Чтение онлайн

Но что представляла в те времена семья? Разумеется, ее возглавлял отец, имевший полную власть в доме. В семью входили родные и сводные братья (в те времена последних было довольно много, ибо супруги различного ранга сменяли друг друга и даже жили вместе под одной крышей), затем дядья с материнской и отцовской сторон, далее — двоюродные братья, а возможно, и более дальняя родня. Особенно пополняли состав семейных кланов все те, кто был близок к дому, — компаньоны, челядь, а в ряде случаев и члены вооруженной свиты. Понятно, что чем выше был социальный ранг семьи и чем большей властью она обладала, тем шире становился круг лиц, на которых распространялся принцип семейной поруки. Поэтому в конце концов кровная месть стала раздирать королевскую семью, а вся Галлия рисковала оказаться во власти огня и крови.

Помимо очень набожной Радегонды Клотар I имел по крайней мере еще четырех жен. Три королевских наследника провожали его прах, погребенный затем в усыпальнице Сен-Медар в Суассоне — Харибер, Гонтран и Сигебер. Все они являлись сыновьями королевы Ингонды. Матерью четвертого наследника — Хильперика была сестра Ингонды Арнегонда (ее кольцо с надписью «Arnegundis Regine» найдено в богатой женской усыпальнице второй половины VI века под монастырской церковью Сен-Дени). Возможно, что положение младшего брата и некоторая отчужденность привели Хильперика, сразу после смерти отца, к решению ускорить ход событий. Он захватил первоначально королевскую казну, а затем и Париж, являвшийся столицей Хлодвига. Но эти действия тут же вызвали решительный отпор со стороны единокровных братьев Хильперика, навязавших ему такой раздел отцовских владений, в результате которого младшему брату досталась отнюдь не лучшая их часть. Харибер получил почти все королевство Хильдебера, занимавшее большую часть Аквитании. Из земель королевства Клодомира Гонтран сохранил бассейн средней Луары и, что особенно важно, приобрел всю Бургундию. Сигебер получил сохраненную и даже немного расширенную часть земель Тьерри и его рейнских наследников. Хильперику же были выделены родовые отцовские земли, простиравшиеся от северного Брабанта до Суассона и включавшие Турне, — те самые земли, которые в несколько более широких границах отошли к Клотару полвека назад. Принцип этого раздела заключался в том, что оставалась неизменной принадлежность столиц (соответственно Парижа, Орлеана, Реймса и Суассона), располагавшихся в сердце Парижского бассейна, а также в том, что сохранялась, как никогда прежде, целостность первоначальных королевств — в особенности салических франков, рейнских франков и бургундов. Очевидно, что при разделе имущества ничто не было пущено на самотек и что раздел был скорее всего итогом сознательной политики, проводившейся еще Клотаром, когда не было уверенности в том, что удастся восстановить единство франкской Галлии. Действительно, один из сыновей Клотара, которому было предназначено стать повелителем рейнских франков, был наречен при рождении Сигебером — именем кёльнского короля, убитого по приказу Хлодвига. Еще более красноречив тот факт, что именно Гонтрану (Gunt-Ramn — «воинственный ворон») были переданы владения, принадлежавшие старинным королям бургундов Годомару, Гундевсху, Гундобаду (Gunt-Balt — «отважный воин»). Не являлся ли выбор соответствующего имени одним из способов подготовки почвы для будущих притязании?

Подобно Клодомиру в предыдущем поколении, Харибер умер рано, в 567 году И так же, как и в 524 году, наследство покойного было поделено его братья ми: каждому достались земли, расположенные одновременно к северу и к югу от Луары; Аквитания, таким образом, вновь утратила свою целостность. Напротив, хотя центральная часть Парижа (Сите) была поделена на три равные части, сам город остался цельным образованием и рассматривался как общая столица. Вероятно, в то время франкские короли еще исповедовали принцип единства государства. Однако было очевидным и то, что подтверждение целостности трех первоначальных королевств отнюдь не являлось случайным, это отвечало чаяниям если не всего их населения, то, но крайней мере, их аристократии. Короли же охотно шли им навстречу. Результатом было стремительное скольжение двух столиц — Реймса и Орлеана к точкам (Мец, Шалон-на-Соне), более периферийным на карте Галлии, но более близким к географическим центрам самих королевств.

Григорий Турский с явным снисхождением и большой долей предвзятости рассказывает о брачных союзах своих современников — сыновей Клотара. Благодаря этому летописцу мы довольно ясно можем предоставить себе матримониальную практику в кругах высшей франкской знати того времени. Так, у Гонтрана сперва была лишь «наложница» — Венеранда, подарившая ему первого сына — Гундобада. ’Затем Гонтран женился на Маркатруде. Ревнуя своего сына к Гундобаду, она приказала умертвить его, но затем собственный ребенок Маркатруды погиб (Божья кара). Гонтран же т нее отказался Он взял в супруги Австрегильду, подарившую ему несколько детей, в том числе двух сыновей. Но это не помешало Гонтрану пообещать свою руку Теодехильде, вдове его брата Харибера. Невеста поспешила к жениху с «сокровищами», Гонтран взял их себе и приказал заточить новобрачную в монастырь.

Бурные события жизни короля показывают, каковы были главные ставки при заключении любого брака. Разумеется, ими являлись экономические выгоды (Гонтран, как и другие женихи, бегал за богатыми невестами), но особенно получение статуса наследника. С этой точки зрения примечательно, что сын Венеранды (так называемой «наложницы», а фактически супруги второго ранга — «Friedelfrau» по старогерманскому праву, с которой был заключен союз, не имевший ни окончательного характера, ни экономической ставки) был наречен Гундобадом — именем по преимуществу королевским у бургундов. Несомненно, это отражало намерение сделать мальчика законным наследником своего отца в случае, если другие его браки окажутся бесплодными. Этим и объясняется ревность мачехи Маркатруды.

Сигебер не мог спокойно смотреть на то, что его братья, как пишет Григорий, «связывались с женщинами, их недостойными, и опускались, женясь на своих служанках»; он остановил свой выбор на дочери короля вестготов Атанагильда — Брунгильде (Брюнеоте), которая слыла честной и красивой девушкой. Невеста приехала в дом жениха около 566 года с немалым приданым. Оставив арианство, в котором Брунгильда была воспитана, она сочеталась брачными узами с Сигебером. Их свадьба отличалась пышностью, что было отмечено как Фортунатом, так и Григорием Турским. Женитьба вызвала ревность его единокровного брата Хильперика. И хотя последний «уже имел несколько жен» in их числе были Авдовера, подарившая супругу нескольких королевских наследников с многообещающими именами Хлодвиг, Меровей и Фредегонда), он попросил у короля Атанагильда руку Галсвинты, его старшей дочери. Хильлерик не только получил ее в жены, но и испытал к ней, как с иронией отмечает Григорий, «любовь великую, ибо она Привезла с собой несметные сокровища». Понятно, что при такой глубине чувств Хильперика прежние страсти вскоре возобладали, в особенности связь с Фредегондой. Поскольку Галевинта выражала неудовольствие по этому поводу и угрожала возвратиться к своему родителю, ее умертвили (около 570 года). Григорий Турский прямо обвиняет в лом Хильперика, предполагая и пособничество Фредегонды, которую король сразу же сделал своей супругой первого ранга. Ясно, что летописец презирает и короля, и новую королеву. Во всяком случае, Брунгильда и Сигебер знали, куда направлять свои удары, когда решили отомстить за убийство своей сестры и золовки.

Король Гонтран, который на протяжении всего конфликта будет занимать позицию заинтересованного посредника, первоначально встал на сторону «жертв». Он поддержал требования Сигебера и Брунгильды, вынудив Хильперика выплатить им солидную «композицию» (или возмещение) в форме «супружеского дара» (в германском обычном праве оно называлось Morgengabe и представляло собой дар (Gabe), который муж вручал своей жене на следующее утро (Morgen) после свадьбы), составленного им в свое время для Галевинты: сюда вошли города Бордо, Лимож. Беарн и Бигор. Но для Хильперика отказ от этих земель был пить способом выиграть время для подготовки к войне. Вместе со своими сыновьями от первого брака он провел несколько кампаний иротив аквитанских владений Сигебера. Последнему пришлось обратиться с просьбой о помощи к «народам, обитающим за Рейном» и не только к франкам на правобережье этой реки, но и к тем племенам, которые начали осваивать территории вдоль долины реки Майн (вскоре этот край назовут Франконией), а также и ко всем народам, которые еще со времен Хлодвига, Тьерри и Теодориха являлись данниками Восточнофранкского королевства, в особенности к алеманнам и тюрингам. На первых норах казалось, что Хильперик уступил напору превосходящих сил противников; ему пришлось возвратить Сигеберу практически все его аквитанские владения.

Но и на этот раз Хильперик отступил на шаг лишь для того, чтобы затем лучше прыгнуть вперед. Воспользовавшись зимним затишьем, он подготовил нападение на центр владений Сигебера в направлении Реймса, своей бывшей столицы. Однако рейнский властитель, опираясь на Париж, где он прочно обосновался, сразу же предпринял наступление на нижнюю долину Сены вплоть до Руана, затем на Пикардию вплоть до Витри-ан-Артуа, что в пятидесяти километрах от Турне. Хильперику пришлось укрыться в стенах Витри. Именно там часть его войска добровольно сдалась Сигеберу. Солдаты подняли Сигебера на щит и провозгласили своим королем. Сознавая грозящую опасность, Хильперик немедленно организовал убийство брата, подослав к нему двух своих людей (575 год). Сигебер оставил в Париже вдову (которая должна была теперь мстить уже за два убийства), а также пятилетнего сына по имени Хильдебер II и основную часть своей казны.

Хильперику удалось захватить и вдову (она была отправлена в ссылку в Руан), и казну добычу, необходимую для обеспечение верности своих воинов. Но маленький Хильдебер ускользнул. Предводитель рейнских франков Гундовальд укрыл его, затем перевез в сердце отцовского королевства, где верные Сигеберу люди провозгласили мальчика своим государем. Кроме этого, он получил поддержку со стороны своего дяди Гонтрана, который, переметнувшись два или три раза из одного лагеря в другой, провозгласил себя опекуном Хильдебера. Такая поддержка была полезна маленькому Хильдеберу особенно потому, что часть знати Восточнофранкского королевства во главе с очень влиятельным епископом Реймсским Эгидием и герцогом Гонтраном Бозоном вступила в сговор с Хильпериком. Эта знать плохо переносила возвращение властной Брунгильды, отправленной к домашнему очагу Хильпериком, Он имел все основания беспокоиться, узнав вскоре о заключении союза между нею и своим буйным сыном Меровеем.

Этот союз событие само по себе незначительное. Но он представлял собой со стороны Меровея акт явного сыновнего неповиновения и явился первым признаком существования глубоких трещин в семье Хильперика. Король заставил своего сына постричься в монахи для того, чтобы предупредить любые его претензии на отцовское наследство. Но вскоре, однако, если верить Григорию Турскому, Хильперик был убит по приказу Фредегонды. Позднее (около 580 года) настал черед Хлодвига, другого сына Хильперика от первого брака. Наконец в 584 году, когда король возвращался в Париж с охоты в окрестностях «виллы» Шелль, ему нанес смертельные удары неизвестный убийца. Навсегда останется тайной, кем был этот человек, кто вложил в его руку оружие. Был ли это безумец? Или его послала Брунгильда, вовлеченная в круговорот кровной мести? Может быть, это была сама Фредегонда? Хильперик а, как и его дядю Хильдебера, похоронили в храме Сен-Венсан в Париже (ныне известном как Сен-Жермен-де-Пре). Король оставил после себя лишь четырехмесячного сына, будущего Клотара II. Надо ли удивляться тому, что его дядя Гонтран сразу же предложил свою поддержку матери и ребенку. Но вскоре рвение Гонтрана охладил случай. Он узнал, что два вооруженных человека, посланных к нему невесткой, намеревались его умертвить. В конце концов Гонтран решил пойти на союз с Брунгильдой и Хильдебером.

Договор, заключенный 28 ноября 587 года в Анделоте (Верхняя Марна), на полдороге между Мецем и Шалоном, объединил имена двух королей и «преславной госпожи и королевы Брунгильды», подписавших этот документ «по совету с епископами и знатными персонами». Содержание принятых решений скрупулезно излагает Григорий Турский, который играл роль посредника при подготовке переговоров. Их участники стремились в общем плане урегулировать старые территориальные споры, выгоды из которых сумел извлечь Гонтран, пользуясь своим силовым преимуществом. Именно ему в прижизненное пользование достался «супружеский дар» Галсвинты, хотя этот «дар» был выделен в 570 году Брунгильде. Но особенно интересен пункт протокола, гласивший, что в том случае, если один из двух королей умрет, не оставив наследника мужского пола, то переживший его получит целиком и в свое полное пользование выморочное королевство. Поскольку вопрос о потенциальных правах малолетнего Клотара И был обойден молчанием, этот пункт благоприятствовал не Гонтрану, лишившемуся всех своих сыновей, а Хильдеберу, бывшему отцом уже двух сыновей — Теодебера и Тьерри. Эти имена у рейнских франков являлись по преимуществу королевскими. Короче говоря, Хильдеберу надо было лишь запастись терпением, ибо он без особого труда заполучил владения Гонтрана после его кончины в 562 году.