Чтение онлайн

– Те два Парчовых Стража[1] могли догнать его, - вмешался вдруг Цзин Цзи.
– Они сильны, и может быть…

– А Цзи, - строгим голосом прервал его Гу Юэсюань.
– Не сейчас, - тот зло скривился, но не стал спорить со старшим. Сяо-Фань удивленно покачал головой.

– В вашей миссии замешан императорский двор, - констатировал он.
– Кто-то, за кем охотится Парчовая Стража, уничтожил Дом Музыки и Меча. Во что вы ввязались, братья?

– Этот вопрос ты можешь задать только учителю - я не вправе на него отвечать, - сухо ответил Гу Юэсюань.
– Тебе все еще нужна наша помощь?

– Нет, сейчас нужно дать Сяо Фу время отдохнуть, - Ван Фань внимательно оглядел своего подопечного. Смертная белизна понемногу сходила с его лица, а дыхание становилось ровнее и спокойнее.

– Нам нужно поговорить с учителем. Увидимся позже, - Юэсюань коротко кивнул юноше, и встал.
– А Цзи, - подозвав соученика, он двинулся вглубь долины.

– Постой, Цзи, - задержал Сяо-Фань своего второго старшего. Тот обернулся, глядя на юношу с тенью удивления.
– Ты не ранен? У тебя такой вид, будто ты еле сдерживаешь боль.

– Я… - Цзин Цзи зло скривился, и ответил, выплевывая слова:

– Я был слишком слаб, Сяо-Фань. Не одному ему, - он кивнул на спящего Сяо Фу, - нужно стать сильнее, - высказав это вымученное признание, он деревянно развернулся, и заспешил следом за Гу Юэсюанем.

Ван Фань задумчиво посмотрел им вслед, потом перевел взгляд на своего названного брата. Губы младшего ученика Уся-цзы невольно скривились в гримасе злости и сожаления. Его страхи сбылись, и первой жертвой ожидаемых им невзгод стала семья его благодетеля - добрые и справедливые люди, не заслужившие жестокой смерти. Пусть Сяо-Фань, проживший жизнь в бедности, относился к вельможам и богатым землевладельцам с предубеждением, определяемым его иномировой памятью как “пролетарская злость”, к семейству Сяо он чувствовал лишь уважение и благодарность. Тайна, которую учитель делал из миссии своих старших учеников, начинала раздражать юношу, но он отмел эти чувства - прежде всего, нужно было помочь Сяо Фу выздороветь.

***

– Брат, ты же обещал мне, - с усталым раздражением проговорил Сяо-Фань.

Его собеседник не шевельнулся, продолжая извлекать из струн циня одну неблагозвучную ноту за другой. Ученик Уся-цзы приблизился, и накрыл струны ладонью, прекращая странную и неприятную мелодию. Сяо Фу, так и не заметивший его, попытался продолжить игру, отвлекшись от циня лишь после нескольких тихих и дребезжащих звуков, изданных удерживаемыми струнами. Он поднял разъяренный взгляд на Ван Фаня, но тот и бровью не повел, глядя на названного брата с печальным укором.

– Давай, ударь меня, и позволь, наконец, тебя осмотреть, - грустно выдал младший ученик Уся-цзы.
– Ты все еще истощен после ранений, твои меридианы едва восстановили целостность, а костные мозоли на сломанных ребрах только начали расти. Я обещал тебя исцелить, и не собираюсь нарушать это обещание.

– Я достаточно здоров, Сяо-Фань, - ожесточенно ответил Сяо Фу.
– Время не ждет, как не ждет и мой враг. Каждый миг его жизни - оскорбление моему мертвому отцу, и мне лично. Божественная Мелодия испытывает меня, и я обязан завершить ее испытание - сыграть “Красоту персикового цветения”.

– Постой, я слышал эту мелодию, - озадаченно нахмурился Ван Фань.
– Она быстрая и веселая, без единого следа всех тех жутких звуков, что издавал твой цинь.

– Я знаю!
– зло выкрикнул молодой мужчина. Впрочем, ярость его быстро иссякла. Он продолжил пустым голосом:

– Веселая музыка плохо дается мне после… всего произошедшего. Но я обязан преодолеть это испытание, и я это сделаю, - лихорадочная убежденность зазвучала в его голосе.
– Мне просто нужно сыграть еще раз, и, быть может, у меня получится.

– Тебе нужно поесть, - устало ответил Сяо-Фань. Он кивнул на небольшой плоский короб с крышкой, принесенный им.
– А потом, посидеть спокойно пару минут, пока я проведу осмотр и сеанс акупунктуры. Ты сам не свой, брат, и если продолжишь мучить себя и инструмент, то ничего не добьешься, кроме истощения. Как долго ты играл сегодня?

– С утра, - отрешенно ответил Сяо Фу.
– Мне нужно…

– Я уже сказал, что тебе нужно, - голос Ван Фаня был спокойнее ледяной равнины в безветрие, и столь же холоден.
– Не обессудь, но я тоже обязан кое-что сделать, а именно, выполнить мое обещание тебе. Ты все еще слишком слаб и болен что для мести, что для учебы. А поэтому, - он аккуратно отобрал у молодого мужчины Меч Сяньсяо, преодолевая его слабое сопротивление, и поставил перед ним короб с едой.

– Ешь, - повелительно высказался он.
– Единственное послабление, которое я готов тебе дать - я совмещу осмотр и лечение с обедом. Начинай, брат, - он безрадостно улыбнулся.
– Чем скорее мы закончим, тем раньше ты вернешься к своему… испытанию.

– Тебе нет нужды это делать, Сяо-Фань, - обреченно пробормотал Сяо Фу, снимая крышку с короба.
– Я и не голоден сейчас.

– Мне лучше знать, - отрубил юноша.
– Я же не советую тебе, как дергать за струны циня, и как вдувать воздух в флейту сяо? Вот и ты не указывай мне, как лечить болящих.

***

Божественная Мелодия сидела на пороге своего дома, закрыв глаза. Ее пальцы отрешенно поглаживали струны циня, лежащего у нее на коленях, но все не начинали игру. Тишина господствовала в по-утреннему свежем воздухе долины Ванъю, и ни единый звук, кроме шелеста листьев в легком ветерке, и редких птичьих трелей, не нарушал это умиротворенное безмолвие. Сяо-Фань прочистил горло, и его тихое покашливание, казалось, прозвучало раскатом грома в утреннем затишье. Женщина открыла глаза, и растерянность в ее орехового цвета взгляде быстро сменилась безразличием, с легчайшей тенью недовольства.

– Простите, что нарушаю ваше уединение, страшая, - склонил голову юный воитель.
– Я ищу Сяо Фу. Последние три дня он не покидал порога вашего дома. Быть может, вы знаете, где он?

– Нет, Сяо-Фань, - равнодушно ответила Божественная Мелодия.
– Могу сказать лишь одно - его не было слышно с самого утра.

– Понятно, - с досадой скривился юноша.
– Он ведь так и не прошел ваше испытание?

– Внутренние демоны слишком сильны в нем, - покачала головой женщина.
– Они сводят его с ума, и ничто не поможет ему, кроме его самого. Сяо Фу должен отстраниться от всей той горечи и злости, что ест его изнутри, если он хочет, чтобы в его музыке звучало что-то, кроме злости и горечи.

– Я понимаю, старшая, - печально кивнул Ван Фань.
– Но единовременная смерть всей семьи - то, от чего и самому Будде, верно, нелегко будет отрешиться.

– В тебе говорит горе и беспокойство за брата, Сяо-Фань, - голос Божественной Мелодии был все так же ровен и безразличен.
– Пойми, мое испытание не было прихотью. Не владеющий собой не сможет овладеть и музыкальным искусством. Сдается мне, Сяо Фу и сам понял это, и ушел искать то, чего он жаждет, в другом месте.

– Выходит, что так, - согласился Ван Фань.
– Не буду отнимать ваше время, - он коротко поклонился женщине. Та отрешенно кивнула в ответ, и вновь прикрыла глаза.