Чтение онлайн

19. Суннегизила же продолжали пытать. Каждый день его били палками и секли кожаными ремнями, его раны гноились. Выждав, чтобы гной вытек и раны начали затягиваться, пытки возобновляли. Во время пыток он не только признался в причастности к смерти короля Хильперика, но также признался, что совершил и другие преступления.

Под пытками он добавил к своим признаниям новые, в частности, что в заговоре, устроенном для убийства короля Хильдеберта, замешан и реймсский епископ Эгидий. Хотя Эгидий не отличался крепким здоровьем и в то время болел, его тотчас схватили и доставили в город Мец. Там его поместили в темницу, где он стал ожидать, пока по распоряжению короля соберут епископов, чтобы он предстал перед их судом, который должен был состояться в Вердене в начале октября.

Другие епископы стали жаловаться королю, что он приказал увезти Эгидия из его епархии и бросить в темницу без судебного разбирательства. Поэтому королю пришлось выпустить Эгидия и разрешить ему вернуться в родной город. Тем временем, как я уже вам рассказывал, король разослал письма всем епископам королевства, повелевая им собраться в городе Меце в середине ноября и принять участие в суде.

Тогда шли непрерывные дожди, кроме того, было необычайно холодно, залитые дороги превратились в сплошную грязь, реки вышли из берегов. И тем не менее, хотя практически было почти невозможно перемещаться, епископы не смогли нарушить приказ короля. Они собрались, и затем их доставили в город Мец, где теперь Эгидий ожидал суда.

Король объявил его своим личным врагом и предателем государственных интересов. Он поручил ведение дела бывшему герцогу Эннодию. Первый вопрос, который задал Эннодий Эгидию, был следующий: «Скажи мне, епископ, почему ты решил предать нашего короля, облекшего тебя властью и всеми преимуществами епископа? Почему ты унизил себя, принимая милости от короля Хильперика, который выказывал себя недругом нашего короля, отца которого он убил, мать отправил в изгнание [279] и захватил часть королевства?

Как случилось, что во всех городах, где он устанавливал свою власть несправедливым образом, прибегая к насилию и незаконному вторжению, ты удостоился получить поместья?»

«Не стану отрицать, что я считался другом короля Хильперика, – ответил Эгидий, – но эта дружба не предполагала причинения вреда королю Хильдеберту. Поместья, о которых ты упоминаешь, я получил по дарственным грамотам от самого короля Хильдеберта».

В качестве доказательства своих слов Эгидий представил на всеобщее обозрение документы, но король отрицал, что когда-либо подписывал их. Призвали Оттона, бывшего в то время рефендарием, хранителем печати, и якобы составившего все эти документы. Он предстал перед судом, но заявил, что это не его подпись, его почерк скопировали с другого документа. Таким образом, по первому обвинению епископа признали виновным, уличив в подлоге.

Затем в суд представили письма Эгидия к Хильперику, в которых содержались клеветнические выпады против Брунгильды. Нашлись и письма от Хильперика к епископу, содержавшие заявления, подобные нижеприведенному: «Вырастающий из земли побег не завянет, пока его корень не перережут».

Стало совершенно очевидно, что здесь написано о необходимости сначала уничтожить Брунгильду и затем убить ее сына. Епископ заявил, что он не писал эти письма и не подписывал их, а также что не получал ответа от Хильперика. Однако перед судом предстал его доверенный слуга, занесший эти письма в свою почтовую книгу, так что на основании его показаний никто из заседавших в суде не усомнился в том, что епископ действительно отправлял послания.

Затем был оглашен договор между между королем Хильдебертом и королем Хильпериком, в котором они собирались поделить королевство Гунтрамна (после его изгнания). Хильдеберт заявил, что не подписывал никаких соглашений подобного рода. «Это ты, Эгидий, натравил друг на друга моих дядьев, что привело к усобице, – заявил король. – Войска разрушили город Бурж, округ Этампа и крепость Шатомейан (т. е. города Гунтрамна. – Ред.). Погибло множество людей, и их души, как я полагаю, только и ждут, чтобы Господь вынес тебе Свой приговор».

Эгидий, припертый уликами, не смог отпереться, ибо обнаруженные в одном из ларцов Хильперика донесения и депеши свидетельствовали об обратном. Их нашли, когда с виллы Шель, расположенной близ Парижа, были вывезены сокровища Хильперика – после того, как его убили.

Слушания по поводу предъявленных обвинений продолжались в течение длительного времени. Затем на суде появился Епифаний, аббат церкви Святого Ремигия, и показал, что за сохранение верности королю Хильперику Эгидий получил две тысячи золотых и драгоценности. Перед судом также предстали послы, сопровождавшие Эгидия, и сказали, что «Эгидий оставлял нас и в течение долгого времени совещался с глазу на глаз с королем. Мы не знаем, о чем они говорили, но вскоре после этого нам стало известно о вторжении и убийствах, о которых уже шла речь». Епископ отрицал, что они говорят правду. Однако аббат, который был осведомлен о тайных делах Эгидия, назвал людей, которые доставили ценности Эгидию, и указал место, где их передали. Он детально описал планы, которые они выработали, чтобы свергнуть и убить королей Гунтрамна и Хильдеберта.

Уличенный еще раз, Эгидий был вынужден сознаться и в этом. Когда присутствовавшие на суде епископы поняли, что один из них совершил столь тяжелые преступления, они были настолько потрясены, что попросили трехдневную отсрочку в обсуждении дела, надеясь, что Эгидий сможет собраться и найдет доводы, чтобы отвести обвинения, выдвинутые против него.

Когда третий день стал подходить к концу, они отправились в полном составе в церковь и допросили Эгидия, спросив у него, может ли тот представить что-либо в свое оправдание. Однако он ответил: «Я виновен и прошу вас вынести приговор немедленно. Признаю, что за совершенное мною я заслуживаю смерти. Я вступил в заговор против короля Хильдеберта и его матери. Именно в результате моего заговора развязывались многие войны и были опустошены многие районы Галлии».

Когда епископы услышали это, то сильно опечалились, поняв, какой позор пал на их брата. Им удалось сохранить ему жизнь, но в соответствии с каноном его лишили сана и приговорили к пожизненному изгнанию и отправили в Аргенторат, ныне называющийся Страсбургом. Тогда же Ромульф, старший сын графа Лупа, ставший священником, занял место епископа, сменив Эгидия.

Аббат базилики Святого Ремигия Епифаний также лишился должности. В сундуках Эгидия обнаружили большое количество золота и серебра. Все, что он получил в результате тайного сговора и предательства своего короля, изъяли, оставив лишь накопленное в результате его праведных деяний, а также доходы церкви.

20. В то же самое время Базина, дочь короля Хильперика, недавно отлученная от церкви вместе с Хродехильдой, бросилась к ногам епископов и стала умолять о прощении. Она обещала вернуться в обитель, жить в согласии с аббатисой и соблюдать все предписания Устава. Хродехильда же, напротив, поклялась, что никогда не вернется в обитель или, по крайней мере, до тех пор, пока Левбовера остается там в качестве аббатисы.

Поскольку король попросил простить обоих, их снова приняли в лоно церкви и велели вернуться в Пуатье. Базина возвратилась обратно в обитель. Хродехильде же повелели находиться в поместье, принадлежавшем раньше Ваддону и подаренном ей королем, куда она и отправилась жить.

21. Сыновья же Ваддона скитались в окрестностях Пуатье, занимаясь грабежами и убийствами. Как-то ночью они напали на группу купцов, порубили их мечами и завладели всей их собственностью. Они также напали на другого человека, назначенного трибуном, убили его и украли все его вещи. Когда граф Маккон попытался пресечь их деятельность, они отправились во дворец и испросили аудиенции у короля.

Они предстали перед королем одновременно с графом, который отправился ко двору, чтобы в соответствии с собственными обязательствами внести в казну надлежащую сумму налога, и преподнесли королю прекрасную перевязь, украшенную золотом и драгоценными камнями, и великолепный меч, рукоять которого была украшена золотом и испанскими самоцветами.