Чтение онлайн

Такой взгляд на проблему отодвигает на несколько сотен лет время появления кельтов в Галлии. Прежде считалось, что это произошло около VII в. до н. э. Еще несколько лет назад Жюллиан называл середину VI в. Он основывался на тексте Авиена, передающего рассказ о прибрежном плавании, предпринятом около 500 г.; из текста можно понять, что кельты, прибывшие то ли морским путем, то ли сухопутным — в последнем случае двигаясь вдоль берега моря, — в недавнем времени подвергли опустошению север Франции. Этот же текст позволил Жюллиану высказать мнение, что кельты прибыли с полуострова Ютландия. Подобные сведения, почерпнутые из текстов малопонятных, допускающих различные толкования, не столь ценны по сравнению с данными археологии и топонимии. Взгляды Жюллиана были тотчас же опровергнуты Дешелетом. Ученый-археолог обращал внимание на то, что гальштатская культура не была представлена на полуострове Ютландия; с другой стороны, он подчеркивал сходство между погребениями, относящимися к гальштатской культуре (ранний железный век), и погребениями бронзового века на востоке Франции. Учитывая все это, ученый делал вывод, что кельты пришли на земли Галлии в бронзовом веке. Совсем недавно Гренье высказался по поводу неточности литературной традиции. Он допускает, что экспансия кельтов могла происходить гораздо раньше общепринятой даты и носить характер не вторжения, а, скорее, постепенного, волнообразного проникновения в течение нескольких веков. Скрупулезные изыскания Анри Юбера уводят нас в далекое прошлое: именно в эпоху бронзы и особенно в ее третий период (1600–1300 до н. э.) кельты, пришедшие с юга Германии, постепенно проникли в восточную и центральную Галлию.

Расселение в эпоху бронзы, пока еще не такое плотное, — всего лишь прелюдия к тому, что будет происходить в раннем железном веке, иначе говоря, в гальштатскую эпоху. Археологи отмечают: область распространения курганов меняется довольно мало, но само их количество существенно увеличивается. Курганы встречаются на территориях современных департаментов: Мёрт-э-Мозель, Вогезы, Верхняя Марна, Юра, Эн, Кот-д'Ор, Ньевр, Шер, Вьенна, Канталь, Позер, Аверон, Ло и Дром. Создается впечатление, что в двух областях кельтское население было особенно многочисленно: это прежде всего Кот-д'Ор — долина в верховье Сены, известняковые плато, возвышающиеся над Кот (Шом д'Овене), и долина реки Уш, а также окрестности Сален-Арбуа в Юра. Было обследовано более сорока тысяч курганов. Надо сказать, что курганы, относящиеся к гальштатской культуре, соседствуют с курганами бронзового века, располагаясь вокруг одного и того же поселения; это обстоятельство лишний раз доказывает, что и те и другие сооружены одним народом. Вместе с тем значительное увеличение числа курганов не связано с естественным ростом численности населения. Значит, необходимо признать появление в указанных областях других племен, пришедших с правого берега Рейна. Это переселение идет особенно интенсивно в конце гальштатской эпохи (700–500 до н. э.). В Лотарингии, Шатийоннэ и центре Галлии в большом количестве добывается железная руда. На месте изготавливаются тяжелые мечи, которые обеспечивают кельтам господство в данной местности. Так, до середины 1-го тысячелетия до н. э. к западу от Рейна образовалась обширная Кельтика, область целиком континентальная, охватившая центральную и восточную Галлию. Юго-западные пределы Кельтики лежали, по-видимому, лишь немного далее гребней Центрального массива.

В конце раннего железного века эта первоначальная Кельтика характеризуется уже весьма высоким уровнем развития культуры, если судить по удивительному открытию в Виксе (Кот-д'Ор). Осенью 1952 г. Р. Жоффруа исследовал большое курганное погребение у подножия холма Лассуа на севере Шатийон-сюр-Сен. В центральной части захоронения находилась великолепно убранная погребальная комната. В северо-западном углу комнаты стоял огромный кратер, известный благодаря множеству публикаций; к нему прилагались крышка, две греческие чаши, фиал для черпания и ойнохоя для разливания вина.

Посреди комнаты стояла колесница, в которую было положено тело женщины лет тридцати, в богатых украшениях, в частности с массивной золотой диадемой на голове. Найденные в могильнике предметы — либо греческого и этрусского, либо местного происхождения. Ко второй группе предметов следует отнести, кроме колесницы, ножные браслеты и фибулы последнего периода гальштатской культуры, около 500 г. до н. э.

По мнению археологов, можно проследить сходство между могильником Викса и множеством захоронений с колесницами, найденных в том же районе Кот-д'Ор и также имеющим отношение к пришельцам на холм Лассуа. Они в полной мере открывают нам богатство этой культуры. Поскольку одно из таких «царских» захоронений — женское, можно предположить, что в среде кельтской знати той эпохи женщина занимала высокое общественное положение. Таким образом, открытие Викса, несмотря на порожденные им вопросы, пролило яркий свет на проблему уровня развития кельтского общества, способного приобрести и оценить столь восхитительные произведения искусства, а также на проблему раннего проникновения греко-италийских культур на север Альп. На сегодняшний день в Шампани найдено 250 захоронений с колесницами.

Примерно в эту же эпоху кельты ненадолго обосновались на юге Галлии. В то время как некоторые группы кельтов пересекли Лангедок и юго-запад и направились дальше, в Испанию, коренное население, укрывшись на холмах, таких, как Ансерюн (Эро), продолжало вести традиционный образ жизни. Раскопки, с неизменным упорством проводившиеся аббатом Сигалем и профессором Жанноре, позволили изменить представление о том, как шло заселение этих земель. Долгое время бытовавшей гипотезе о вторжении народа, пришедшего из Испании и якобы населившего страну вплоть до Роны, несомненно, следует предпочесть утверждение Жанноре об изначальной идентичности земледельческих племен, живших по обе стороны Пиренейского хребта. Этим объясняется сходство керамических изделий, постоянное употребление в Ансерюне некоего общего языка, выявленного через «иберские» граффити. Кроме того, это население с давних пор кое-что заимствует у греков, а примерно с 230 г. — и у кельтов. Именно тогда кельты уходят с плато и смешиваются с местным населением Лангедокской равнины, но не ассимилируют его. В это же время другие группы племен спустились по долине Роны и, более или менее смешавшись с лигурами, около V в. расселились вдоль провансальских берегов. Фокейская Массилия (Марсель) около 400 г. подверглась нападению союза племен, вождь которого носил довольно типичное кельтское имя Катуманд. Таким образом, V в. до н. э. — время довольно бурное. «Это были, — пишет Жюллиан, — беспрестанные, из конца в конец, перемещения племен в поисках незанятых земель. Помимо уже сформировавшихся народов, двигались массы соседних племен в поисках счастья, неся свое национальное имя за 100 лье от первичного места обитания».

Такие грандиозные перемещения были вызваны отчасти тем, что слишком много племен уже пришли в Галлию, а отчасти — что новые племена в массовом порядке перебирались через Рейн и вытесняли ранее пришедших. Эта гипотеза рождалась из того факта, что, в частности, такой северо-восточный департамент, как Марна, который в эпоху Гальштата был, по всей видимости, безлюден, в среднем железном веке (латенская культура I: с 400 по 300 г.) становится весьма плотно населенным. Швейцарию тоже наводняют переселенцы. Поскольку латенская культура вначале появляется в Германии, следует признать, что массы переселенцев, покинувшие в V в. правый берег Рейна, заселили Шампань и Швейцарию. Это они принесли с собой обычай помещать в захоронение колесницу, что было более характерно для юга в конце раннего железного века. Что до роскошных захоронений, то вопрос состоит в том, являлись ли они делом рук белгов, которых Цезарь упоминает как жителей северной Галлии? Дешелет отвечает на этот вопрос отрицательно. Люди, соорудившие могильники в Шампани, принадлежали к древним кельтам, к богатым племенам, находившимся в тесных отношениях с жителями южных районов. Белги, напротив, были народом, не расположенным вступать в торговые отношения с другими народами. Их захоронения представляют тип не трупоположения, а трупосожжения и относятся к латенской культуре III (последний век до нашей эры).

Миграция белгов, таким образом, должна была происходить в эпоху не столь отдаленную, самое раннее — начиная с IV в. Несомненно, белги пришли с восточной окраины Кельтики, граничившей с германцами. Следствием такого длительного контакта было некоторое сходство обычаев. Белги, как и германцы, кремировали умерших. Более рослые и более светловолосые, чем кельты, белги славились своим несгибаемым мужеством. Население, жившее по берегам Ла-Манша и прежде избежавшее господства кельтов, в результате проникновения в Галлию белгов было вытеснено или, по меньшей мере, окончательно покорено. Постепенно белги заняли все пространство между Рейном и морем и к северу от Сены. Их массированное вторжение вызывало то тут, то там волнение среди кельтов, уже обосновавшихся в Галлии. Со временем основы существования племен оказались подорваны, людям пришлось сняться с мест и отправиться на поиски других земель. Так, секваны, название которых, вероятно, означало «племя, живущее в верховьях Сены», в этот период покинули берега реки и переселились в Юра, где мы находим их во времена Цезаря.

Есть основания полагать, что самое позднее в конце III в. кельты окончательно заселили всю территорию Галлии — от Рейна до Пиренеев и от Ла-Манша до Прованса. В 218 г., когда Ганнибал пересекал юг страны, он встречал на своем пути только галлов. Кельтское господство в Галлии является лишь этапом больших кельтских завоеваний, растянувшихся во времени и пространстве. В результате наиболее древней миграции, происходившей во 2-м тысячелетии до н. э., гуаделы оказались в Ирландии и Шотландии, потом другие племена в эпоху бронзы достигли Англии и одновременно проникли в Галлию. Затем, в железном веке, кельты из Галлии перебрались в Испанию, предпринимали походы на равнину реки По в Италии, в центральную и юго-восточную Европу, а также на Восток (Галатия). Слово «кельт» стало известно во всех концах континента и даже в Малой Азии. Экспансия кельтов достигла наибольшего размаха в III в. Скрупулезные исследования польских археологов выявили следы проникновения кельтов, особенно заметные в Малопольше (II в. до н. э.). Однако ни в какой отрезок времени нельзя говорить о кельтской империи. Никогда не существовало никакого политического единения между завоевателями удаленных друг от друга территорий, если эти территории не были связаны географически. К тому же кельты почти всюду получали отпор или быстро оказывались порабощенными. В одном и том же веке завоевательная активность кельтов достигла наивысшей точки и начался их стремительный упадок. Галлия осталась единственной областью, где они смогли сохранить главенствующее положение. Им не хватило времени, чтобы упрочить свое господство. Римское государство, в принципе гораздо более сильное, очень быстро лишило их самостоятельности.

Итак, история галльских кельтов — галлов, как мы станем впредь их называть, — это история незаконченная. Попытаемся хотя бы подвести итоги того, чего им удалось достигнуть.

Чтобы оценить достижения наших предков, нам необходимо расширить собственные представления о галлах. Прежде всего нужно изучить их общество, узнать, какие народы населяли Галлию и как они распределялись на ее территории. Затем мы исследуем, какого уровня развития цивилизации они достигли.

Мы располагаем двоякого рода документами, дающими представление о том, как выглядели галлы: с одной стороны, это более или менее подробные описания, оставленные античными авторами, а с другой — изображения кельтов в классическом искусстве. И тем и другим сведениям не следует доверять полностью. Сравнивая эти источники, очень быстро замечаешь, что они дают скорее условный тип галла, нежели изображение живое и правдивое. Не все галлы были такими рослыми, светловолосыми и свирепыми, какими их описывали во времена античности. Антропологические исследования не позволяют дать им точную характеристику. Костные останки, которые могут быть отнесены к галлам, свидетельствуют о том, что роста они были самого разного; черепной индекс тоже не является постоянным. Поэтому не стоит отождествлять галла с рослым светловолосым долихоцефалом из северных областей. Сегодня все склонны полагать, что среди галлов выделяются несколько типов, если судить по росту и цвету волос. В целом можно сказать, что галлы были менее темные и более рослые, чем римляне, но не такие светлые и высокие, как германцы. Из галльских народов белги были и самые светлые, и самые рослые.

Наши предки уделяли большое внимание уходу за телом. Их чистоплотность прославляли писатели. Галлы умели изготавливать мыло и часто мыли голову известковой водой, чтобы осветлить волосы. Они носили длинную шевелюру, свисающие усы, но бороды брили. Добавим к этому, что галлы обожали всевозможные бусы и браслеты, яркие пестрые ткани, иногда украшенные золотыми нитями. Они носили в основном обувь на деревянной подошве, которую римляне называли gallicae [1] . Что до их костюма, то он будет подробно описан, когда речь пойдет об изготовлении тканей, а пока скажем только, что он отличался прочностью и практичностью.