Чтение онлайн

Милет не пожелал отказаться от сухопутной торговли в пользу Лидии. Однако, чтобы сохранить в своих руках эту торговлю, ему нужно было прежде всего завладеть позициями в тылу у Лидийского государства. Это можно было сделать, только укрепившись на северном побережье Малой Азии, т. е. проникнув в Черное море, которое считалось до этого времени очень опасным, — о нем рассказывали сказочные ужасы. Проникновение же в Черное море открывало и другие богатые перспективы и прежде всего давало возможность получать скифский (т. е. украинский) хлеб из первых рук, а не через посредство ряда азиатских народов. Но для прочного овладения черноморскими торговыми путями необходимо было прежде всего обосноваться на Геллеспонте. И вот, в середине VII в. милетцы основывают в Геллеспонте Абидос и Кизик, жители Лесбоса — Сест, жители Фокеи, самого северного из ионийских городов Малой Азии, — Лампсак. Но особенно важное торговое значение приобретает лежащий у выхода из Геллеспонта недалеко от Черного моря, Византий, основанный, как мы говорили уже, мегарцами как чисто земледельческая колония. Он запирал узкий вход в Черное море (Босфор) и поэтому мог облагать пошлиной проходящие суда.

Теперь милетяне большими массами устремляются в Черное море. Это море уже персы называли Черным, по-персидски «Ахшайна» (греки наивно поняли слово «ахшайна» как греческое «аксенос» — «негостеприимное» и, не желая пускаться в море с таким страшным названием, переименовали его в «евксейнос» — «гостеприимное»). На северном берегу Малой Азии милетяне основали два замечательных торговых города — Синоп и Трапезунт. Особенно интересно название второго города, так как оно происходит от слова «трапеза», что означает «стол менялы», или первобытный банк. На позднейших трапезунтских монетах, действительно, изображен стол менялы с деньгами на нем. Оба эти города лежали к востоку от реки Галиса, образовывавшей восточную границу Лидии, и, таким образом, вели непосредственную торговлю с малоазиатскими племенами, минуя Лидию. Цель Милета была достигнута, но милетяне не останавливаются на этом: они переправляются на северный берег Черного моря и основывают на месте нынешней Керчи, где уже с VIII в. находилась греческая фактория для торговли со скифами, важный торговый город Пантикапей. Не меньшее торговое значение имела и другая милетская, колония — Ольвия, лежавшая недалеко от устья реки Борисфена, нынешнего Днепра. Эти колонии вели со своими скифскими соседями оживленную торговлю. На рынки греческого материка было брошено такое большое количество хлеба, что сеять хлеб на продажу оказалось невыгодным: он обходился много дороже, чем привозной. Крестьяне в государствах, ввозящих хлеб, сами сеют хлеб только в незначительном количестве для собственного употребления, а всю прочую почву отводят под виноград и оливу, так как вино и оливковое масло имели широкий сбыт в греческих колониях.

Но, с другой стороны, эта обширная хлебная торговля произвела экономический переворот и в жизни скифов, населявших нынешние южноукраинские степи. До этого времени скифы были кочевниками, питавшимися молоком и мясом, и не были знакомы с культурой хлебных злаков. Теперь скифы, жившие по соседству с греками, вместе с прочими завоеваниями греческой культуры усваивают питание хлебом, хотя, конечно, главным образом сеют его для продажи. Скифы же более отдаленных: областей сеют большое количество хлеба, хотя сами его не едят. Геродот сообщает:

«От торгового города борисфенитов (Ольвия), составляющего наиболее срединный пункт во всей приморской Скифии, первыми живут каллипиды, представляющие собой эллинов-скифов; выше их живет другой народ, именуемый алазонами. Как эти последние, так и каллипиды во всем ведут такой же образ жизни, как и скифы, но хлеб они сеют и употребляют в пищу, равно как лук, чеснок, чечевицу и просо. Над алазонами обитают скифы-пахари, сеющие хлеб не для собственного употребления в пищу, но для продажи». [81]

Через посредство скифов и живших к северу от них племен велась торговля с побережьем Балтийского моря, откуда получался янтарь (мы уже видели, что у греков янтарь считался: драгоценностью). Так, в 1824 г. в деревне Шубине, в Познани, был найден клад афинских монет времен Писистрата; в 1882 г. в Бранденбурге, в Феттерфельде, были найдены художественные вещи из «электрона» (сплава золота и серебра), несомненно сделанные ионийскими мастерами VI в.

Кроме хлеба, из северного Причерноморья ввозилась в Грецию сушеная рыба — крайне важный предмет питания для греческой бедноты. Другой важной статьей вывоза были рабы. Скифские рабы отличались силой и красотой; поэтому греческие государства (прежде всего Афины) охотно приобретали их и делали из них государственных рабов — они служили низшими чиновниками, прежде всего полицейскими. Далее, как мы видим из рисунков на вазах, в войске Писистрата служило много скифов. Это были либо рабы, либо навербованные наемники, но и в том и в другом случае вывоз их из Скифии производился планомерно.

Вопрос о ввозе в Скифию разрешается тем фактом, что здесь найдено очень много черепков греческих (особенно афинских) сосудов из-под вина и оливкового масла. Очевидно, главным предметом ввоза были вино, оливковое масло, расписные глиняные сосуды и другие художественные изделия. Интересно, что в Скифии найдены серебряные сосуды греческой работы со сценами из жизни скифов. Они либо заготовлены специально в расчете на сбыт в Скифии, либо, что еще вероятнее, выполнены в Скифии приезжими греческими мастерами.

Вслед за милетцами в Черное море направились и колонисты из Мегар. Они основали Гераклею Понтийскую на лидийском побережье Черного моря, а отсюда уже — Херсонес, близ нынешнего Севастополя. Впрочем, колонии Мегар в классическую эпоху никогда не достигали такого расцвета, как милетские.

Как мы уже говорили, сообщение с Черным морем на первых порах шло каботажным путем, вдоль берегов Греции и Фракии. Не удивительно поэтому, что хорошие гавани на этом пути приобретали большое значение как места, где корабли могли остановиться в пути, произвести необходимые починки, запастись водой и провизией и т. д. Если в середине VII в. основанная клазоменянами в устье Неста колония Абдеры оказалась нежизнеспособной, то примерно через сто лет, в середине VI в. колонизовать Абдеры удалось маленькому, но культурному и торговому ионийскому городу Теосу; этот город был перенаселен [82] и поэтому принужден был выслать колонию. Благодаря выгодному положению на главном торговом пути Абдеры быстро стали одним из наиболее богатых и культурных торговых городов Греции.

Остается еще сказать о колониях в странах древневосточных культур.

Уже в VIII в. ионяне успешно конкурировали с финикийскими купцами в Ассирийском государстве, которому во второй половине VIII в. принадлежала вся Передняя Азия, а с 679 г. и Египет. Так, в 711 г. филистимский город Ашдод отлагается от Ассирии в надежде на египетскую помощь. Филистимляне изгоняют ассирийского наместника и выбирают предводителем какого-то грека с Кипра. Характерно, что здесь, как вообще в семитических памятниках, грек назван «яван», т. е. «иониец», хотя на Кипре ионийцы не жили: ассирийцы из греческих купцов имели дело только с ионийцами, и поэтому всех греков называют «яван», «ионийцами». В 709 г. семь греческих царей с острова Кипра в знак верноподданнических чувств прислали подарки ассирийскому царю Саргону.

Ассирийцы терпели уже существовавшие греческие колонии на Кипре, как терпели они и отдельных купцов-греков в Сирии. Однако ассирийцы не желали допустить, чтобы греки вывели колонию на принадлежащее им средиземноморское побережье. Когда греки высадились (около 695 г.) на побережье Киликии, ассирийский царь Синахериб выступил против них, разбил и на месте сражения поставил свою статую с надписью в память победы. [83]

Какую большую роль играли греческие купцы в городах Сирии, мы видим из слов библейского пророка Иезекииля. Былую мощь Тира он описывает, между прочим, следующими словами: «Яван... торговали с тобой; товарами, которые они тебе привозили, были рабы и медные сосуды».

Только после падения Ассирии грекам с Родоса удалось вывести несколько незначительных колоний на киликийское побережье. Точно так же и в Вавилон и Египет греки начинают проникать большими массами лишь тогда, когда эти государства возвращают себе свободу. Греки проникают сюда двумя путями: в качестве воинов-наемников и в качестве купцов.

Сохранилось стихотворение лесбосского поэта Алкея (скорее всего, начала VI в.), посвященное его брату, служившему наемником у халдейского царя в Вавилоне:

Египетский царь Псамметих I, как сообщает Геродот, освободил свою страну от ассирийского ига (около 645 г.) благодаря помощи ионийских и карийских пиратов, случайно высадившихся в Египте и поступивших к нему на службу наемниками. [84]