Чтение онлайн

По мнению Неру, метрополии было бы несложно опубликовать декларацию о свободе Индии и увязать ее с нуждами войны. Если бы у Великобритании было желание и воля признать свободу Индии, то все противоречия можно было бы примирить с общего согласия заинтересованных сторон. Поскольку в провинциях уже действовали местные правительства, сформированные после выборов 1935 г., в центре на период войны можно было бы создать национальный аппарат власти. Он организовал бы военные усилия на национальной основе, обеспечил сотрудничество с армией и стал бы связующим звеном между народом и правительствами провинций, с одной стороны, и британским правительством с другой. И далее: все прочие конституционные проблемы можно было бы отложить до окончания войны, после чего выборные индийские представители разработали бы постоянную конституцию и заключили с Великобританией договор, обеспечивающий взаимные интересы [501] .

17 октября 1939 г. колониальная администрация опубликовала «Белую книгу», в которой подтвердила данные ранее обещания: по окончании войны разработать новую конституцию при участии представителей разных общин, политических партий Индии, а также индийских князей. Конгресс же настаивал на том, чтобы конституция Индии вырабатывалась не путем совещаний с лидерами партий и общин, а Учредительным собранием, которое будет избрано индийским народом на основе всеобщего избирательного права [502] . Как писал Неру, колониальные власти «ответили отказом на все наши просьбы. Нам стало ясно, что они желают видеть в нас не своих друзей и коллег, а только рабов, которые исполняли бы их приказания» [503] . Конгресс заявил, что отказ Великобритании удовлетворить его требования свидетельствовал об империалистическом характере войны. Поэтому он предложил своим министрам в восьми провинциях в знак протеста подать в отставку, что и было сделано. В ответ на это колониальная администрация ввела в этих провинциях губернаторское правление и создало правительства из назначенных ею чиновников.

Мусульманская лига также отказалась поддержать Великобританию в войне. В то же время по случаю прекращения деятельности конгрессистских правительств Джинна объявил 22 декабря 1939 г. «днем избавления и благодарения». Он подчеркнул, что именно «высшее командование Конгресса несет главную ответственность за то зло, которое было причинено мусульманам и другим меньшинствам» [504] . Хотя было очевидно, что конгрессистские правительства в провинциях не обладали всей полнотой власти, а, наоборот, были серьезно ограничены всей системой колониального управления, частью которого был закон 1935 г.

Против участия Индии в войне выступала и Коммунистическая партия Индии, которая находилась на нелегальном положении. В принятой руководством партии в ноябре 1939 г. резолюции о войне германский фашизм был назван главным поджигателем войны, а британский империализм рассматривался как сила, поощряющая фашистскую агрессию с целью направить ее против СССР. КПИ считала необходимым использовать военный кризис для достижения независимости Индии. По этому вопросу коммунисты сотрудничали с Конгресс-социалистической партией и массовыми организациями Конгресса – профсоюзами и крестьянскими союзами.

Нарастание антивоенных настроений в стране вынудило британские власти выступить 10 января 1940 г. с новым заявлением о политике Великобритании в Индии. В нем указывалось, что метрополия готова предоставить Индии права доминиона после войны в «возможно короткий срок». При этом Великобритания будет отвечать за оборону Индии в течение 30 лет после того, как Индия станет доминионом [505] . Руководство Конгресса отклонило это предложение. 26 января 1940 г., когда был проведен «День независимости», Конгресс призвал народ к борьбе за свободу страны.

Заметную, хотя и неоднозначную, роль в формировании общественного мнения Индии в отношении Великобритании и других участников Второй мировой войны сыграл Субхас Чандра Бос. Еще до начала войны он уделял большое внимание анализу ситуации в Европе и Азии. На сессии Конгресса в Трипури в марте 1939 г. он заявил, что важнейшим событием минувшего года был Мюнхенский договор, который стал «прямой сдачей» Великобританией и Францией своих позиций нацистской Германии. В результате Франция перестала быть доминирующей державой в Европе. Гегемония перешла к Германии без единого выстрела. Несколько раньше поражение республиканского правительства в Испании усилило позиции фашистской Италии и нацистской Германии. «Так называемые демократические державы – Франция и Великобритания – присоединились к Италии и Германии в сговоре с целью устранить Советскую Россию из европейской политики, по крайней мере, на время, – писал Бос. – Но как долго это окажется возможным? Нет сомнения, что в результате последних международных событий в Европе, а также в Азии, британский и французский империализм понесут значительный урон» [506] .

По мнению Боса, который неоднократно посещал Европу в 1930-е годы, нацистская Германия никогда не посмела бы аннексировать Австрию и захватить Чехословакию, если бы Великобритания и Франция выступили против этого. Он считал, что британские политики были либо обмануты Гитлером, либо «намеренно помогли» Германии установить гегемонию на европейском континенте. «Британия сдалась Гитлеру, и это означало фактическое создание англо-германского альянса вместо англо-французского союза». Бос также считал, что Франция могла спасти Чехословакию и предотвратить последующую войну. «…Если бы французы решительно сказали Британии и Германии, что они поддерживают Чехословакию, тогда свою роль сыграла бы и Россия» [507] .

Бос исходил из того, что Россия упорно и настойчиво стремилась заключить соглашение с Великобританией и Францией. «И только после того как она убедилась в полной безнадежности добиться этого, она решила подписать с Германией Пакт о ненападении». Бос откликнулся на это событие статьей в своей газете «Forward Bloc» 26 августа 1939 г.: «…если разразится война между Германией и Польшей, симпатии индийского народа будут на стороне поляков». А применительно к Индии он писал: «Если русские и немцы, которые еще вчера были заклятыми врагами, смогут закопать топор войны в случае всемирного кризиса, то не следует ли Конгрессу покончить с внутренними разногласиями и объединить усилия, чтобы повести страну к достижению полной независимости?» И далее: «Настало время сказать Британии в самой понятной форме, что Индия не позволит использовать ее людские, финансовые и материальные ресурсы для империалистической войны …Если война не начнется в течение нескольких дней и если нынешняя буря рассеется, мы не должны быть настолько глупыми, чтобы считать, что кризис окончательно разрешен… Если господин Гитлер хочет войны, он никогда не будет испытывать проблем в поисках удобного предлога. Поэтому мы в Индии должны осознавать, что нынешняя международная напряженность будет иметь продолжение, и мы должны соответствующим образом подготовиться» [508] .

Дальнейший ход событий заставил индийцев переосмыслить ситуацию с учетом изменившейся обстановки. «Когда немецкие орды захватили Париж (14 июня 1940 г.), – писал Бос на следующий день после этого в своей газете, – кто бы мог подумать, что они сумеют достичь своих целей так быстро?» Трудно предсказать, как начнут развиваться события, «если будет захвачена и Великобритания. Соединенные Штаты Америки не могут пойти дальше определенных пределов в своей помощи союзникам, если только Япония не создаст каких-либо проблем на Дальнем Востоке...». В чем же должна состоять позиция Индии при таком политическом раскладе? – задавался вопросом Бос [509] .

Такой ход мыслей Боса был связан прежде всего с событиями в Европе, где для Англии складывалась крайне неблагоприятная ситуация. Вполне возможно, что именно тогда у него созрел план собственных действий по освобождению Индии. 17 января 1941 г. Бос бежал из-под домашнего ареста в Калькутте сначала в Пешавар, затем в Кабул. Там он через посольства Германии и Италии получил транзитную визу для поездки через Москву в Берлин. 31 марта Бос встретился в Москве с послом Германии в СССР Шуленбургом и поездом выехал в Берлин. По имеющимся данным, у него не было встреч в Москве с советскими политическими руководителями [510] .

В начале войны для индийцев особое значение имели заявления и действия английских руководителей и военные планы Гитлера. Оккупация Германией Бельгии и капитуляция Франции в июне 1940 г. вызвали в Индии огромную озабоченность. В те дни Гитлер заявил (в присутствии начальника генерального штаба германской армии Гальдера): «Мы ищем точки соприкосновения с Англией на основе раздела мира». А вскоре после этого в узком кругу близких сотрудников он сказал: «Армия – становой хребет Англии и ее империи. Если мы разобьем ее экспедиционный корпус (в Европе), империя погибнет. Поскольку мы не хотим и не можем стать ее наследниками, мы должны оставить ей шанс» [511] .