Чтение онлайн

Первая Дума была созвана 27 апреля 1906 г. и всего через три месяца, 8 июля, была распущена или, вернее, разогнана царем за проявление духа чрезмерной оппозиции. Преобладающим элементом в первой Думе было конституционно-демократическое большинство, к которому по своим политическим симпатиям принадлежала основная масса русского еврейства и десять из двенадцати его представителей в Думе — двое других стояли несколько левее. Для евреев было естественно ожидать, что парламент такого склада без труда решит вопрос о равноправии евреев как одной из самых основных предпосылок гражданской свободы. К сожалению, это ожидание не оправдалось. Все короткое заседание Думы прошло в непрерывной борьбе оппозиции с беспринципным правительством, которое возглавлял тогда закоренелый реакционер Горемыкин. Правда, в своем ответе на речь с престола Дума заявила, что «ни свобода, ни порядок не могут быть твердо установлены без равенства всех граждан перед законом». Но в заявлении правительства от 13 мая об этом равенстве граждан не было сказано ни слова. Еврейский депутат Винавер произнес мощную речь, в которой, среди прочего, сказал следующее:

С этой трибуны, с которой так много было сказано о политических свободах, мы, евреи, представители одной из самых замученных наций в стране, не сказали о себе ни слова, потому что не сочли приличным говорить здесь гражданского неравенства... Теперь, однако, для нас становится ясным, что правительство решило продолжать тот же путь, по которому оно шло до сих пор, и поэтому мы обязаны заявить, что: пока вы будете потворствовать гражданскому рабству, не будет мира на земле.

Ошибка еврейских депутатов состояла как раз в том, что они не «промолвили ни слова» о себе в прежний раз, в ответ на тронную речь, в которой так же не было ни малейшего упоминания о гражданском равенстве. — затрагивая практически только евреев, — и что они произносили это слово не с тем чувством праведного негодования, на которое морально имели право представители «самой замученной национальности» в России.

В дальнейшем прения в Думе по еврейскому вопросу в силу обстоятельств сосредоточились на погромной политике правительства. 8 мая был внесен запрос о причастности Департамента императорской полиции к организации погромов 1905 г. Столыпин, министр внутренних дел, обещал ответить на документально подтвержденный запрос через месяц. Но еще до истечения этого срока в Белостоке вспыхнул новый кровавый погром.

В этом центре еврейского революционного и рабочего движения, где в 1905 г. полиция и войска уже дважды устраивали еврейскую резню, полицией и военными вынашивался новый заговор против «авторов освободительного движения». Случайный террористический акт, убийство начальника полиции неизвестным преступником, дали полицейским заговорщикам подходящий повод для осуществления своего ужасного замысла. 1 июня во время крестного хода провокатор из числа черносотенцев выстрелил из пистолета, и тотчас среди толпы со скоростью лесного пожара распространился слух, что «еврейские анархисты стреляют в христиан». Погром вспыхнул на месте. В течение двух дней толпа была занята сносом еврейских домов и магазинов, нападением на евреев, в то же время полиция и военные систематически стреляли по евреям не только на улицах, но и в домах, в которых жили несчастные. пытался спрятаться. Снова разыгрывались кишиневские зверства. Были вырезаны целые семьи, людей пытали и рубили на куски; конечности были отрезаны от тела, в головы вбиты гвозди... Восемьдесят убитых и сотни раненых евреев стали результатом этого нового подвига контрреволюционеров.

2 июня Императорская Дума получила душераздирающее известие о белостокской резне и тут же, после страстных речей д-ра Левина, Родичева и других депутатов, постановила внести запрос для ответа на правительству в установленный срок и назначить парламентскую комиссию, которая должна была расследовать события на месте. Сразу три депутата Думы выехали в Белосток и по возвращении представили в Думу чистейший отчет, неопровержимо устанавливавший факт тщательной подготовки белостокского преступления как контрреволюционного акта и безжалостного расстрела мирного еврейского населения. вниз полицией и солдатами.

зале Думы кровавого призрака Белостока, на обсуждение был вынесен законопроект о гражданском равноправии евреев. Насущная проблема лишения избирательных прав шести миллионов человек обсуждалась наряду с вопросом о нескольких мелких классовых различиях и совершенно отдельным вопросом о правах женщин. Во всей трактовке этого вопроса депутатами отчетливо проскальзывало отсутствие сердечного сочувствия. Возмущением отозвалась только речь еврейского депутата Левина, когда он напомнил русскому собранию, что ему самому, как еврею, в обычное время будет отказано в праве на жительство в столице, и что, как только Дума будет распущен, он, представитель народа и бывший законодатель, будет выселен полицией из Петербурга. Законопроект был передан в комитет для принятия окончательной формы.

После трехдневного перерыва, 8 июня, Дума вновь имела случай обсудить вопрос о погромах. Премьер Столыпин ответил на запрос 8 мая о причастности правительства к погрому 1905 года. Его неуклюжая попытка оправдать власть вызвала решительный отпор со стороны бывшего члена правительства, бывшего помощника министра внутренних дел, депутат Урусов, смело раскрывший всю правду. Подкрепленный документальными свидетельствами, он доказал существование тайной типографии в Департаменте полиции, выпускавшей «патриотические» прокламации, призывавшие население к уничтожению евреев. Он процитировал слова жандармского офицера, руководившего этим делом: «Погром может быть устроен в каком угодно масштабе, будь то против десяти человек или против десяти тысяч», и закончил свою речь такими словами: «Опасность не исчезнет до тех пор, пока дела государства и судьбы земли будут подчиняться влиянию людей, которые по своему образованию ефрейторы и полицейские, а по убеждениям — погромщики». Эти слова сопровождались бурными аплодисментами, а правительственная скамья осыпалась криками: «В отставку, погромщики!» Наконец Дума приняла резолюцию, вторящую этим крикам возмущения.

Более страстный тон характеризовал обсуждение Думы в дни 23—26 июня по поводу доклада парламентской комиссии, назначенной для расследования белостокской резни. Дума была возмущена лживым официальным сообщением, в котором евреи выдвигались виновниками погрома, и позорным военным приказом дня, в котором войска белостокского гарнизона благодарились «за прекрасные заслуги во время время погрома». Речи депутатов-евреев, Якобсона, посетившего Белосток в качестве одного из членов парламентской комиссии, Винавера и Левина вызвали ярость их народного гнева. Русский Мирабо, Родичев, пригвоздил к позорному столбу высокопоставленных зачинщиков белостокской бойни. 7 июля Дума завершила прения принятием резолюции, в которой резко осуждалась политика правительства, политика угнетения, запугивания и истребления, создавшая «невиданное в истории цивилизованных стран положение», и требовалось: кроме того, немедленная отставка реакционного министерства.

Двумя днями позже, когда депутаты предстали перед Думой, они обнаружили, что здание закрыто, а на дверях вывешен имперский манифест о роспуске Думы, которая «посягнула на область, неподведомственную ей, и занялась расследованием деяний Думы». уполномоченные нами органы». Ответом на внезапный роспуск Думы стал «Выборгский манифест», подписанный всей парламентской оппозицией, призывавший народ отказаться от уплаты податей на поставку солдат правительству, разлучившему его представителей. Манифест подписали и все депутаты-евреи, которым впоследствии пришлось заплатить за это тюремным заключением и лишением избирательных прав.

Революционный террор, затихший во время заседаний Думы, разразился с удвоенной силой после ее роспуска. Покушения на жизнь высших чиновников — самое страшное из них — взрыв бомбы на даче Столыпина, назначенного при роспуске Думы премьер-министром, — «экспроприации», т. е., разграбление государственных фондов и частных денег для революционных целей, анархистские забастовки рабочих были в порядке дня. Правительство ответило чудовищными мерами угнетения. Был учрежден военно-политический трибунал, который в течение пяти месяцев (сентябрь 1906 г. — январь 1907 г.) приговорил к смертной казни более тысячи человек, в том числе многих невиновных или несовершеннолетних. Излишне говорить, что значительную часть этих жертв составляли евреи.

Тем не менее, что касается революционного настроения еврейского населения, то правительство не удовлетворилось тем, чтобы справиться с ним «законными» казнями, и поэтому прибегло, кроме того, к хорошо испытанному средству массовых казней, другими словами, погромов. Начальник политической полиции города Седлеца Тиханович устроил 27—28 августа кровавый военный погром в этом городе, в результате которого было убито 30 и ранено более 150 евреев. Сигналом к погрому послужили выстрелы провокатора в часового, после чего войска открыли на улицах бесприцельную артиллерийскую стрельбу и даже забросали еврейские дома гранатами. Многие солдаты в нетрезвом состоянии совершали невероятные зверства и грабили еврейское имущество. Несмотря на официальный рапорт другого агента местной политической полиции, капитана Петухова, в котором он утверждал, что евреи не дали ни малейшего повода для бойни и что последняя была целиком спланирована военно-политическими властями, виновник погрома, Тиханович не только остался безнаказанным, но и получил от варшавского генерал-губернатора выражение благодарности за свою «энергию и исполнительское мастерство».

При таком настрое правящих кругов России нельзя было ожидать с этой стороны какой-либо инициативы в отношении решения еврейского вопроса. Правительство Столыпина в циркуляре от 24 августа 1906 г. обещало «выяснить без промедления, какие ограничения, являющиеся источником раздражения и явно устаревшими, могут быть немедленно отменены, а какие другие, затрагивающие в основном отношения Предоставление еврейской национальности местному населению, по-видимому, является вопросом народной совести и поэтому должно быть передано на рассмотрение законодательным учреждениям». Совет министров представил царю проект умеренных реформ в пользу евреев, указав на необходимость умиротворения евреев, которые вследствие своих тяжких стеснений «принуждены были вести отчаянную борьбу против существующего заказ.» Но эти представления не возымели действия. Николай II. говорят, сказал по этому поводу: «Пока я царь, жиды России не будут иметь равных прав». В это время господствовала власть так называемого «Второго правительства», ужасной камарильи вокруг царя, и их опорой были черносотенцы, ныне организованные в реакционный «Союз русского народа». Эти реакционные террористы знали только один способ решить еврейский вопрос — уничтожить евреев.