Чтение онлайн

формальной и положительной санкцией, которую этот папа и папы, управлявшие

Церковью до и после него, дали распоряжениям испанской инквизиции. Столь же

трудно было примирить его с принятым папою решением удержать и разрешить

точно исполнять предписания кровожадной буллы Павла IV от января 1559 года,

осуждавшей на сожжение лютеран отмеченных мною разрядов, хотя бы они и не

были рецидивистами. Я дальше вернусь к этому предмету; в настоящее время

достаточно отметить смысл ответа папы. Прием, оказанный им посланцам, и

обещанное благоволение не позволяют сомневаться, что он с тайным

удовольствием увидал бы испанского короля в оппозиции по отношению к

миланцам, так как роль посредника между государем, столь ревностным к

религии, и подданными, крайне ревнивыми к своей свободе, льстила его

самолюбию и могла быть полезна.

IX. Во время этих переговоров герцог Сесо, губернатор Милана, желая

исполнить особые указы своего властителя, учредил в городе инквизиционный

трибунал и обнародовал имена инквизиторов по передоверию, которым надлежало

вступить в должность от имени главного инквизитора всех провинций Испании.

Это заявление было неприятно миланцам, ставшим нарушать общественную тишину

и возбуждавшим народный мятеж, во время которого раздавались крики: "Да

здравствует король! Да погибнет инквизиция!"

X. Епископы Миланской провинции, бывшие на Тридентском соборе,

восстановили всех итальянских епископов этого собрания против испанской

инквизиции и без больших усилий перетянули их на свою сторону, потому что

все были недовольны трибуналом со времени процесса архиепископа Толедского,

как я покажу при передаче этого события. Папские легаты,

председательствовавшие на соборе, высказались в пользу миланцев. Это

означало, что папа одобряет восстание. Кардинал Карл Борромей, племянник и

любимец Пия IV, защищал в коллегии кардиналов дело своих соотечественников и

поставил его под их покровительство. Герцог Сесо, наблюдавший происходившее,

предвидел неприятные последствия, которые это дело будет иметь для его

властителя, но не счел себя в состоянии им помешать даже при помощи войск,

которые мог ему послать вице-король Неаполя. Он написал об этом Филиппу,

который решил оставить свое намерение, как сделал это в предшествующем году

относительно Фландрии {Лети. Жизнь Филиппа II. Кн. 17; Рейнальди. Церковные

летописи, под 1963 годом. N 146; Пелавичини. История Тридентского собора.

Кн. 22. Гл. 8; Сарпи. История Тридентского собора. Кн. 8. N 42.}.

XI. Неуспех попытки испанского короля в Милане и противоположные его

видам настроения, которые он везде мог заметить, не внушили ему ни

благоразумия, ни умеренности. Он подумывал еще об учреждении испанской

инквизиции в Неаполе, хотя это предприятие выскользнуло из рук его прадеда

Фердинанда V и его отца Карла V. Но эти усилия привели только к тому, что

осрамили и скомпрометировали его власть в Неаполитанском королевстве, как

это было во Фландрии и в Милане.

XII. Наконец, этот упрямый государь захотел доказать, что такая

щепетильная совесть, как у него, может успокоиться только тогда, когда он

употребит все средства, предоставляемые его могуществом, для основания в

каждом государстве святого трибунала, который римские святые отцы и святые

кардиналы-племянники обвиняли в жестокости, между тем как он стремился

сделать народам подарок из этой святой инквизиции. Разумеется, было

естественно, что Филипп II (включенный монахами Эскуриала в их сказаниях в

число святых) не забыл своих американских владений и что он беспокоился о

состоянии, в котором находилась инквизиция в этих странах. Он узнал, что

жители Нового Света были нерасположены к трибуналу так же, как и его

европейские подданные. Это нерасположение позволяло ему надеяться на покой

только тогда, когда он завершит великое дело, придав американской инквизиции

ту форму, которую она сохранила до наших дней. Я не могу не войти в

некоторые подробности по этому предмету {См. гл. IV и VII этого сочинения.}.

XIII. Когда Фердинанд V решил учредить инквизицию в Новом Свете,

кардинал Хименес де Сиснерос (которому государь доверил хлопоты по этому

делу) назначил 7 мая 1516 года дома Хуана Кеведо, епископа острова Куба,

главным уполномоченным инквизитором в испанских колониях, известных тогда

под именем Королевства материка, и дал ему право избрать всех судей и

должностных лиц трибунала. Карл V захотел распространить благодеяния этого

благочестивого учреждения, и по его приказу 7 января 1519 года кардинал

Адриан назначил дома Альфонсо Мансо, епископа Порто-Рико, и брата Педро

Кордовского, вице-провинциала доминиканских монахов, инквизиторами Индии и

океанских островов, доверяя им полномочия, необходимые для учреждения

трибунала. Карл V подтвердил это распоряжение Адриана королевским указом от

20 мая 1520 года {См. гл. X и XI этого сочинения.}. Новые инквизиторы начали

преследование крещеных индейцев, продолжавших еще соблюдать некоторые обряды

своего прежнего идолопоклонства. Вице-короли осведомили испанского монарха о

бедствии, которое может произвести подобная система. В самом деле,

устрашенные индейцы бежали во внутренние части страны для соединения с

дикими племенами или с идолопоклонниками городов, еще не подчиненных

испанской власти. Это должно было значительно затормозить рост населения в

этих пустынных странах.

XIV. Это сообщение побудило Карла V указом от 15 октября 1538 года

запретить инквизиторам Америки привлекать индейцев к суду. Он ограничил

инквизиционную юрисдикцию европейцами и их потомками и решил, что туземцы