Чтение онлайн

По преданию, когда коринфский Тиран Кипсел пришел в Дельфийский храм, Пифия прорекла ему:

Такова была судьба не только коринфской Тирании. Тирания, как демократическая диктатура, была переходной властью, обеспечившей наилучшим образом свержение аристократии и расширение социальной базы греческого полиса, так как она шла под знаменем восстановления исконной «демократической» царской власти и, считаясь с косной психикой крестьянства, сумела объединить под своей властью и мелкое крестьянство, и наиболее передовые городские элементы. Однако, как только власть аристократии была сокрушена, городские элементы стали ощущать Тиранию как пережиток, мешающий развитию рабовладения, свободного торгового оборота и демократических учреждений. Блок городского торгового класса с мелким крестьянством стал ощущаться как противоестественный. По справедливому замечанию Эд. Мейера, для того, чтобы Коринф мог стать крупнейшим торговым центром, средоточием торговли с Западом и Востоком, чтобы его собственная продукция могла достичь пышного расцвета, необходимо было прежде всего уничтожить Тиранию. Лишь когда внутренние отношения стали устойчивыми и богатые торговцы и ремесленники получили власть в свои руки, Коринф занял свое позднейшее положение.

И в Афинах, и в Коринфе, и в других местах городской торгово-ремесленный класс приходит к власти только по свержении Тирании. Но Тирания, опирающаяся в значительной мере на мелкое крестьянство, продержалась бы, может быть, еще несколько десятилетий, так как в большинстве случаев она была свергнута не в результате партийной борьбы, а в результате интервенции. В начале VI в. спартанцам удалось окончательно превратить прежде свободное, а затем закабаленное беднейшее население в особый тип рабов — в илотов. Основной целью спартанцев стало удержание этих илотов в повиновении. Всякое демократическое государство, а тем более демократическое государство в Пелопоннесе, опирающееся на крестьян, освобожденных от кабалы, служило очагом заразы и увеличивало опасность восстания илотов. Поэтому лакедемоняне с особой энергией уничтожают и без того ослабевшие уже тирании в греческих городах.

Эфор Хилон и полководец Анаксандрид совершают ряд походов и изгоняют Кипселидов из Коринфа и Амбракии, Лигдамида — из Наксоса, Гиппия — из Афин, потомка Клисфена, Эсхина, — из Сикиона, Симмаха — из Фасоса, Алкида — из Фокиды, Аристогена — из Милета. Они пытались изгнать и Поликрата из Самоса, но безуспешно: здесь их дело довершили персы, не желавшие терпеть рядом с собой сильное греческое государство.

Старинная религия, служившая идеологической основой греческого аристократического государства, также претерпевает серьезные изменения под влиянием новых социальных отношений.

В официальной греческой религии основное значение имел культ небесных божеств, причем главным источником для представлений об этих, так называемых олимпийских, божествах, служила мифология гомеровских поэм. Подобно тому как наука, литература и искусство средневековья имели одним из главных источников Библию и Евангелие, так и античная наука, литература и искусство архаической эпохи имели отправным пунктом гомеровскую мифологию. В связи с ростом международных отношений гомеровские боги все более теряют характер покровителей отдельных городов и людей и, соответственно новым общественным формам, становятся покровителями различных общественных группировок, ремесел и искусств. Так, бог Посейдон становится, с одной стороны, покровителем коневодства и аристократии, с другой — покровителем мореходства; Афина — покровительницей демократии, науки и гончарного дела; Арес уже в гомеровское время был богом войны; Гермес, продолжая нести старые функции проводника душ умерших, становится богом торговли и сухопутных путешествий; Гефест — богом кузнечного и горшечного ремесла; Артемида — богиней охоты; Аполлон — богом искусства и т. д.

Эти боги являются государственными божествами, а соблюдение культа их — государственной обязанностью каждого гражданина. Богов чтут в храмах, далеко превосходящих своей роскошью все прочие строения в городах. Особого жреческого сословия в Греции не было; поскольку культ был государственным делом, жрецы, жрицы, прорицатели и прислужники были государственными чиновниками, назначавшимися на должность государством. Впрочем, ввиду косности религии, жрецы даже и в более позднюю демократическую эпоху выбирались из аристократов, часто из определенных знатных семей. Предметами поклонения в храмах были статуи богов (почти исключительно человекообразные) и алтари, на которых жрецами приносились жертвы от имени как государства и его подразделений, так и частных людей. Кроме того, в храмах находились различные священные предметы и реликвии. Богослужение состояло, кроме жертвоприношений, также из общественных молитв, песнопений и т. д. В праздничные дни из храмов выходили торжественные процессии, несущие различные священные предметы. В ряде храмов находились оракулы. Предсказания давались путем вытягивания жребиев, по шелесту листьев священного дуба (в Додоне); в Дельфах предсказательница (Пифия) садилась на треножник, расположенный над отверстием в скале, из которого выходили дурманящие газы; под их действием она произносила бессвязные слова, которые жрецы затем истолковывали как предсказание будущего.

Главной составной частью греческих празднеств были массовые угощения. По греческим религиозным представлениям мясо разрешалось есть только в обществе бога. Заклание животного совершалось на алтаре, и отдельные части жертвы отдавались богам, которые считались незримо присутствующими и поедающими их. Обычно это заклание совершалось в храмах, причем и жрецы получали некоторые части жертвы. Часто жертвоприношение совершалось на счет государства, причем все граждане получали свою долю в жертве.

Каждый храм имел свои храмовые легенды, т. е. свой цикл рассказов о «страстях божиих», о судьбах и переживаниях храмового божества и его приближенных. В определенные праздничные дни эти «страсти божии» изображались в лицах. Обычно это было олицетворенное изображение борьбы сил природы, мешающих и содействующих произрастанию хлебных злаков и т. п. Из этих религиозных действ, в которых часто принимали участие все верующие, впоследствии выросли театральные представления, причем случайные актеры были заменены специалистами.

Эта олимпийская религия, сформировавшаяся еще в гомеровскую эпоху, сохранила целый ряд представлений, казавшихся греку VI в. уже безнравственными. Каждый греческий аристократ возводил свой род к тому или иному божеству. Это возможно было только тем путем, что бог сходился со смертной женщиной, родоначальницей того или иного рода. Так как знатных родов и их родоначальниц в Греции было очень много, а олимпийских богов немного, то приходилось каждому богу приписывать очень большое количество любовниц. Поэтому олимпийские боги оказались еще более развратными, чем они были в поэмах Гомера. Гомеровские боги, отражая общественные отношения древнейшей эпохи, обманывают друг друга, дерутся и даже крадут [101] и убивают. Вдобавок мифы, возникшие в различных греческих государствах или в различных кругах общества, часто противоречили друг другу и даже друг друга исключали. Между тем религия уже тогда в руках аристократии была могущественным средством для удержания народных масс в подчинении. Поэтому сами аристократы принимают энергичные меры, чтобы спасти религию от дискредитации и поднять на уровень новых нравственных взглядов. Вместе с записью законов происходит и запись мифов, причем наиболее безнравственные, а также противоречащие друг другу рассказы по возможности устраняются. Такая работа была проделана, например, беотийским поэтом VIII в. Гесиодом, написавшим поэму «Происхождение богов» («Феогония»).

Еще более расширяется кругозор греков под влиянием путешествий, когда они пришли в соприкосновение с другими греческими и в особенности негреческими племенами. Наибольшее впечатление на греков произвели оргиастические культы, т. е. культы, сопровождающиеся священным умоисступлением. При этом «одержимые богом» совершают нелепые телодвижения, кричат, беснуются, даже ранят себя ножами и т. д. Такой характер носил фракийский культ Диониса и малоазиатский культ Матери богов. Дионис был включен в число богов официальной религии и стал одним из самых популярных божеств Греции; изображения «страстей» (страданий) Диониса были одним из главных источников трагедии; Дионису же теперь была посвящена и комедия.

Эти театральные представления были «литургиями»; это означало, что все расходы и всю заботу по организации представления брал на себя богатый аристократ, называемый хорегом. В древнейшее время он делал это добровольно, а затем хорегия стала государственной повинностью. Непосредственное руководство представлением поручалось особому лицу, называемому дидаскалом. Он был и автором пьесы, и композитором (каждая пьеса обязательно сопровождалась пением и танцами), и режиссером, и первым актером. Театральные представления первоначально происходили под открытым небом, причем публика сидела на склоне горы, затем стали вырубаться (или сооружаться) ряды ступеней, расположенные амфитеатром. Актеры первоначально переодевались в палатке (по-гречески палатка — «скене»; отсюда слово сцена); затем стало строиться для переодевания особое сооружение, сохранившее название «скене». На передней стене этой «скене» была нарисована декорация, перед которой выступал актер. Перед «скене» находилась круглая площадка (орхестра) для танцев и пения хора. В Афинах хор состоял из двенадцати человек, разделенных на две части, певших и танцевавших поочередно. Первоначально пение и танцы составляли главную часть представления, а весь диалог происходил между единственным актером и руководителем (корифеем) хора; впоследствии (в Афинах V в.) число актеров было увеличено и главной частью представления стал диалог. Декорация была очень примитивной, зритель должен был ее дополнять воображением. Актеры выступали в пышных плащах, масках и носили башмаки на очень высоких каблуках (котурны). Эти представления, изображавшие смерть божества или героя, носили серьезный, мрачный характер и назывались трагедиями. Наряду с ними в середине VI в. и веселые карнавальные (масленичные) шествия крестьян, сопровождавшиеся песнями, также получили характер государственных богослужений и стали называться комедиями. Комедии и трагедии ставились на сцене во время определенных праздников (в Афинах три раза в году). Спектакль начинался рано утром и продолжался до захода солнца. Высший государственный чиновник выбирал из всех представленных пьес три наилучшие, и затем между ними происходило состязание. Они ставились одна за другой, и особые судьи присуждали первую и вторую награду авторам. [102] Соприкосновение с людьми другого языка и культуры невольно заставляло греков сравнивать свою культуру с культурой их соседей. Они были совершенно беспристрастны, когда считали египетскую культуру выше эллинской (так и было в то время); наоборот, сравнение своей культуры с культурой фракийцев или фригийцев приводило греков к заключению о превосходстве их культуры и наполняло их национальной гордостью. Греки из различных городов жили небольшими кучками среди чуждых им людей с непонятными обычаями и непонятным языком; естественно, что у них появлялось ощущение близости всех греков друг к другу. Людей, говорящих на понятном им языке, стали называть эллинами; людей, издающих непонятные звуки, стали называть звукоподражательно: «бар-бар», «барбарос» («варвар»). [103] Таким образом впервые появилось разделение всего человечества на эллинов и варваров.

Однако, это деление вплоть до середины V в. ни в малейшей степени не имело расового характера. Это деление прежде всего имеет в виду язык, а затем культуру. Скиф или фракиец, усвоившие греческий язык и культуру, тем самым становились эллинами и даже могли стать знаменитыми греческими мудрецами (как, например, скиф Анахарсис), [104] Насколько мало при этом считались с расовым фактором, видно из того, что смешанные браки в городах фракийского и малоазиатского побережий были обычными — особенно в аристократических семьях, бывших главными носителями религиозных и бытовых традиций. Легкое усвоение обычаев восточных народов, в том числе и религиозных установлений, свидетельствует также об отсутствии национальной исключительности у греков VII—VI вв.