Чтение онлайн

Административный и судебный аппарат коммуны, особенно крупной, или федерации, включавшей несколько десятков мелких коммун, во многом походил на аппарат городской коммуны, вплоть до того, что употреблялись те же самые названия должностных лиц: подеста, ректор, консулы, викарии, приоры, прокураторы, синдики, массарии, деканы, салтарии, кампарии и многие другие. Высшим законодательным органом коммуны был Общий совет, собиравшийся обычно два раза в год. Он утверждал или изменял статуты, устанавливал размеры налогов, распоряжался имуществом, землями и доходами коммун, избирал высшую администрацию и т. п. В его состав входили главы семей, а иногда и все налогоплательщики от 18 до 70 лет. Арендаторы и наемные работники обычно не участвовали в Общем совете и не избирались на какие-либо должности. Если добавить, что для избрания на ту или иную должность в сельской коммуне (как и в городской) требовался значительный имущественный ценз, можно констатировать, что среди членов коммуны не было социального равенства.

Руководящую роль в коммуне играли представители торговоремесленных слоев и зажиточное крестьянство.

Представители знати (в разных коммунах в разной степени) допускались к некоторым должностям, но в целом для большинства статутов крупных и независимых от сеньоров сельских коммун (как и для городских) характерна антидворянская направленность.

Типология коммун исследована еще недостаточно, но уже и сейчас можно говорить об их большом многообразии и очень разном уровне социально-экономического развития, различии в социальном составе и объеме прав.

Высшим этапом в развитии сельских коммун были федерации, включавшие в себя от 2–3 до нескольких десятков более мелких коммун. В федерацию могли входить и довольно крупные по размеру коммуны (до 100 дворов), и совсем небольшие поселения хуторского типа (3–4 двора). Коммуны-члены федерации должны были в главных областях политической и административной жизни подчиняться коммуне-главе федерации и ее органам, сохраняя самостоятельность в решении более мелких вопросов и в выборе своей местной администрации. В органах федерации отдельные коммуны в зависимости от их величины и достигнутых прав играли неодинаковую роль.

Рядом с федерациями можно поставить отдельные крупные по размерам коммуны, также занимавшие значительную территорию, нередко окруженные стенами, достигшие высокой степени независимости. По территории, численности населения, уровню развития ремесленного производства и торговли (и, соответственно, прослойке торгово-ремесленного населения) эти коммуны были близки к небольшим городам, и подчас трудно провести грань между теми и другими.

Несмотря на зависимость от города — центра округи (а в XIII–XIV вв. большая часть коммун подчинялась городам) или духовного либо светского феодала, такие коммуны сохраняли широкую политико-административную автономию, в том числе и право на издание статутов. Таковы коммуны Ангиари (область Ареццо), Самбука (область Пистойи), федерация трех коммун Гамбасси (область Флоренции), федерация 52 коммун Сан-Пьеро ин Меркато (область Флоренции), лига 72 коммун Кьянти (область Флоренции), Монтагутоло (округа Сиены), федерация 61 коммуны — Фриньяно (Моденская округа), Совичилле — федерация более 50 коммун (округа Сиены) и многие другие.

Коммуны другого типа — организации, находившиеся почти в полном подчинении сеньора — светского или церковного феодала или же города. Должностные лица таких коммун обычно назначались сеньорами, низшая администрация — салтарии, кампарии, распоряжавшиеся общинными землями, — могла быть выборной. Сеньоры имели верховную и действительную собственность на угодья и все земли, находившиеся в пользовании членов коммуны, со всеми вытекающими отсюда последствиями: получение чинша и арендной платы, возможность отчуждения. Совет коммуны фактически был порой совещательным органом при сеньоре, выполнявшем его волю. Часть таких коммун также имела статуты, однако они издавались чаще всего самим сеньором или по договоренности с ним и с его разрешения. Главная цель статутов подобных коммун — фиксировать платежи коммуны сеньору, чтобы оградить ее членов от злоупотреблений. Сеньору жители были обязаны многочисленными повинностями. По своим размерам такие коммуны много меньше тех, которые мы отнесли к первому типу.

Из коммун, зависимых от светских или церковных сеньоров, можно назвать коммуны Саккомуро, Виковаро, Рипи Генаццано, Каве в Римской области (их сеньоры — Орсини, Колонна и Грамото), Мирандолу в Моденской округе (принципат феодального рода «Сыновей Манфреда», боковой ветвью которого было семейство Пико, главенствовал над мелкими сельскими коммунами), Карпи в той же округе, где под верховной властью феодальных правителей небольшого городка из семейства Пио находились многие сельские коммуны, хотя они в большей степени, чем в Мирандоле, сохранили свою самостоятельность. К подобному же типу коммун можно отнести и такие небольшие ассоциации, как Савиньяно, Иддиано, Виньола в Моденских Альпах. Вот как происходили выборы должностных лиц в таких коммунах. В 1208 г., когда по звону колокола жители Савиньяно собрались в церкви, епископ Модены объявил им, что он сам будет господином Савиньяно. и назначил на один год в качестве подеста своего вассала. Епископ сказал также, что он вместе с консулами составит статуты Савиньяно. В 1217 г. епископ Модены назначил подеста коммуны Виньолы. Правда, позднее, возможно, и эти коммуны Моденской округи добились права самостоятельного избрания своих должностных лиц (судя по статуту Модены 1327 г.)[117].

В округах Флоренции, Пистойи, Ареццо, Имолы и многих других городов Средней и Северной Италии (для первой это особенно характерно) существовали многочисленные коммуны небольших размеров, почти полностью зависимые от городских властей, с очень малой долей самостоятельности (их статуты, как правило, нам не известны). Таковы Монтали, Серравалле, Кастильоне, Торри, Фоссато и другие в дистретто Пистойи; Фильино, Чертальдо, Домена, Сесто, Борго Сан-Лоренцо да Муджелло, Монте Кроче и другие — в дистретто Флоренция и т. д.

Деление коммун на два типа в значительной мере условно, хотя в его основу мы положили такие критерии, как экономическая и политико-административная автономия коммун, порядок издания статутов и самая возможность иметь собственное законодательство, социальный состав жителей и, наконец, размеры территории и численность населения коммуны.

История сельских коммун — не плавная эволюция автохтонных организмов, не зависимых от внешней среды. Она наполнена непрерывной борьбой с феодалами — светскими и церковными, а позднее и с городскими коммунами. Те и другие стремились завладеть землями коммун, подчинить себе их членов и превратить их в своих подданных — держателей или налогоплательщиков, поставить в возможно более полную зависимость от себя выборные органы коммуны. Но было бы, безусловно, ошибочным ставить на одну доску феодалов и города. Политика городов в отношении сельских коммун, особенно на раннем этапе, в период их становления, который совпал с ростом и укреплением самостоятельности самих городских коммун и их напряженной борьбой с феодалами, сыграла несомненно положительную роль в жизни сельских коммун. В XII — начале XIII в. города нередко поддерживали крестьянские ассоциации в их тяжбах с феодалами из-за владения теми или иными общинными землями, отвергая притязания на эти земли светских и церковных сеньоров. Но известно и немало приговоров городских судов в пользу феодалов, предоставление последним земель на территории коммун. Горожане, а постепенно и городская коммуна в целом все более связывались с землевладением (если даже оставить в стороне тот факт, что в городе постоянно проживали и входили в состав городской администрации, особенно на раннем этапе, немало представителей феодальных фамилий), и поэтому городские консулы не всегда считали возможным и удобным для себя выступать против своих же соседей — владельцев леса, луга или пастбища.

Что же касается вопросов самоуправления и администрации сельских коммун, их налоговых и судебных функций, то города стремились изъять подобные прерогативы из рук духовных и светских феодалов с тем, чтобы затем постепенно подчинить сельские коммуны своей власти. Они лишали сеньоров политических, судебных и иных прав над общинными организациями. Так, в 1150 г. миланские консулы вынесли постановление, разрешающее коммуне Линате иметь своих кампариев (должностных лиц, осуществляющих надзор над общинными землями) без всякого вмешательства соседних феодалов. Были отвергнуты притязания окрестных феодалов и на судебную власть над Линате[118].

В решении судьи флорентийского подеста от 12 сентября 1218 г. епископу Флоренции запрещалось назначать главу коммуны Кастро Фьорентино, хотя ранее та же Флоренция признавала епископа сеньором этой сельской коммуны[119]. Графы Сеприо требовали от жителей коммуны Мендриксио поставок продовольствия и фуража, признания судебной власти графов, а также предоставления им постоя, утверждая, что эти права были даны им императором. Консулы Милана передали на усмотрение императора спор о том, должна ли коммуна Мендриксио выполнять указанные повинности. Они не признали судебной власти графов, сославшись на то, что император не имел тогда во владении земель коммуны, а члены ее издавна привыкли самостоятельно решать тяжбы, возникавшие между ними. Графам пришлось подчиниться этому решению, но уже через два года они вновь потребовали от жителей Мендриксио поставки фуража и продовольствия для армии. Но и на этот раз городские судьи Милана встали на сторону сельской коммуны, и иск графов был отвергнут[120].

Подобным образом городские власти поступали далеко не всегда: известны многие случаи защиты ими притязаний феодалов на административное и судебное главенство над коммуной. Пример — многочисленные решения городских судебных курий Флоренции, подтверждающие права епископа на назначение должностных лиц, судебную и административную власть над значительным количеством сельских коммун дистретто в конце XII — начале XIII в.[121]

На протяжении XII в. и особенно в XIII в. светские и церковные феодалы теряли политическое и экономическое господство над общинными организациями, приобретавшими статус сельских коммун. Но мы уже отмечали, что даже крупные коммуны-федерации, как правило, не оставались совершенно независимыми и автономными.