Чтение онлайн

Не существовало общего правила, в какой именно день проводить аутодафе. Однако обычно для того чтобы собрать побольше народу, для него выбирали воскресенье или день какого-нибудь большого праздника. Правда, с другой стороны, в дни больших церковных праздников, таких, как Рождество, Пасха, Троица, а также воскресенья в Рождественский и Великий посты, аутодафе не проводились, потому что считалось нежелательным мешать церковным службам и молитвам верующих.

Церемония начиналась рано утром. В церкви или любом другом месте, где она должна была проводиться, воздвигали два деревянных помоста. Сначала в здание входила мрачная процессия: герольды в сопровождении вооруженной стражи, потом – инквизитор со своими помощниками, епископы, священнослужители, представители королевской семьи, вельможи и гражданские магистраты. Они занимали места на одном, центральном, помосте. На другом собирались еретики, которые должны были выслушать приговор Святой палаты каждому из них. Все помещение церкви бывало занято народом, который всегда собирался на подобные крупные мероприятия. В одном случае, произошедшем в 1420 году в Аррасе, собрание было прервано громким треском – это проломился помост, на котором сидела знать. Должно быть, этот инцидент немало повеселил стоявших невдалеке еретиков.

Церемония открытия начиналась службой, которую проводил инквизитор. Она обычно состояла из короткого обсуждения первого принципа веры, при котором непременно упоминалась извращенная натура ереси вообще и тех еретиков, которые предстали перед людьми, в частности. Заканчивалась служба словами предостережения и проповедью. Потом инквизитор произносил слова папской индульгенции о сорока днях, которая была гарантирована всем присутствующим. Затем следовал суровый акт веры – аутодафе – со стороны коронованных особ или их представителей, дворян, сенешалей, судебных приставов, магистратов и других официальных светских лиц. Эти люди клялись в верности Церкви и вере, а также обязывались преследовать еретиков и оказывать возможную поддержку миссии Святой палаты. Инквизитор завершал эту предварительную церемонию, объявляя анафему всем, кто стремился противостоять инквизиции.

Теперь наступала очередь еретиков. Похоже, о предстоящих наказаниях и епитимьях обвиняемым сообщали за несколько дней до публичного обвинения аутодафе. Правда, это нельзя утверждать с полной уверенностью, однако мсье де Козон замечает, что: «При аутодафе было особенно много обвиняемых – похоже, их специально приводили в церковь побольше, чтобы избежать нарушений процедуры, слез и возможных протестов». [126]

Сначала инквизитор и его представители объявляли о помиловании и смягчении некоторых приговоров. Так, на аутодафе, проводимом 30 сентября 1319 года, Бернар Гуи выпустил из тюрьмы пятьдесят семь человек и освободил тридцать от наказания в виде ношения крестов. [127] Третьего и четвертого июля 1322 года он выпустил из тюрьмы одного человека и одиннадцати отменил наказание в виде ношения крестов. Вслед за этим все присутствующие в церкви еретики, признавшиеся инквизитору в своих прегрешениях и высказавшие желание воссоединиться с Церковью, вставали по очереди на колени и, положив руки на алтарь или Евангелие, произносили слова покаяния и клятву об отступничестве от ереси. Затем читались покаянные псалмы, и инквизитор объявлял о прощении грехов. Наконец, нотариус, начав с мелких наказаний в виде небольших паломничеств и исполнении различных религиозных обрядов, читал приговоры о наказании тем еретикам, которые, раз покаявшись в ереси и отказавшись от нее, снова возвращались к ней, и были за это приговорены к сожжению на костре. Приговор читался сначала на латыни, а затем на национальном языке; в нем коротко описывалось совершенное каждым еретиком преступление, а затем говорилось о назначенном инквизицией наказании. Последними шли приказы о разрушении домов. Осужденные на тюремное заключение уходили в сопровождении вооруженной стражи: нераскаявшиеся еретики и те, кто вернулся к ереси после раскаяния, немедленно передавались в руки светского суда.

Должен добавить, что приведенное описание – весьма приблизительное. Оно не означает, что приговоры всех видов обязательно произносились на всех аутодафе. Мы видели, что на семи из восемнадцати аутодафе Бернар Гуи никого не передавал в руки светских властей. Лишь в трех случаях он отдал приказ о разрушении домов; на восьми он никого не приговорил к тюремному заключению. Так что все, разумеется, зависело от обстоятельств.

По некоторым причинам сейчас стоит более подробно поговорить о Бернаре Гуи. Он родился в 1261 году и вступил с Доминиканский орден в Лиможе в возрасте девятнадцати лет. Далее он стал приором Доминиканских домов в Альби, Каркассоне, Кастре и Лиможе. Более шестнадцати лет он занимал пост главного инквизитора в Тулузе; освободившись от этой должности, он был назначен архиепископом Туи в Галиции в знак признательности за его службу. Во многих отношениях его можно считать одним из наиболее выдающихся людей его времени. В возрасте зрелых писателей он был умнее их всех: его перу принадлежат труды, включая «Сокращенную хронику императора» (общая история от воплощения до его времен), «Хронику королей Франции», «Научный трактат о святых в Лимузине», «Научный трактат об истории аббатства святого Августина в Лиможе», «Зеркало святых», «Жизнь святых», «Исторический трактат о Доминиканском ордене», «Научный трактат о мессах», а также «Содержание христианской доктрины». И, наконец, среди наиболее известных его работ – богато иллюстрированная «Practica Inquisitionis», в которой он собрал все плоды своего долгого опыта в качестве официального представителя Святой палаты. В книге Бернар Гуи тщательно описывает обязанности и функции инквизитора.

Возможно, не будет преувеличением сказать, что Бернар Гуи был человеком, который нанес смертельный удар по альбигойской ереси. Во время его борьбы с нею Лангедок оставался главным полем сражения, а Тулуза сильнейшим форпостом ереси и центром всего еретического движения. Позднее, в начале XIV века, разразились кризис и кульминация конфликта с альбигойцами. Когда в 1307 году Бернар Гуи принял на себя руководство Святой палатой, ситуация была критической. В Альби и Каркассоне проводились мощные еретические демонстрации, направленные против французского короля. Филипп Справедливый не смог справиться с ними. Францисканский монах Бернар Делисье, яростно выступавший против папства и Святой палаты, был весьма уважаем; огромное количество еретиков, изгнанных из Лангедока суровой инквизицией, возвращались в страну из Италии.

За годы бытности инквизитором, то есть с 1307 по 1323 год, Бернар Гуи провел восемнадцать аутодафе и объявил 960 приговоров – в среднем по пять или чуть больше в месяц. О его железном характере мы можем судить, сравнив деятельность Гуи с последующей деятельностью инквизиции Лангедока. С 1326 по 1330 год аутодафе проводились в Нарбонне, Памьере, Безьере и Каркассоне. Одно аутодафе было в Каркасоне в 1357 году, в Тулузе в 1374 году, наконец, одно в Каркассоне в 1383 году. Вот и все. Это достаточный комментарий к работе Бернара Гуи. Ни один инквизитор не был так безжалостен к еретикам, не прилагал столько усилий к тому, чтобы совладать с ересью. Под его руководством инквизиция, пользуясь всеми положенными привилегиями, действовала с силой хорошо отлаженного механизма. Публичные церемонии проводились с мрачной торжественностью. Опираясь на почти вековой опыт, вся процедура инквизиции демонстрировала терпеливую тщательность мельничного жернова с гибкостью голодного осьминога. Атакованная Бернаром Гуи, альбигойская ересь стала отступать, а потом и вовсе заглохла.

Чрезвычайно важно обратить внимание на то, что в документах инквизиции, касающихся тулузских трибуналов, мы можем увидеть полный список тех самых 930 приговоров, которые Бернар 1уи вынес с 1307 по 1323 год. Ниже мы вкратце приводим этот список:

Дон Бриаль в предисловии к раннему изданию «Recueil des Historiens des Gaules» в томе XXI говорит, что Бернар Гуи сжег 637 еретиков. Это ошибка: число 637 – это общее количество людей, представших перед трибуналом Бернара Гуи. Ту же ошибку, взятую у Дома Бриаля, повторяет М. Молинье в книге «L'Inquisition dans le midi de la France», с 207. Всего по приказу Бернара Гуи было сожжено 42 человека.

Мы увидим, что чаще всего наказанием становилось тюремное заключение; из 307 приговоренных к нему еретиков 139 были отпущены до приведения приговора в действие. По словам мсье Ланглуа, 19 человек из общего числа осужденных были приговорены к «muras strictus», которое подразумевало одиночное заключение в кандалах. [129] Интересно также заметить, что 17 из 42 лиц, переданных в руки светских властей, были приговорены к аутодафе 5 апреля 1310 года; за последние 11 лет работы Бернара 1уи было рассмотрено 715 дел, а 19 еретиков, не желающих каяться, было приговорено к сожжению на костре. Из всех 930 приговоров 89 касалось уже умерших людей, 49 беглецам приговоры были вынесены в их отсутствие, а также двое людей, виновных в лжесвидетельствах, были осуждены.

Особенно важно обратить внимание на относительно большое количество разнообразных наказаний. Из общего числа вынесенных приговоров 271 человек были помилованы, так что осуждающих приговоров остается всего 659. Из этого числа 307 были приговорены к тюремному заключению, а 143 – к ношению крестов. Совершенно ясно, что при режиме Бернара Гуи это были наиболее распространенные наказания. Перед тем как перейти к более подробному рассмотрению различных наказаний, хочется еще раз подтвердить то, о чем мы уже говорили: деятельность Бернара Гуи показывает средневековую инквизицию в расцвете ее деятельности. Ее действенность проявляется в относительно небольшом количестве неудач – то есть в передаче дел в руки светских властей. Тщательность ее работы подтверждает большое количество приговоров, а также последующий ход событий в Лангедоке.

Обычная форма, по которой упорный или раскаявшийся, но вернувшийся к ереси еретик, передавался в руки светского правосудия, гласила: «Мы отпускаем тебя с нашего церковного форума и передаем тебя в руки светских властей. Но мы умоляем светский суд вынести приговор таким образом, чтобы избежать кровопролития или угрозы смерти».

Сейчас трудно понять, отчего использовалась именно такая форма. В раннее время, разумеется, еще до официального указа Иннокентия IV применять в виде наказания за ересь смертную казнь, та форма еще имела смысл.

Однако позднее она стала лишь пустыми словами – видимо, ее использовали по привычке, как дань обычаю. Если бы светские власти показали малейшее желание понимать ее буквально, они бы быстренько обратились к властям церковным. На самом деле, и это было указано многими канониками, именно неспособность государства привести в исполнение приговор в течение пяти дней после вынесения его Святой палатой должна была заставлять власти выносить судебный приговор. Теоретически инквизиторы должны были присутствовать при исполнении смертного приговора. Однако они, как и все остальные, знали, что передать еретика в руки светских властей было равносильно приговору к сожжению на костре. Когда, много лет спустя, знаменитый доминиканский инквизитор Спренгер искренне говорит в своей книге «Malleus Maleficarum» о «тех, на кого мы навлекаем смертную казнь путем сожжения», то он выражает мнение, которое могли бы высказать большинство средневековых инквизиторов. Со стороны де Местра было абсурдно заявлять, что «всему жестокому и ужасному, особенно смертному наказанию, этот трибунал обязан государству… И, напротив, все милосердие исходило от Церкви». Такое заключение – это грубое преувеличение фактов.