Чтение онлайн

На вопрос: не будет ли массовое гражданское неповиновение прямой помощью японцам, Ганди ответил: «Нет. Мы выгоняем британцев, но не приглашаем японцев. Прежде всего, я не согласен с теми, кто считает их освободителями. Фактически, я считаю, что мы должны выступить против Субхас Боса… Если он имеет в виду установить правительство Индии под властью японцев, мы будем противодействовать этому…мы выступим только против британцев. Японцы могут рассчитывать на то, что мы подпишем с ними пакт о нейтралитете. А почему бы и нет? Почему они должны вторгаться к нам? А если они это сделают, мы будем сопротивляться» [560] .

Поясняя свою позицию по отношению к тем индийцам, в том числе коммунистам, которые полагали, что Индия должна быть на стороне международных сил, борющихся за свободу таких стран, как Китай, ведущий борьбу с Японией, Ганди сказал: «О какой Индии идет речь? Индия как таковая не существует. Она в кармане у Британии. Как может такая Индия оказывать помощь и почему? Британцы ничего нам не дали, в то время как требуют от нас всего. А что, разве мы им не помогаем… Каждый месяц 50 тысяч индийцев отправляются в армию… Кроме того, Британия получает финансовую помощь от Индии» [561] .

В конце мая 1942 г. британское правительство стало получать информацию от секретных служб о том, что Ганди готовит массовое движение в форме гражданского неповиновения британским властям в районах, непосредственно подверженных японской угрозе. На митинге в Лахоре 22 мая 1942 г. Неру заявил, что Индию ожидают большие изменения, что в течение нескольких последующих месяцев мировая история будет написана в двух странах – Индии и России. Что касается Конгресса, то он не может пойти на компромисс с британским правительством. «Формирование правительства, подчиненного британской власти, означало бы согласие с британским правлением, с чем я ни на минуту не готов согласиться». Относительно других партий, в частности Мусульманской лиги и Хинду махасабхи, он говорил, что «если они готовы работать вместе с Конгрессом, чтобы сначала освободить Индию, решение религиозно-общинной проблемы будет, несомненно, более легким» [562] .

В этой связи интересно наблюдение Неру, который писал, что индийцы не питали симпатии к Японии, но получали удовлетворение, наблюдая крушение старых европейских колониальных держав под натиском вооруженной мощи азиатской державы. Прояпонские настроения, отмечал Неру, «практически отсутствовали, ибо никто не желал менять хозяев, прокитайские же настроения были сильны и широко распространены». Однако была небольшая группа людей, позиция которых была косвенно прояпонской – в том смысле, что они рассчитывали воспользоваться японским вторжением в интересах освобождения Индии …Большинство было, конечно, попросту пассивным, молча выжидая дальнейшего развития событий [563] .

В Индии довольно широко было распространено мнение, что в случае оккупации японцами некоторых восточных районов страны произойдет развал английской администрации в других районах. В результате возникнет хаос. Примером служили Малайя и особенно Бирма, где под натиском японских войск британская власть перестала существовать. Однако с учетом того, что Индия – обширная страна, едва ли кто-либо мог ожидать, чтобы японцы могли захватить сколько-нибудь значительную ее часть. Перед глазами был пример Китая, в котором они не смогли или не планировали захватить все китайские территории. Возникал вопрос, что следует предпринять Индии в том случае, если часть страны будет оккупирована, как действовать в ней? И что делать, если британская администрация в остальной Индии перестанет существовать? В любом случае Конгресс настаивал «на необходимости любой ценой сопротивляться захватчику» [564] .

В это же время в Великобритании серьезно задумывались над тем, как защитить Индию, а тем самым и саму метрополию от нашествия держав оси. 22 апреля 1942 г. Черчилль писал Рузвельту: «Я считаю, что до соединения японцев и немцев [в Индии] – еще очень и очень далеко, но понимаю, что не следует упускать из виду и отдаленную возможность». А позже, по другому случаю, он подчеркивал: «Нашим первым обязательством перед империей была защита Индии от японского вторжения, которое ей, по-видимому, угрожало… допустить, чтобы немцы и японцы подали друг другу руку в Индии или на Северном Востоке, было бы неизмеримой катастрофой для дела союзников. По значению я признавал ее почти равносильной отступлению Советской России за Урал или даже заключению ею сепаратного мира с Германией. В то время я не считал вероятным ни то ни другое. Я верил в силу русских армий и русской нации, защищавших свою родную землю. Однако наша индийская империя со всей ее славой могла оказаться легкой добычей… Без активной английской помощи Индия могла быть завоевана в течение нескольких месяцев» [565] .

О военной ситуации в начале 1942 г. Черчилль писал следующее: «… в этот момент мировой борьбы никто не мог быть уверен, что Германия не сломит Россию, а затем не сумеет повернуть и вторгнуться в Англию либо, избрав другое направление – через Кавказ и Персию, не сомкнется с японскими авангардами в Индии» [566] .

Как показали последующие события, ни один из этих вариантов не сработал, потому что на пути гитлеровской Германии встал Советский Союз, который огромными усилиями и жертвами перемолол непобедимую раньше мощь немецкой военной машины.

26 мая 1942 г. Великобритания и Россия подписали военный договор сроком на 20 лет. В свою очередь, англо-американский союз укрепил военные позиции Великобритании в Индии. 4 июня 1942 г. в Дели были обнародованы сведения о поставке вооружений в Индию из США. Через несколько дней в Индию прибыл крупный конвой судов с американским вооружением и военным оборудованием. В восточных районах страны – Ассаме и Бенгалии, были приняты меры по противодействию нападению Японии, чьи самолеты совершали облеты границы Индии. Но по мнению индийцев, такое нападение было маловероятно, поскольку к тому времени уже начался сезон тропических дождей. Тем не менее Калькуттский университет и все его колледжи закрылись на неопределенный период. Были закрыты и все школы в Бенгалии. Ситуация оставалась напряженной.

И в это самое время Ганди вновь и вновь выступал с требованиями к Британии уйти из Индии. Каким образом все это сочеталось с индийской помощью Великобритании в борьбе против Японии и Германии? Ответ частично содержался в письме Ганди президенту Рузвельту от 1 июля 1942 г. Ганди писал: «Я хотел бы превратить в добрую волю те недобрые чувства, которые… существуют в Индии по отношению к Великобритании. Это нужно для того, чтобы позволить миллионам индийцев сыграть свою роль в нынешней войне. Однако, находясь под чужеземным господством, мы не можем внести какой-либо эффективный вклад в эту войну, кроме как оставаться рабами… Я беру на себя смелость сказать, что заявление союзников о том, что они борются во имя обеспечения свободы личности и за демократию, звучит неубедительно, в той мере, в какой это касается Индии, эксплуатации Африки Великобританией и проблемы негров в Америке. Но чтобы избежать всех этих сложностей, я ограничусь только Индией. Если Индия станет свободной, все остальное последует за ней, хотя и не автоматически». Он писал, что для предотвращения японской агрессии в Индии и для защиты Китая союзники могут держать свои войска в Индии, за их счет. Что касается Индии, то она должна быть такой же свободной, как Америка и Великобритания [567] .

26 июля 1942 г. в газете «Хариджан» Ганди опубликовал статью «Каждому японцу», в которой он писал: «Мы поднялись на вооруженное восстание против британского правления… Наш призыв к Великобритании [уйти из Индии] сочетается с предложением свободной Индии разрешить союзникам оставить их войска в Индии. Это предложение сделано для того, чтобы доказать, что мы не имеем в виду причинение ущерба делу союзников, а также для того, чтобы вы не подумали, что можете прийти в ту страну, из которой ушла Великобритания». Несколькими днями раньше в той же газете «Хариджан» Ганди в статье «Каждому британцу» призвал их поддержать его требование к правительству Великобритании «добровольно и мудро» уйти из своих азиатских и африканских владений или, по крайней мере, из Индии [568] .

14 июля 1942 г. Рабочий комитет Конгресса на заседании в Вардхе принял предложенную Ганди резолюцию «Прочь из Индии!». Это требование сопровождалось такими словами: «Конгресс будет вынужден использовать все возможности ненасилия, которые накопил с 1920-х годов, когда обратился к ненасилию как части его политики по защите прав и свобод». За несколько дней до этого Ганди призывал мусульман Индии, в том числе и сторонников Мусульманской лиги присоединиться к движению «Прочь из Индии!». Он в полной мере сознавал всю драматичность момента, когда говорил: «Я поджигаю свой собственный погребальный костер, чтобы прекратить агонию» [569] .