Чтение онлайн

Не все предыдущие столетия могут похвастаться полезными достижениями или высокой активностью исламского общества. Но даже самое заурядное время, XIV век, известно деятельностью Хафиза и поэтов, его современников. И хотя в XVIII столетии было немало интересных творческих личностей, это время сложно назвать периодом высокой культуры. Практически для всех мусульманских земель того времени характерно состояние творческого застоя. Даже самые могущественные мусульманские государства постиг внутренний политический распад. И что еще удивительнее, многовековая экспансия Дар-аль-Ислама притормозилась, и великие исламские державы были вынуждены перейти к обороне, чтобы не сдать своих позиций немусульманским государствам. Подобные явления, предполагающие ослабление или упадок социальной или культурной власти, можно охарактеризовать как «декаданс», если не принимать в расчет долгосрочные тенденции. При определенном типе развития эти явления не являются случайными совпадениями. По крайней мере в землях ислама, они, несомненно, стали ответом на сложившиеся обстоятельства.

Могущество и расцвет трех великий империй в XVI веке представляли собой результат развития сельскохозяйственных ресурсов, особенно в аридной зоне, к которому эти державы пришли в позднем Средневековье. Однако XVIII век для каждой из этих империй оказался не самым благополучным. Казалось, не было оснований предполагать, что объем ресурсов настолько сократится за такое короткое время. Более подходящим видится другое предположение: когда централизованные империи, созданные в условиях преобразований эпохи пороха, на протяжении пяти или шесть поколений так и не смогли найти эффективных решений основных политических проблем исламского общества, они зашли в социальный и культурный тупик. Эффект подобной тенденции был совершенно непредсказуемым. Но это ни в коем случае не является полным всесторонним объяснением ситуации.

Причина, почему мы уделяем особое внимание одному, сравнительно заурядному веку, заключается в том, что значение «декаданса» в долгосрочном развитии исламского мира очень важно для всемирно-исторического контекста того времени. Исламская цивилизация еще никогда не была настолько замкнутой и обособленной от всемирно-исторического процесса, частью которого она всегда являлась. На протяжении нескольких веков она доминировала в афро-евразийском историческом процессе. Ее влияние распространилось настолько широко, насколько это вообще было возможно до начала эпохи Нового времени. Но в XVIII столетии афро-евразийский регион, определявший мировую историю, пошел по совершенно другому пути, и теперь мусульмане не играли в нем ведущей роли. Какую бы реальность ни представлял собой «декаданс», с точки зрения прошлых исламских эпох он выглядел зловеще, так как эта реальность сформировалась именно в тот период, когда западные европейцы вступили в эпоху выдающихся открытий, перевернувших всю мировую историю. На фоне событий в христианской Европе упадок исламского мира имел особую важность, поскольку определил его положение в переломный для мусульманского общества момент — на пороге эпохи Нового времени.

Все, что мы указали в качестве первоначальной значимости «декаданса», представляет собой лишь часть объяснения. События христианской Европы напрямую повлияли на исламский «декаданс». Что может быть серьезнее, чем подрыв блестящего столетия внешними силами. Значимость этого события становится еще существеннее, если вспомнить о том, что XVIII век был сравнительно непродуктивным не только для мусульман. Для большинства сообществ, за исключением европейских христиан, это была эпоха умеренной творческой деятельности. И действительно, в подобных условиях восточные христиане, индуисты, буддисты Тхеравада, так или иначе соприкасавшиеся с международным исламским сообществом, не могли в данный момент переживать период культурного расцвета. Любое расширение для этих сообществ осуществлялось через посредничество чуждой им исламской культуры. И даже китайские ученые и чиновники, представлявшие особое независимое и крепко устоявшееся сообщество, в этот период застыли в своем развитии.

В рамках афро-евразийского комплекса все сообщества всегда были в определенной степени взаимозависимы. И тот факт, что один регион быстро выбился в лидеры, принес немало культурных и исторических проблем, которые остальным сообществам предстояло решить. Коммерческая политика Запада все больше не просто конкурировала, а подавляла торговлю других регионов. Особенно это отразилось на исламском обществе: то, что ислам более не устанавливал нормы торговли в городах Ойкумены, стало переломным моментом. Затем новые западные культурные формы стали активно проявляться во всех областях. Лучшие умы исламского мира столкнулись с явно чужеродным культурным мышлением, которое пока еще не стало сильнее унаследованной культуры. В сложившихся условиях они не могли ни игнорировать, ни по-настоящему смириться с присутствием новой западной торговли, военных методов и даже науки и искусства. Деятели искусства Ирана и Индии предпринимали настойчивые, хоть и неудачные, попытки имитировать западные методы. Это может служить наглядной иллюстрацией того, что суть проблемы заключалась не просто в технических ресурсах. Присутствие Запада в процессе модернизации не только экономически, но, возможно, и психологически подчеркивало невозможность других действовать в этот период решительно.

В дальнейшем мы более подробно рассмотрим события на Западе с мировой точки зрения. Для мусульманских земель этого периода решающей стала одна черта — огромное расширение западной торговли. На новом Западе накопление капитала не ограничивалось концентрацией средств в одних руках или вопросом расширения в местных условиях, и даже не являлось ответом на особые внешние обстоятельства. Накопление капитала выстраивалось в экономический процесс, что обеспечивало обновление ресурсов для экономической мощи, а также способствовало стабильности при любых временных или локальных изменениях. Эта экономическая сила подняла западную торговлю и политику в целом на такой уровень, что любая конкуренция за рамками этого процесса была обречена на неудачу.

К началу XVIII века негативные эффекты затмили все положительное, что западные преобразования принесли в исламский мир. Во второй половине столетия упадок в Османской, Сефевидской и Индо-Тимуридской империях принял катастрофические размеры. А все положительное, что происходило в этих регионах, новые мировые силы использовали в своих интересах. Так, например, Бенгалия и остров Ява стали источниками новых товаров для западной торговли. К концу столетия накопившееся напряжение в социальной жизни исламского мира требовало новых радикальных перемен. Эти изменения были необходимы в условиях мировой гегемонии Запада.

Наиболее явно «декаданс» проявился в столицах держав, заимствовавших образцы и моду Запада. Подобное следование моде выглядело вполне безобидным. Ведь она не многим отличалась от пристрастий к китайским шелкам, европейским мехам и индийским рабыням, бытовавшим при мусульманских дворах. И все же можно выделить два ключевых различия. В XVIII веке предметы роскоши поставлялись преимущественно из одного региона, а именно с Запада, а не из разных, как было прежде. И торговля была сосредоточена в руках представителей этого региона или местных групп, тесно связанных с Западом. Более того, еще ни одна страна не играла такую важную роль в торговле предметами роскоши в мусульманских землях (и практически на всей территории Ойкумены), какую взял на себя Запад. В этом веке выросло значение дальней торговли, однако она носила определенный, ярко выраженный характер и не имела ничего общего с некогда уважаемыми купцами с огромных восточных базаров и торговцами предметами роскоши, которые были столпами городского общества. Более того, в будущем представители Запада разрушили их бизнес.

Если до XVIII века объем ремесленной продукции в Османской империи оставался таким же, как и раньше, то в сфере производства предметов роскоши держава утратила свои позиции. (Многие говорят о снижении уровня ремесла, однако, на мой взгляд, это не означало, что продукция была менее качественной. Всегда существовали разные категории качества, однако особо изящные предметы производились относительно редко. Можно предположить, что высококвалифицированные специалисты всегда были востребованы на определенном уровне, даже когда рынок роскоши стал менее доступным.) В конкуренции с Западом элита ремесленного мира заметно проигрывала. В этом принято обвинять плохое управление, из-за которого вложения подвергались риску. Хотя во времена расцвета ремесла риск был еще выше. Скорее всего, для успешного динамизма Запада существовали определенные внутренние причины. Так, к XVIII веку товары, поставлявшиеся в Османскую империю с юга и востока, например из Сирии или Египта, были в основном западного производства.

Подобная ситуация сложилась исключительно для высшего уровня ремесла, который с культурной и социальной точек зрения был наиболее значимым. (Можно только гадать, насколько роль янычар в ремесленных гильдиях отражала подрыв старых руководящих слоев.) Какой бы положительный эффект ни оказывала исламская торговля на укрепление абсолютизма в XVI веке, уже к XVIII столетию пагубное воздействие упадка дало о себе знать. Более того, практически весь морской транзит осуществлялся на иностранных кораблях, что также снижало прибыль османов. Запад продолжал активно расширять торговлю через Средиземное море. В результате Османская империя пострадала больше остальных мусульманских государств. Так как в регионах, удаленных от Средиземноморья, например в Багдаде, торговля все еще находилась в руках мусульман (персов или других мусульман, но не османов) или связанных с ними зимми. Но к концу XVIII века даже эта торговля пришла в упадок.

После серии поражений Османской империи в Стамбуле стало явно прослеживаться подражание западной моде. После неудачной осады Вены в 1683 году и подписания позорного договора в 1699 году османы попытались компенсировать свои потери. Однако, несмотря на победу над русскими и венецианцами, в 1718 году османы были вынуждены принять условия нового мирного договора (в Пожареваце) с Австрией, в результате которого Османская империя теряла даже Белград. Последующие 12 лет правления великого визиря Ибрагима-паши названы «эпохой тюльпанов». Это был период умеренного культурного роста. Новое поколение поэтов отошло от старых персидских канонов, но при этом следовало общей османской традиции. Богатые люди экспериментировали с домашним декором, вводя западные элементы (особой популярностью пользовались тюльпаны).