Чтение онлайн

Господствующей формой феодальной ренты в XIV—XV вв. был натуральный оброк: зерно, мясо, молоко, яйца, конопля, холст, сукно. Меньшую роль играла отработочная рента – барщина: отработка живым и мертвым инвентарем, посев своих семян, а также горо–довая и острожная повинности.

Смердов Киевской Руси, зафиксированных Русской Правдой, после крещения Руси стали именовать ‹хрестианами› (крестьянами) или ‹сиротами›. Те, кто попадал в кабалу из–за невозврата ссуды, – именовались ‹серебряники›, а безземельные зависимые крестьяне – ‹огородники›, ‹подворники›.

Лично свободные крестьяне – черносошные – жили на черных (общинных) землях. Особенно много таких земель было на Русском Севере, где крестьяне платили дань только князю и несли определенные, обычно строительные, повинности.

Сельское хозяйство. Агротехника основывалась преимущественно на трехполье (ярь, озимь, пар). Урожайность составляла САМ–3–4[7], в средневековой Европе этого времени показатели урожайности были такими же (1:3—1:4).

Нужно подчеркнуть, что это минимальные значения урожайности, при которых имеет какой–то смысл заниматься сельским хозяйством. Но именно с XIII в. урожайность в Европе стала стремительно расти в связи с быстрой урбанизацией и ростом спроса торгово–ремесленного населения на хлеб. Стали развиваться интенсивные формы использования рабочей силы и расширяться сферы применения органических удобрений. Благодаря этому к XVII в. в Англии и других странах интенсивного сельского хозяйства стали добиваться регулярных урожаев САМ–8–10. В Скандинавии (климатически сходной с Россией) к XVIII в. показатели урожайности составляли САМ–6, в Прибалтике в начале XIX в. – САМ–1:4,3–5,1. В России же урожайность до отмены крепостного права (1861) по–прежнему находилась на уровне 1:3—1:4.

Рассматривая эту проблему, американский историк–руссист Р. Пайпс пишет: ‹Можно утверждать, что цивилизация начинается тогда, когда посеянное зерно воспроизводит себя по меньшей мере пятикратно; именно этот минимум (предполагая отсутствие ввоза продовольствия) определяет, может ли значительная часть населения освободиться от необходимости производить продукты питания и обратиться к другим занятиям. … В стране с достаточно низкой урожайностью невозможны высокоразвитая промышленность, торговля и транспорт… Можно добавить: невозможна там и высокоразвитая политическая жизнь› [8].

Помимо низкой агротехники и неблагоприятных природных условий дальнейшее развитие лимитировалось отсутствием рынков сбыта. Здесь причина и следствие взаимосвязаны. Если показатели урожайности ниже среднего уровня, это свидетельствует об обнищании населения и отсутствии рынка сбыта сельхозпродуктов, что, в свою очередь, лишает производителя стимула повышать урожай и усовершенствовать сельскохозяйственное производство.

До середины XIX в. в России практически не было стимулов для внешнего вывоза. Даже в конце XIX столетия отмечалось, что капитал, вложенный в государственные облигации, приносит большую прибыль, чем средства, вкладываемые в сельское хозяйство. Отсутствие реальных прав крестьянина на обрабатываемую землю привело к психологическому отчуждению и незаинтересованности в результатах своего труда.

Нерадивость ведения сельского хозяйства на Руси отмечалась на протяжении веков как русскими, так и иностранными исследователями. В.О.Ключевский писал о неповторимом умении древнерусского хлебопашца ‹истощать почву›, подразумевая безжалостную эксплуатацию почвы и возврат ей ничтожно малого количества питательных веществ, что приводило к полному истощению земельных угодий.

Именно потому, что сельское хозяйство велось неэффективными методами и надежда на урожай всегда была шаткой, россияне любых сословий с древних времен пополняли свои доходы, занимаясь разными ремеслами.

Ремесло. В этой сфере происходит дифференциация: кузнечное дело с появлением слесарного выделилось в отдельное производство; оружейники разделились на лучников, тульников, пищальников.

В XIV в. восстанавливается литейное дело. В 80–е годы этого столетия впервые на Руси началось литье колоколов и изготовление пушек (первое применение русских пушек датировано 1382 г.).

В XIV в. возобновляется нецерковное каменное строительство в крупных городах – Твери, Москве, Владимире.

Торговля. Вокруг городов образуются местные рынки. Растут новые города. Так, в Волжско–Окском междуречье в XIV в. ведущую роль начинают играть новые развивающиеся центры —Тверь и Москва.

Однако развитию обмена между городами препятствовали отсутствие хороших путей сообщения и необходимость платить обязательные подати и таможенные сборы при пересечении многочисленных удельных границ. Но уже появляются соглашения между русскими землями, в которых оговариваются льготы для иногородних купцов.

Активными центрами торгового оборота становятся монастыри. Как правило, они освобождались от уплаты торговых пошлин и сборов. В XIV—XV вв. монастыри переходят к ростовщическим операциям в сфере торговли, предоставляя кредиты купцам.

3.4. Особенности хозяйственного развития Новгорода и Пскова

Большой спецификой на фоне большинства княжеств СевероВосточной Руси, подвергшихся сокрушительному военному нашествию и разрушению татаро–монголами, отличалось социально–экономическое развитие Новгорода и Пскова.

Эти города–республики сохранили свои древние вольности, вечевое управление и тесные связи с Северной и Западной Европой. Новгород вошел в экономический Ганзейский союз торговых городов Северной Европы, став его восточным форпостом и одним из богатейших участников. Хотя этим городам также приходилось платить дань татарам, это не восприпятствовало их экономическому развитию. Именно в XIV—XV вв. экономика Новгорода и Пскова достигла своего наивысшего расцвета.

Несмотря на применение трехполья, сельское хозяйство в этом регионе в силу природных условий не могло обеспечивать увеличивающееся население Северо–Запада хлебом. Растущий спрос на хлеб стимулировал интенсивное увеличение его ввоза и, соответственно, вывоза собственных экспортных товаров. Эти факторы способствовали тому, что в феодальных поместьях Северо–Западной Руси, в отличие от других земель, уже получила распространение денежная рента.

В Псковской судной (судебной) грамоте упоминаются не смерды периода Киевской Руси, а крестьяне, арендовавшие землю при условии несения феодальных повинностей, в том числе:

• изорники – съемщики пашни, которые должны были отчуждать в пользу феодала определенную часть урожая (1/2—1/4) и не могли уйти, не уплатив феодалу свой долг (‹покрута› или ‹окрута›);

• кочетники – съемщики мест рыбной ловли (выплачивали до 1/4 улова);

• огородники – арендаторы огородов (платили 1/4 урожая горожанину – собственнику земли);

• изгои – выходцы из общины, разорившиеся земледельцы, обанкротившиеся торговцы.

Ведущую роль в новгородской и псковской экономике играли промыслы: рыболовный и особенно железоделательный (добыча, производство и обработка железа из болотных руд). Железо варилось в домницах, производительность которых составляла 70—100 кг в сутки, уже применялись меха с водяным колесом.

Развитие технической базы производства начинало выходить за рамки феодального ремесла и стимулировало формирование рассеянной капиталистической мануфактуры. Аналогичные процессы формирования рассеянной мануфактуры в этот период шли в наиболее экономически развитом регионе Европы – городах Северной Италии (например, в шерстяной промышленности средневековой Флоренции).

Рыболовный промысел постепенно диверсифицировался, к нему добавились добыча и обработка шкур и кости морских животных из северных районов Новгородской земли.