростью и несколько раз был ранен в бою. Он был упорным и изобретательным, но не выдающимся полководцем, блестящим организатором десантных операций и пионером среди греков в осадном деле, кораблестроении и координации действий специальных подразделений. Дионисий остался величайшим греческим командиром наемников в этом столетии непрерывных войн.

Хотя Дионисий создал великий город, мощную армию и флот и крупную империю, сплоченного государства ему построить не удалось. Заполнив Сиракузы смешанным населением, он лишил город единства, необходимого для полиса, и заменил кровные узы общими узами политического рабства. Как он ни старался узаконить свою власть, объявляя себя освободителем, сохранив некоторые конституционные нормы и чеканя на своих монетах название Сиракуз или символ Сицилии, triskeles [59] (фото ХПж), греки из Сиракуз и подчиненных государств не примирились с потерей политической свободы. Империю Дионисия связывали лишь стальные кандалы, которые он выковал, манипулируя людьми и деньгами. Успехи Дионисия были его личными успехами. У него почти не было советников и друзей, он жил в страхе перед предательством, сместил своего брата Лептина и изгнал своего сторонника, историка Филиста. Опору своему режиму он искал за морем – в Спарте, греческом государстве-тиране, и в Афинах, когда возродилась их морская мощь. В Греции Дионисий пытался воплотить свои амбиции, над которыми насмехались его враги, – стать признанным трагиком. На Олимпийском празднике 384 г. его стихи были публично осмеяны, но поэт, гостивший при его дворе, назвал их трагическими.

Возможно, ради компенсации этой неосуществленной мечты Дионисий воздвигал себе статуи в образе Диониса, бога трагедии. Но в итоге афинский народ удовлетворил его амбиции, даровав ему афинское гражданство и присудив первое место на Дионисийском празднике в 367 г.

Какими бы ни были достоинства его трагедий, политические достижения Дионисия вызывали в Греции большой интерес. Сиракузы посещали Платон и Аристипп, чтобы изучить этот пример единоличного правления, и оба жестоко пострадали от Дионисия. Лисий, выступая на Олимпийском празднике в 384 г., призывал греков объединиться и освободить Сицилию. Исократ, не питавший иллюзий о характере правления Дионисия, провозглашал его спасителем эллинизма и призывал его объединить Грецию против персов.

Великой заслугой Дионисия было, без сомнения, то, что он сумел спасти греческую Сицилию от карфагенского завоевания, – не всякому на его месте это удалось бы. Однако его ни в коем случае нельзя считать идейным защитником эллинизма. Он без колебаний прибегал к услугам сикелов, луканцев и иллирийцев для разрушения греческих государств и охранял свои владения с помощью кампанских, иберийских и галльских наемников. Антипатия между греками и карфагенянами была лишь одним из конфликтов, которым он воспользовался для завоевания власти. Он настраивал бедных против богатых, рабов против хозяев, наемников против граждан, вплоть до того, что вынуждал вдов своих жертв выходить замуж за своих фаворитов, и эксплуатировал вражду дорийцев и халкидян, греков и сикелов, а также отдельных государств друг к другу. Способствуя революциям и переселяя целые города, он подрывал не только материальную основу многочисленных полисов, но и их мораль. Наделяя правами рабов и создавая поселения наемников, он строил национально неоднородное государство, явно снижавшее стандарты эллинизма. Личный пример Дионисия был сугубо отрицательным: он отличался вероломством, мстительностью и жестокостью и не признавал ни светских, ни религиозных ограничений. Если его армии спасли греческую Сицилию от завоевания, то своими политическими методами он причинил ей больше вреда, чем какой-либо иной сицилиец.