Чтение онлайн

Концепция гражданского общества А. Смита (1723–1790) является недостаточно исследованной в отечественной науке, акцентирующей внимание на его экономической теории [77] . А. Смит последовательно дифференцирует гражданское общество и государство. Согласно А. Смиту, человек по своей природе социальное существо и характеризуется естественной любовью к обществу [420, Р. 85].

А. Смит сделал древнегреческие добродетели стоиков – справедливость и благожелательность базисом своей политической теории. Под справедливостью А. Смит понимает коммутативную справедливость, предусматривающую компенсацию ущерба, надзор государства за соблюдением законности, выполнением обязательств и договоров гражданами. Справедливость – важнейшая добродетель в либеральном обществе. Другой необходимой добродетелью является благожелательность. Базовая задача правительства в либеральном обществе найти оптимальное соотношение между правосудием и благожелательностью. Любое незаконное ограничение свободы недопустимо, так как оно препятствует накоплению капитала [122, Р. 95].

А. Смит дифференцирует монархическую, аристократическую и демократическую формы правления. Максимизация полезности соответствует демократическому режиму, добродетели – аристократическому, власти – централизованному или монархическому. В связи с тем, что аристократическая форма правления является промежуточной, А. Смит объединяет её с демократической. В итоге, в классификации А. Смита остаётся два типа политического режима – монархический и республиканский [122, Р. 115].

Задачей права и правительства является обеспечение безопасности индивида для того, чтобы он мог мирно наслаждаться плодами своей деятельности и увеличивать объём своей собственности. А. Смит призывает покончить с политическим надзором за экономической деятельностью.

Согласно А. Смиту, властью директивно распоряжаться капиталом подданных не может быть наделён «не только один человек, но даже и любой совет или сенат» [421, Р. 399]. Суверен, как и любой другой индивид, не обладает достаточной мудростью и знанием для распоряжения частными ресурсами в интересах сообщества [421, Р. 620]. С. Галахер подчёркивает, что А. Смит является апологетом минимальной компетенции правительства, laissez faire, laissez passer [см. 220, P. 101]. В соответствии с принципом естественной свободы, в компетенцию правителя входит лишь защита внешних границ государства, обеспечение правопорядка внутри страны, финансирование базовых общественных институтов и производство общественных работ, исполнение которых отдельными индивидами или их небольшими группами не соотносится с их частными интересами [78] , но приносит огромную пользу всему сообществу [см. 421, Р. 620]. А. Смит отмечает: «…Закон всегда должен вверять людям заботу об их собственных интересах, так как на местах, они, в общем, должны быть в состоянии судить о них лучше, чем законодатель» [421, Р. 470].

Каждый индивид имеет право на полную свободу преследования своих частных интересов любым путём, в рамках действующего законодательства, и конкурировать с согражданами за достижение успеха в предпринимательской деятельности, делая капиталовложения и прилагая личные усилия [421, Р. 620].

«Невидимая рука» обратит действия индивида, преследующего свои частные интересы, стремящегося наиболее эффективно вложить свой капитал во благо всего общества [421, Р. 397], он неосознанно будет способствовать его процветанию, улучшая своё собственное благосостояние [421, Р. 399, 565]. Тем не менее, автор полагает, что в трактовке А. Смита, симпатия, а не частные интересы сплачивает гражданское общество [422, Р. 85, 294]. Позицию автора разделяет К. Г. Баллестрем [3, С. 44]. А. Смит полагает, что собственные усилия индивида по улучшению своего благосостояния в условиях свободы и безопасности, способны привести общество к процветанию [421, Р. 479].

А. Смит является пропонентом утилитаризма, рыночной экономики, свободы торговли [см. 421, Р. 546], неприкосновенности индивида в его отношениях с государством. По А. Смиту, государственное регулирование экономики «либо бесполезно, либо вредно» [421, Р. 399]. Исключение составляют стратегические отрасли экономики, от которых зависит обороноспособность страны [421, Р. 405] и налогообложение отдельных наименований иностранных товаров [421, Р. 407].

По мнению автора, учение А. Смита имеет точки соприкосновения с концептуальными построениями апологетов элитистской теории политики. Согласно А. Смиту, стабильность и долговечность системы свободного правления зависит от наиболее влиятельных людей страны, её «естественной аристократии». Вся внутренняя политика обусловлена их атаками на позиции друг друга и защитой их собственных интересов [421, Р. 557].

А. Смит – проницательный мыслитель, который был лучше других осведомлён о недостатках коммерции и капитализма, он осознавал, что разделение труда привело к человеческим трагедиям, и подчёркивал отчуждение рабочих в капиталистическом обществе. А. Смит предугадал рост влияния бизнесменов в гражданском обществе и рекомендовал защитить сферу политики и права от их вмешательства. Профессор моральной философии А. Смит желал, чтобы тот капиталистический строй, который сформируется в будущем, обеспечил реализацию образовательных прав граждан, поддержку малоимущих слоёв общества и дистрибутивную справедливость. «Апостол» капитализма выступил в роли гуманиста и защитника гражданских прав.

Цель бентамовского утилитаризма – наивозможное счастье наибольшего числа людей [180, Р. 752–757]. Дж. Кримминс приводит две основные интерпретации утилитаризма Дж. Бентама: индивидуалистическую и авторитаристскую [180, Р. 753–777]. Индивидуалистическая трактовка доминирует в современных исследованиях, её придерживаются Ф. Розен, Л. Боралеви и другие [401, 151, P. 33–46]. В её рамках Дж. Бентам предстаёт как типичный либерал, апологет свободы индивидов, прайвэси, свободной экономической деятельности и господства права. В рамках авторитаристской интерпретации Дж. Бентам – «хладнокровный социальный инженер» [325, Р. 33].

Дж. Бентам подчеркивает дихотомический характер взаимоотношений государства и гражданского общества. Индивиды в гражданском обществе движимы лишь своими собственными интересами [140, Р. 68]. Дж. Бентам полагает, что реализация индивидами своих интересов позитивно отражается на социуме, то есть de facto признает согласование интересов в гражданском обществе [140, Р. 72] и отсутствие фундаментальных противоречий между правящим меньшинством или «классом непроизводителей» и подчиняющимся большинством или «классом производителей» [140, Р. 68–70] и считает, что классовой войны не предвидится, так как гражданское общество, в общем, благоразумно и дальновидно, а интересы управляемых защищаются судебной системой Великобритании от посягательств правительства [140, Р. 72]. Более того, нуллификация права частной собственности не в интересах подданных [137, Р. 443–556].

Для Дж. Бентама «совокупность отдельных личных интересов и есть общий интерес» [140, Р. 96, 133] или интерес большинства, который коррелирует с главной целью утилитаризма. Английский утилитарист полагает, что частные интересы членов правительства, бюрократов [80] и законодателей затмевают интересы гражданского общества [81] и потому посвятил последнюю треть своей академической карьеры разработке институтов, способствующих «идентификации интересов» и служащих гарантиями от «плохого правления» [140, Р. 123–147].

Согласно Ф. Розену два концептуальных положения Дж. Бентама являются важнейшими для теории демократии [401]. Первое – никто не может иметь лучшее представление об интересах индивида, чем он сам [140, Р. 137; 141, Р. 260]. Если утилитаристская политика правительства детерминирована совокупностью индивидуальных интересов подданных, то конституция должна создать такую конъюнктуру, при которой каждый подданный мог бы в равной мере донести до правительства свои нужды и интересы [141, Р. 75]. Второе – приоритет самоопределения индивидов детерминирует огромную роль общественного мнения в оценке политики правительства. Правительственные институты должны позволять гражданскому обществу реагировать на предпринимаемые властью шаги.

Утилитаризм Дж. Бентама – теория демократической этики, которая может быть реализована только посредством создания либерально-демократических институтов, включая институт суда общественного мнения. Именно суда потому, что общественное мнения само по себе слишком размытое понятие. Дж. Бентам негативно характеризует его как «неофициальное» [141, Р. 94], «воображаемое» [140, Р. 283] и нечто «чисто фиктивное и словесное» [140, Р. 56, 283; 141, Р. 54].

Дж. Бентам полагает, что публика «составляет суд более могущественный, чем все другие суды вместе взятые», и что «он [суд] неподкупный; и постоянно стремиться к просвещению» [142, Р. 579–595]. Согласно Дж. Бентаму, гласность будет способствовать улучшению способности публики рассуждать [142, Р. 583], и не только будет в состоянии противодействовать коррупции, но и позволит правительству «узнать реальные желания управляемых» [142, Р. 584], а электорату выбирать своих представителей с умом [142, Р. 585].

По Дж. Бентаму, «зловещий интерес» членов правительства – наиболее значительное препятствие на пути достижения наивозможного счастья наибольшим числом людей. Гипотетический суд общественного мнения – наиболее эффективный противовес данной угрозе. Он превосходит судебную систему, как по масштабу, так и по силе [139, Р. 134, 225; 140, Р. 292] и распространяет свою власть на судейский состав [139, Р. 39]. Членами суда общественного мнения являются все подданные [139, Р. 35]. По собственной инициативе они делятся на некие комитеты и подкомитеты сообразно с их интересами к определенной политической проблематике [139, Р. 35].

Гипотетический суд общественного мнения выполняет четыре функции:

1. Статистическую. Члены суда вправе собирать информацию и доказательства.

2. Цензорскую. Суд выносит решения.

3. Исполнительную. Суд наказывает и вознаграждает людей соответственно плохой или хорошей репутацией.

4. Мелиоративно-суггестивную. Суд предлагает проекты улучшений по любым вопросам, касающимся интересов широкой публики [139, Р. 37–39].

В суд общественного мнения входят четыре категории населения: говорящие (малообразованная публика), читающие (образованная публика), пишущие (ученые, писатели и др.), издающие и публикующие (главные редакторы газет, владельцы издательств) [141, Р. 58]. Компетенция суда общественного мнения ограничена вопросами, затрагивающими интересы «широкой публики» [139, Р. 37]. Дж. Бентам сам признает, что его проект утопичен в связи с тем, что члены суда общественного мнения не собираются вместе для реализации возложенных на них функций и полномочий [141, Р. 54].