Чтение онлайн

В результате после нескольких попыток испанцы были выбиты из этого региона, и их влияние стало намного слабее. В конце века Османское государство утвердило свое господство практически во всем Магрибе. В Западном Средиземноморье мусульмане и христиане в итоге оказались в безвыходном положении. После разрыва кратковременного союза с Францией (во время которого османы основали морскую базу во французском порту Тулон) пираты с обеих сторон при определенной поддержке правительства в течение века терроризировали флоты противника, захватывая заложников с целью выкупа или продажи в рабство.

В 1566 г. умирает Сулейман. Годом ранее (1565 г.) османы потерпели поражение в грандиозном морском сражении у Мальты, которая является ключевым стратегическим пунктом Средиземного моря. Именно здесь нашли убежище изгнанные рыцари Св. Иоанна. В то же время на венгерских границах османы вели успешную кампанию против Габсбургов. Несмотря ни на что, Сулейман не был кровожадным правителем. Как и многие правители, взошедшие на престол по праву наследования, Сулейман был очень несчастен в личной жизни. В результате гаремных интриг, которые устраивала его главная жена, он был вынужден казнить одного из своих самых способных сыновей, который вполне мог стать достойным наследником престола, хотя и был рожден от другой женщины. Некоторое время спустя снова в результате интриг Сулейман казнит другого своего не менее способного сына, уверяя самого себя, что поступает правильно, определяя очередь наследования. В итоге очередь правопреемства была нарушена, и на престол взошел Селим II (1566–1574 гг.), который был широко известен своим пристрастием к алкоголю. Однако новому правителю хватило проницательности оставить прежнего главного визиря своего отца, и период завоеваний продолжился.

Территории к северу от Черного моря вошли в состав Османской империи или попали под ее контроль, главным образом, благодаря морским военным экспедициям. Помимо новых османских портов, здесь верным союзником османов (с 1475 года) стало Крымское ханство. Во время правления Селима была предпринята неудачная попытка вернуть Астрахань, занятую русскими. Также существовал план соединения с узбеками, являвшимися врагами Сефевидов (и открыть новые маршруты торговли и паломничества), построив канал Волга — Дон, который соединил бы Черное и Каспийское моря. Но эти экспедиции не смогли помешать русским, которые на тот момент уже вытесняли прежнюю польскую аристократию с восточных европейских равнин. С возникновением сельскохозяйственной системы с развитой сетью городов российский абсолютизм обрел больше влияния, чем поляки.

В конце века османам удалось вторгнуться в ослабленное Польское государство. (Некоторое время они даже контролировали Украину в промежуток, когда она уже не принадлежала Польше, но еще не отошла к России.)

Оккупация Османской империей Кипра не принесла существенных изменений. Для аграрной эпохи это скорее был типичный прием ведения боевых действий. Так, вместо того, чтобы продолжить строительство канала к Красному морю или помочь беженцам из Испании, все ресурсы империя в 1570 году направила на борьбу с венецианцами на Кипре. В свою очередь венецианцы приняли другую тактику, они представляли серьезную угрозу мусульманскому влиянию на восточном Средиземноморском побережье. Ходили слухи, что причиной подобного поведения османов была зависть одного из приближенных Селима или любовь правителя к киприотскому вину. По официальной версии Кипр завоевали, чтобы уничтожить базу христианских пиратов. Когда османы высадились на суше, крестьяне, которые, возможно, выступали в качестве местного военного подразделения венецианцев, сдались без боя. (На самом деле православные киприоты недолюбливали своих хозяев — католиков-венецианцев.) В ночь после сдачи города венецианцы убили всех местных мужчин, а женщин и детей увели с собой. Однако очень скоро нападению подверглась столица острова Никосия. (Правительство Венеции не решилось отправить на остров подмогу, опасаясь, что ему потребуются еще силы, если османы атакуют другие территории.) Когда сопротивление стало бессмысленным, венецианцы сложили оружие, полагая, что их помилуют. Однако все они были безжалостно убиты. В течение восьми дней в Никосии царили разбои и грабежи. Оставшееся в живых население, в основном женщины, было уведено в плен. Одной из женщин удалось поджечь корабль с трофеями. Но когда огонь перекинулся на пороховые склады, взрывная волна уничтожила тысячи новоиспеченных рабов, находившихся на стоявших рядом кораблях. После того как османы один за другим заняли оставшиеся города, на Кипре была создана османская провинция. Они признали права греческой церкви как противоборствующей католикам. На остров прибыло большое количество мусульманских поселенцев, которые должны были заселить пустующие земли и воспитать в местном населении лояльность к новому правительству. Остров Крит, несмотря ни на что, вплоть до 1645 года оставался в руках венецианцев.

Несомненно, Османская империя была могущественной морской державой. Однако это могущество было результатом естественного географического положения, а не особой организации. Как только в XVI веке централизованная армия сосредоточилась на сухопутных операциях, военный флот значительно ослаб.

Султан Селим II принимает персидских послов. Персидская миниатюра

Причиной этого упадка стало пренебрежительное отношение к нему по сравнению с сухопутными войсками. Борьба за власть в Средиземноморье зачастую подразумевала захват вражеских кораблей. В таких операциях нередко участвовали сухопутные военные, и командирами часто назначали новичков в морском деле. Тем не менее османы знали, как получить необходимые ресурсы для флота. В ходе морского боя при Лепанто в Эгейском море (1573 г.) османы неожиданно для себя потерпели поражение от объединенных венецианских и испанских флотов (частично по вине самонадеянного сухопутного командования). Однако уже в течение года османы заменили потерянные корабли на суда, оснащенные новейшим вооружением. Стоит отметить, что христиане практически ничего не приобрели от этой победы, кроме морального удовлетворения. Османская империя стала единственной из трех великих государств, кто смог установить свою независимую власть даже в Южных морях. Великих османских мореходов отличали верность государству и четкое выполнение всех приказов, изданных правительством, и их имена с восхищением повторяли даже враги с Запада.

Историк и философ Ибн-Хальдун был уверен, что приход ислама ознаменовал начало новой цивилизации на древней земле высокой культуры. Эту цивилизацию принесли новые люди в своей новой письменной традиции. Более того, он полагал, что это не первый случай обновления: ислам заменил греческую и персидскую традиции институтов и письменности так же, как они когда-то вытеснили египетскую и вавилонскую. Обращаясь к мусульманской истории XV столетия, ученый был уверен, что и в его время грядет новая цивилизация, которая принесет не менее важные изменения. Действительно, эпоха пороха повлекла за собой такие радикальные перемены, о которых историк даже не мечтал. Однако традиция, разрушившая и преобразовавшая общество, оказалась западноевропейской. Организационная и письменная традиции исламского мира были на время забыты. В итоге ожидания и опасения Ибн-Хальдуна оказались ненапрасными.

Политические и социальные преобразования того времени принесли с собой удивительное новое культурное самовыражение. Но, к сожалению, этот воображаемый расцвет все еще был ограничен консервативным духом. В общем и целом он представлял собой реализацию возможностей, открывшихся во времена монгольского господства. Подобные ограничения нигде не были настолько явными, как в Османской империи. Как и другие государства, Османская империя могла гордиться своими культурными достижениями, воплотившимися, главным образом, в монументальной архитектуре. Но в то же время унитарная и популистская ориентация шариата оказала свое влияние. Она обернулась против местных традиций, например представленных в старой культе гази, и при этом поддерживала абсолютизм и региональную культуру, развившуюся при дворе. Шариатское мышление было привержено идее коммуналистического союза исламского мира, который, в свою очередь, был космополитическим. Более того, шариат враждебно воспринимал все чуждое исламской традиции, нормы которой утвердились в позднем Средневековье. Напомним, что Османская империя сперва вела борьбу с Ренессансом в Италии, а затем и с общими преобразованиями Технической эпохи на Западе. Подобная позиция пусть частично, но сможет помочь нам пролить свет на сложившуюся ситуацию.

Возникает естественный вопрос: каким было культурное направление Османской империи, вступившей во всемирную эпоху Ренессанса XV — начала XVI века (мы не говорим о нововведениях конца XVI столетия). Ренессанс (как позже и период преобразований) развился в рамках западных культурных традиций. Как и при преодолении культурного барьера, нужно было приложить немало усилий, чтобы основные темы обрели смысл для непосвященного. В любом случае, как упоминалось ранее, само Возрождение, в отличие от ранних преобразований, не противоречило культуре афро-азиатских городов. Более того, за пределами Запада Ренессанс не произвел такого впечатления, как когда-то произвела исламская культура, преодолевшая границы халифатского государства. Похоже на то, что обычно мнительные османы проявляли меньше осторожности по отношению к Западу, чем к той же тимуридской Индии. И в то же время самые ясные для непосвященных элементы западной культуры казались им подозрительными. Причем эти сомнения возникли не столько среди сторонников шариата, сколько в абсолютистских кругах.

Двор, несомненно, являлся центром османской высокой культуры. Это абсолютистское учреждение с рабовладельческим хозяйством следовало понятиям своей школы, параллельной шариатским медресе. Как и в соответствующих заведениях в Иране и Индии, в этих школах наравне с дисциплинами шариата изучали обширную литературную культуру. В дополнение к персидскому языку постепенно внедрялся тщательно разработанный (и персини-зированный) тюркский. Из всех государств, управлявшихся тюркскими династиями, даже тех, где основное население говорило на тюркском языке, только Османская империя использовала его в качестве главного языка высокой культуры, заменив им персидский. (Этот процесс начался в 1455 году и полностью завершился лишь в конце XVII столетия.) Правящая элита, вышедшая из дворцовых школ, настолько хорошо разбиралась в гуманитарных науках, что зачастую страдала от излишне книжного образования. Так, некоторые представители элиты изучали географию по старым классическим произведениям, не общаясь с передовыми османскими учеными того времени. Аналогично, благодаря литературе, а не науке или шиитскому учению, придворные составили особое мнение о христианских астрологах. Однако не все школы были исключительно грамматическими, для всех желающих существовали заведения, обучающие военному искусству.

Османские историки считались лучшими учеными во всем исламском мире того периода. Некоторые из них видели свое предназначение в политической сфере, в их обязанности входило улаживание административных вопросов и составление переписей. В XVII веке придворным историкам было предписано вести летописи определенных военных походов, а позже и событий всего государства.

Лучшие ученые считали себя обязанными восстановить пробелы истории, чтобы передать ее потомкам. Чтобы найти недостающую информацию как о современных международных событиях, так и о древних османских владениях, историки обращались к западным источникам. Но западная история того времени едва ли описывала даже свои события. В начале XVII века многие писатели пытались проанализировать причины упадка абсолютизма и его власти, а также последующей коррупции времен Сулеймана.

Даже в XVI веке труды по естественным наукам в Османской империи в основном представляли собой переводы с персидского и арабского языков. Но были и исключения. Так, Сулейман основал медицинские школы, в которых поддерживался действительно высокий уровень образования. Со временем выпускники этих школ добавят к своим знаниям элементы западных нововведений. Хотя еще в XVI–XVII веках Запад недалеко ушел от греко-арабской традиции, работы аль-Рази и Ибн Сины были все еще актуальны. В 1579 году была построена обсерватория, и у астрономов появилась надежда усовершенствовать исследования Улуг-бека из Самарканда. Им удалось собрать достаточно сведений, прежде чем мнительный визирь приказал разрушить ее. Годом позже в Италии будет казнен ученый Джордано Бруно, который выдвинул идею естественного закона космологического детерминизма. Эта идея нашла больше отклика у философов, чем в традиции Корана. Но, невзирая на его вклад в будущее философии, Бруно остался одинок в своих исканиях.