Чтение онлайн

Его преемник раввин Мендель Любавичер оказался энергичным организатором хасидских масс. Он пользовался большим уважением не только как ученый талмудист — он писал раввинские повести и отклики — и как проповедник хасидизма, но и как человек большой практической мудрости, к которому за советом в семейных делах обращались тысячи людей. меньше, чем в коммунальных и торговых делах. Это не мешало ему быть решительным противником нового просвещения. В ходе просветительской пропаганды Лилиенталя в 1843 году раввин Мендель был вызван правительством для участия в обсуждениях Раввинского комитета в Санкт-Петербурге. Там он оказался в трагической ситуации. Он был вынужден санкционировать Коронные школы, хотя твердо верил, что они подрывают иудаизм, не только потому, что они были созданы русскими чиновниками, но и потому, что они предназначались для передачи светских знаний. Хасидская легенда повествует, что цаддик страстно и часто со слезами на глазах умолял Комитет не только сохранить в новых школах традиционные методы обучения Библии и Талмуду, но и освободить место в их учебной программе для преподавания Каббала.

Тем не менее, рабби Мендель был вынужден против своей воли одобрить «безбожный» план школьной реформы, а чуть позже прикрепить свое одобрение к русскому изданию немецкого перевода Библии Мендельсона. О его отношении к современным педагогическим методам можно судить по посланию, адресованному им в 1848 г. Леону Мандельштамму, преемнику Лилиенталя в деле организации школ еврейской короны. В этом послании рабби Мендель категорически отвергает все новшества в обучении молодежи. На вопрос об издании сокращенного текста Библии для детей он метко цитирует знаменитый средневековый афоризм:

Пятикнижие было написано Моисеем под диктовку Бога. Поэтому каждое слово в ней священно. Нет никакой разницы между стихом «И Фимна была наложницей» (Быт. 36:12) и «Слушай, Израиль: Господь, Бог наш, Господь един» (Втор. 6:4).

Вместе с тем вожди северных хасидов были, сравнительно говоря, «светскими людьми» и были готовы то тут, то там пойти на уступки требованиям времени. Совсем другими были цадики Юго-Запада. Они были в ужасе от одной только мысли о таких уступках. Они были окружены огромными толпами хасидов, непросвещенных, экстатических, поклонявшихся святым при жизни.

Самой почитаемой среди этих хасидских династий была Чернобыльская.

Он был основан на Украине в конце восемнадцатого века странствующим проповедником, или Маггидом, по имени Наум. Его сын Мардохей, известный под ласковым именем «раввин Мотель «(умер в 1837 г.), привлекал в Чернобыль огромное количество паломников, привозивших с собой выкупные деньги, или пидионы. «Империя» Мардохея распалась после его смерти. Его восемь сыновей разделили между собой всю территорию Киевской и Волынской губернии.

Помимо первоначального центра в Чернобыле, места цадиков были созданы в местечках Коростышев, Черкассы, Макаров, Туриск, Тально, Сквир и Рахмистровка. Это привело к постыдному соперничеству между братьями и, тем более, между их хасидскими приверженцами.

Каждый хасид был убежден, что благоговение должно быть только у его собственного «Ребе», и отмахивался от притязаний других цадиков.

Всякий раз, когда встречались приверженцы различных цадиков, они неизменно вступали в страстные «партийные» ссоры, которые иногда, особенно после обычных хасидских запоев, заканчивались физической расправой.

Вся чернобыльская династия нашла опасного соперника в лице цадика Исраэля Ружинера (Ружина), правнука раввина Бэра, апостола хасидизма, известного как «Межирихер Маггид», Рабби Исраэль поселился в Ружине, местечке Киевской губернии, около 1815 года и быстро приобрел известность как святой и чудотворец. Его пышный «двор» в Ружине всегда был переполнен толпами хасидов. Их натиск сдерживали специальные «ожидающие джентльмены», так называемые габбаим, которые были очень разборчивы в допуске людей к цаддику — в зависимости от размера предлагаемых даров. Израиль выехал в роскошной карете в окружении почетного караула. Киевское губернаторское управление, возглавляемое свирепым генерал-губернатором Бибиковым, получило из своих сторонников сведения о том, что «ружинский цадик обладал почти царской властью», которые не шевелились без его совета. Полиция стала следить за цадиком и наконец нашла повод для «подлога».

Когда в 1838 году кагал Ушицы в правительстве Подолии был замешан в убийстве доносчика, раввин Исраэль Ружинский был арестован по обвинению в подстрекательстве к убийству. Хасидский «царь» томился в тюрьме двадцать два месяца. В конце концов его освободили и поместили под надзор полиции. Но вскоре он бежал в Австрию и поселился в 1841 г. на Буковине, в местечке Садагора, близ Черновиц, где и основал свой новый «двор». Многие хасиды в России теперь совершили паломничество за границу к своему любимому цадику; кроме того, были завоеваны новые сторонники среди хасидских масс Галиции и Буковины. Рабби Исраэль умер в 1850 г., но «династия Садагор «быстро расширилась и оказалась серьезным препятствием для современного прогресса в бурную эпоху эмансипации, которая вскоре последовала в Австрии.

Еще одним очагом культа цадиков была Подолье, колыбель хасидизма.

В старой резиденции Бешта, в Меджибоже, скипетр держал раввин Джошуа Хешель Аптер, сменивший внука Бешта, раввина Боруха из Тульчина. В течение ряда лет, между 1810 и 1830 годами, престарелый Иисус Навин Хешель почитался как нестор цадкизма, надменный Исраэль из Ружина был единственным, кто отказался признать его главенство. Преемником Хешеля стал раввин Мойше. Савранский, создавший регулярный хасидский «суд» по образцу Чернобыля и Ружина.

Единственным цадиком, которому не дано было стать основателем династии, был несколько эксцентричный раввин Нахман из Брацлава, правнук Бешта. После его смерти брацлавские хасиды, последовавшие за его учеником раввином Натаном, подверглись жестоким преследованиям со стороны других хасидских группировок. Братцлаверы приняли обычай посещать раз в год, во время Великих праздников, могилу своего основателя в городе Умани, в Киевской губернии, и впоследствии воздвигли возле его могилы молитвенный дом. Во время этих паломничеств они часто становились мишенью местных хасидов, которые оскорбляли их и часто жестоко обращались с ними. «Братцлаверы «были Золушкой среди хасидов, лишенными могущественного покровительства живого цадика. Их небесный покровитель, рабби Нахман, не мог устоять перед своими живыми соперниками, земными цадиками, возможно, слишком земными, несмотря на их святость.

Культ цадиков был в равной степени распространен и в Царстве Польском. Место раввина Исраэля из Коженица и раввина Якоба-Исаака из Люблина, которые вместе руководили хасидскими силами во времена Варшавского княжества, заняли основатели и представители новых династий цадиков. Наиболее популярными среди них были династия Коцков, основанная раввином Менделем Коцкером (1827–1859), и династия Гура. Кальвария, или Гер,, основанная раввином Исааком Мейером Альтером (около 1830-1866 гг.). Первые безраздельно властвовали в провинциях, вторые — в столице Польши, в Варшаве, которая и по сей день остается верной династии Геров.

Польские «Ребе» напоминали по характеру своей деятельности тип северных, или хабадских, цадиков, а не украинских. Они не держали роскошных «дворов», не жаждали так жадно до пожертвований и уделяли больше внимания талмудической учености.

Хасидизм породил не только лидеров, но и мучеников, жертв российского полицейского режима. Примерно в то же время, когда ружинский цадик попал под подозрение, русское правительство стало следить за еврейской типографией в волынском местечке Славуте. Владельцами пресса были два брата, Самуил-Абба и Финеес Шапиро, внуки соратника Бешта, раввина Финееса из Кореца. На двух братьев донесли властям как на лиц, выпускающих опасные мистические книги из своей типографии без разрешения цензора. Этот донос был связан с уголовным делом об обнаружении в молитвенном доме, пристроенном к типографии, тела одного из наборщиков, который якобы намеревался разоблачить деятельность «криминальная» пресса перед правительством. После длительного заточения двух славутских печатников в Киеве дело о них было передано Николаю I, который приговорил их к Шписрутену и ссылке в Сибирь. Во время прохождения через строй солдат, проходивших через ряды бьющих солдат, с одного из братьев слетела фуражка. Не обращая внимания на град ударов плетью, от которых он истекал кровью, он остановился, чтобы подобрать шапку, чтобы не ходить с непокрытой головой, и затем возобновил свой марш между двумя рядами палачей. Несчастные братья были освобождены из сибирской ссылки при Александре II.