Чтение онлайн

Реакция 80-х не изменила отношения Богрова.

Он испустил последний вздох в далекой русской деревне и был похоронен на русском кладбище, приняв христианство незадолго до смерти, в результате печального стечения семейных обстоятельств.

Перед молодым поколением, вступившим в активную жизнь в 80-е годы, лежали разбитые скрижали русской еврейской литературы. Требовались новые скрижали отчасти для восстановления заповедей предшествующего периода просвещения, отчасти для исправления его ошибок.

1 марта 1881 года Александр II. встретил свою смерть на одной из главных улиц Петербурга, сраженный динамитными бомбами, брошенными в него группой террористов. Царь, освободивший русское крестьянство от личного рабства, поплатился жизнью за отказ освободить русский народ от политического рабства и полицейского произвола. Красный террор революционеров был противоположен белому террору русских властей, подавлявших в течение многих лет малейшее стремление к свободе и отправлявших в остроги и остроги или высылавших в Сибирь поборников конституционной формы правительство и представители социальных реформ. Вынужденные преследованием полиции скрываться под землей, революционные общества подпольной России оказались вынуждены прибегнуть к методам террора. Этот терроризм нашел свое выражение в последние годы правления Александра II. в различных покушениях на жизнь этого правителя и завершились катастрофой 1 марта.

Среди членов этих революционных обществ были и представители молодой еврейской интеллигенции. Это были в основном студенты колледжей, увлеченные идеалами своих русских товарищей. Но мало кто из них числился среди активных террористов. Группа, подготовившая убийство царя, состояла только из одного еврейского члена, женщины по имени Хесия Гельфман, которая, кроме того, играла в заговоре лишь второстепенную роль, сохраняя тайную резиденцию для революционеров. Тем не менее в официальных кругах, стремившихся оправдать свое угнетение евреев, стало принято ссылаться на «важную роль», которую сыграли евреи в русской революции.

Именно с предвзятыми представлениями такого рода Александр III. взошел на российский престол государь с неограниченной властью, но с весьма ограниченным политическим кругозором. Будучи русским старомодным типом и ревностным защитником греко-православной церкви, он разделял антиеврейские предрассудки своего окружения. Уже будучи наследным принцем, он приказал дать денежное вознаграждение небезызвестному Лютостанскому, подарившему ему свою клеветническую брошюру «Об употреблении христианской крови евреями». Во время русско-турецкой войны 1877 г., когда он, будучи прямым наследником, командовал одной из балканских армий, он позволил себя убедить, что злоупотребления в русском комиссариате происходят из-за «еврейских» поставщиков, которые снабжал армию.

Это было все, что было известно об иудаизме в кругах, из которых правитель пяти миллионов евреев черпал свои сведения.

В марте и апреле 1881 г. судьбы России решались на тайных совещаниях, которые проводились между царем и высшими сановниками государства во дворце тихого городка Гатчины, где находился Александр III. ушел после смерти отца.

Две партии и две программы боролись за первенство на этих конференциях. Партия либерального министра Лорис-Меликова, выступавшая за программу умеренных реформ, выступала прежде всего за создание совещательной комиссии в составе депутатов. депутатам сельских и городских управ с целью рассмотрения всех юридических проектов до их внесения в Государственный совет. Это план ничтожного народного представительства, получившего одобрение Александра II. в последние дни своей жизни принял в глазах реакционной партии размеры опасной «конституции» и был ею ненавистен как посягательство на священные прерогативы самодержавия.

Во главе этой партии стоял обер-прокурор Святейшего Синода Константин Петрович Победоносцев, бывший профессор Московского университета, наставник Александра III в политических науках, когда последний был цесаревичем. Как представитель церковно-полицейского государства, Победоносцев утверждал, что просвещение и политическая свобода вредны для России, что народ должен находиться в состоянии патриархального подчинения власти Церкви и светских властей, что греко-православные массы должны быть ограждены от влияния чуждых религий и рас, которые соответственно должны занимать в русской монархии подчиненное положение по отношению к господствующей нации. Идеи этого фанатичного реакционера, которого прозвали «Великим инквизитором» и чье имя было изменено в народе на «Бедоносцев», возобладали на гатчинских конференциях. Кульминацией обсуждения стало решение воздержаться от каких-либо уступок революционной стихии путем проведения реформ, пусть даже скромных по своему характеру, и во что бы то ни стало сохранить режим полицейского государства в противовес царившей в России идее правового государства. «гнилой Запад».

Соответственно, имперский манифест, обнародованный 29 апреля 1881 г., провозглашал народу, что «Голос Божий повелел нам энергично взять бразды правления, вселив в нас веру в силу и истину самодержавной власти». власть, которую мы призваны установить и охранять». Манифест «призывает всех верных подданных искоренить отвратительный мятеж и утвердить веру и нравственность». Методы утверждения веры и нравственности вскоре стали известны в «Полицейской конституции», которая была дарована России в августе 1881 г. под названием «Устав о принудительной общественной безопасности».

Этот статут наделяет русских столичных сатрапов (св.

Петербурга и Москвы) и многих губернских центров — генерал-губернаторов и губернаторов — право издавать особые постановления и тем самым отменять обычные законы, а также арестовывать и высылать в Сибирь без должного судебного разбирательства. закона, все граждане, подозреваемые в «политической небезопасности». Эта пародия на закон habeas corpus, гарантирующий неприкосновенность полиции и жандармерии и фактически предполагающий приостановление действующего законодательства в значительной части монархии, с тех пор ежегодно продлевалась специальными имперскими постановлениями и оставалась в силе до тех пор, пока наши дни. Подлинная «Полицейская конституция» 1881 г. пережила бутафорскую гражданскую конституцию 1905 г., выступая символом узаконенного беззакония.

Катастрофа 1 марта естественным образом подтолкнула не только правительство, но и значительную часть русского народа, напуганного призраком анархии, в сторону реакционной политики. Эта ретроградная тенденция не могла не сказаться на еврейском вопросе. Бацилла юдофобии зашевелилась в политически незрелых умах, расстроенных террористическими актами. Влиятельные органы печати, поддерживавшие более или менее тесные отношения с руководящими государственными сферами, занимали все более и более враждебное отношение к евреям. Столичная газета «Новое «Время», начавшее в то время свою гнусную карьеру официозного органа русской реакции, и ряд провинциальных газет, субсидируемых правительством, вдруг заговорили о евреях в тон, который предполагал, что они были во владении какой-то ужасной тайной.

Почти на следующий день после покушения на царя газеты подобного рода стали намекать, что к этому приложили руку евреи, а вскоре после этого в южнорусской печати появились тревожные слухи о готовящихся организованных нападениях на евреев этот регион.

Эти слухи были основаны на фактах. Зловещая агитация царила среди низших слоев русского населения, а невидимые руки сверху как бы подталкивали ее к совершению гигантского преступления. В том же марте таинственные эмиссары из Св.

Петербург явился в крупные города юга России, такие как Елисаветград (Елизаветград), Киев и Одесса, и вступил в тайные переговоры с высшими полицейскими чинами о возможном «вспышке народного возмущения против евреев», который, как они ожидали, происходят в рамках экономического конфликта, намекая на нежелательность препятствования волеизъявлению населения России силами полиции. Фигуры великорусских купцов и батраков, или кацапов, как именуют великороссов на малороссийском Юге, стали появляться в вагонах и на вокзалах, выступать перед простым народом скорое наказание, которое скоро будет применено к евреям, или читать им антисемитские газетные статьи.

Далее они заверили их, что издан имперский указ, призывающий христиан атаковать евреев в дни приближающейся греко-православной Пасхи.

Хотя после этих событий прошло много лет, до сих пор не удалось установить, какое конкретное учреждение вело эту погромную агитацию в русских массах. Не удалось также выяснить, в какой степени тайное общество высших сановников, образовавшееся в марте 1881 г. под названием «Священная лига», с целью защиты личности царя и участия в в движении замешана террористическая борьба с «врагами общественного порядка». Но сам факт, что погромы были тщательно подготовлены и спланированы, не вызывает сомнения: об этом можно судить по тому обстоятельству, что они вспыхнули почти одновременно во многих местах русского юга и везде проходили по одному и тому же хорошо организованная «активность» толпы и заведомое бездействие властей.