Чтение онлайн

Гражданское общество должно быть бдительным и реагировать на сообщения свободной прессы о злоупотреблениях властью. Пресса должна быть глазом народа [139, Р. 86–87]. Должность главного редактора газеты уступает по политической важности лишь должности премьер-министра [141, Р. 45, 57]. По Дж. Бентаму, общественное мнения коррелирует с общим интересом и главным принципом утилитаризма [140, Р. 76].

Согласно Дж. Бентаму, чем больше индивидов наделено электоральными правами, тем меньше вероятность плохого выбора [137, Р. 449]. Британский утилитарист не принимает всерьез угрозу «тирании большинства» и заявляет, что тирания аристократического меньшинства намного хуже [140, Р. 76–290].

Дж. Бентам выступил против теории естественного права и предпринял попытку вывести единственный и неоспоримый критерий права, осудив апеллирование к здравому смыслу, естественному праву или морали в связи с тем, что они не предоставляют достаточных оснований для вынесения судебных решений [138, Р. 25]. Дж. Бентам – пропонент позитивного права. Только писаный закон имеет надёжную основу и заслуживает имя закона. Не стоит полагаться ни на естественное право, ни на обычаи, считает британский утилитарист.

Дж. Бентам признает приоритет гражданского общества над государством и полагает, что властные структуры должны инициировать социальные программы для малообеспеченных подданных, финансировать детские дома и дома престарелых, то есть проводить утилитаристскую политику на благо управляемых. Гражданское общество вполне рационально, благоразумно и дальновидно, в нем согласуются частные интересы и отсутствуют фундаментальные классовые противоречия. Ему лишь надо «убедить» правительство думать не только о своих интересах, но и об интересах подданных путем создания либерально-демократических институтов, надлежащего функционирования судебной системы, активности и бдительности публики.

Научное наследие Дж. Ст. Милля (1806–1873) вызвало почти столько же академических дискуссий в США и Великобритании, как теория К. Маркса в СССР и России. Поэтому автор более подробно рассмотрит историографические аспекты исследования теоретических построений титана либеральной мысли, приведет рекомендации Дж. Ст. Милля по совершенствованию общественного устройства и даст некоторые оценки его учению.

С 1950 по 1980-е годы в англо-американской политической науке господствовало мнение, что Дж. Ст. Милль не смог разработать целостную теоретическую систему в области политики, экономики, этики и логики. К. Бриттон, Р. Бочард, Б. Мазлиш, Р. Хэлидэй обвиняли его в непоследовательности и несостоятельности и объясняли данный факт кризисом личности, спровоцированным воспитательным экспериментом его отца и Дж. Бентама, в результате которого Дж. Ст. Милль превратился к двенадцати годам в полиглота, превосходящего по уровню интеллектуального развития высокообразованного тридцатилетнего англичанина [158; 152; 342; 246]. Г. Химмельфарб выдвигает альтернативную версию и полагает, что Дж. Ст. Милль был интеллектуально соблазнен своей подругой, а впоследствии женой X. Тейлор и пытался генерировать идеи, несовместимые с собственными воззрениями [265].

Дж. Пламенац вообще ставит под сомнение интеллектуальные способности Дж. Ст. Милля [369, Р. 122], а Г. Сэбайн заявляет, что теоретические построения Дж. Ст. Милля не соответствовали тому огромному объему задач, который он пытался в них вложить [407, Р. 714]. Согласно Р. Аншуцу, британский утилитарист пытался синтезировать диаметрально противоположные идеи [125], поэтому сконструировать убедительную систему было для него невозможным [405, Р. XX]. Игнорируя миллевскую апологию свободы и индивидуальности, М. Каулин утверждает, что его «либерализм был догматичным и религиозным», напоминающим «моральный тоталитаризм» [178, Р. ХП-XIII]. В «моральном тоталитаризме» также обвиняет Дж. Ст. Милля X. Мак Клоски [348, Р. 97]. Диаметрально противоположных взглядов придерживаются X. Хлор и Дж. Грэй считающие, что миллевская концепция игнорирует роль морали и базируется на «волюнтаристском утопианизме» при котором автономный выбор рациональных индивидов – единственный источник социального прогресса [163, Р. 3–26; 234, Р. 288].

С 1980-х годов оценки миллевской политической теории в США и Великобритании стали более объективными. Исследователи стали причислять Дж. Ст. Милля к либеральной традиции и характеризовать его учение как целостное и последовательное. Пионером в данном отношении явился Дж. Робсон, подчеркнувший целостность миллевских теоретических построений, единство цели и метода [82] в его трактатах [396, Р. IX]. Отвечая на критику концептуальных построений Дж. Ст. Милля Дж. Риз отмечает, что адекватная интерпретация отдельных трактатов Милля требует ознакомления со всем его научным наследием [389, Р. 369–382; 390]. Р. Глассман подчеркивает гениальность британского утилитариста [229, P. I–VI]. Идея единства миллевской политической теории и её либерального характера была развита в исследованиях таких авторов как Ф. Бергер, Дж. Рили, Дж. Скорупски, В. Доннер, О. Кьюгер, М. Лэйн, Д. Лайонс [145; 392; 419; 193; 315; 118; 329].

Дж. Ст. Милль дифференцирует государство и гражданское общество. Гражданское общество не было создано путем договора. Теория общественного договора была разработана для того, чтобы легитимизировать наложение на индивидов социальных обязательств. Тем не менее, все находящиеся под защитой общества должны платить налоги на паритетных принципах [347, Р. 166–167] и соблюдать определенные правила поведения важнейшим из которых является не нанесение ущерба другим членам гражданского общества [347, Р. 72].

Британский интеллектуал атакует одно из слабых мест демократической теории, в котором элитарный характер власти в демократических странах прикрывается риторикой, носящей сугубо популистский характер. Дж. Ст. Милль полагает, что в демократических лозунгах «Власть людей над самими собой» и «Самоуправление» под «людьми» подразумеваются не совсем те лица, которыми управляют, а самоуправление – это, не управление индивидом самим собой, а управление им всеми остальными [347, Р. 7]. Согласно Дж. Ст. Миллю, в демократической теории под волей народа подразумевается воля наиболее многочисленной или активной группы населения, то есть большинства или тех, кто добился того, чтобы их считали таковым [347, Р. 7]. Лимитация власти правительства над индивидами не теряет своей актуальности даже когда власть имущие подотчетны общественности, то есть сильнейшей партии [347, Р. 7–8].

По мнению английского либерала, демократические режимы служат интересам важных классов европейского общества, а «тирания большинства» является общепризнанной негативной чертой демократии [347, Р. 8]. Согласно Дж. Ст. Миллю, современные правительства не поднимаются выше уровня «коллективной посредственности» [347, Р. 64]. Демократическое или аристократическое правительство может подняться выше уровня посредственности при соблюдении двух условий. Во-первых, суверенитетом должно быть наделено значительное число членов политического сообщества. Во-вторых, общество должно санкционировать управление собой коллегиальными или единоначальными органами, состоящими из наиболее умного, одаренного и осведомленного меньшинства [347, Р. 64]. Дж. Хамбургер подчеркивает, что у Дж. Ст. Милля индивидуальность людей служит политическим целям. Индивидуальности содействую развитию социума, критикуя несовершенства общественного устройства, и способствуют генезису нового органичного общества [248, Р. 149].

Дж. Ст. Милль предусматривает, что противодействием власти посредственности может служить резко выраженная индивидуальность личностей, стоящих на более высокой ступени интеллектуального развития, от которых обычно исходит инициатива во всех мудрых и благородных проектах. Честь и слава подданным, которые смогут сознательно развить эту инициативу на благо гражданского общества [347, Р. 64].

По мнению Дж. Ст. Милля, усиление власти правительства является «величайшим злом» [347, Р. 105]. Если в обществе единственным способом социального роста является вымаливание должностей у центральных органов власти, то наиболее богатая, активная и амбициозная публика, составляющая социальный капитал страны, превратится в приспешников правительства и социальное развитие прекратится. Эти люди ничего не сделают для населения, но получат доступ к власти с санкции центрального правительства. Влиятельные индивиды должны знать, что если они направят свою энергию и ресурсы в конструктивное русло, то будут выбраны местными лидерами и получат властные полномочия снизу, от народа. Чем сильнее под их руководством разовьются муниципальные образования, тем мощнее станет страна в целом [347, Р. 105–106]. В правительственные каналы не следует направлять большую часть энергии публики. Принцип Милля – наивозможное рассредоточение власти без снижения ее эффективности и наивозможная централизация информации и распространение её из центра для содействия индивидам [347, Р. 109]. Согласно Дж. Ст. Миллю, единственным мотивом, оправдывающим человечество индивидуально или коллективно за вмешательство в свободу действий любого своего члена, является самозащита [см. 284, Р. 106–202], предотвращение нанесения ущерба другим членам цивилизованного сообщества [347, Р. 12].

Дж. Ст. Милль является оппонентом вмешательства правительственных органов в промышленный менеджмент [347, Р. 104] и рекомендует управление индустриальными и филантропическими проектами ассоциациям промышленников [347, Р. 105]. На локальном уровне британский утилитарист рекомендует управление делами местными органами власти и институционализацию суда присяжных, состоящего из высококвалифицированных судей и представителей муниципалитета для рассмотрения неполитических дел в целях повышения гражданской культуры населения [347, Р. 105].