Чтение онлайн

Коммунисты, следуя заветам А. Грамши, после второй мировой войны последовательно проводили политику союза с трудящимися-католиками, так называемую политику протянутой руки. Важнейшим успехом этой политики явилось создание еще в годы Сопротивления единого профсоюзного центра — Всеобщей итальянской конфедерации трудящихся, объединившей три главных профсоюзных течения: коммунистическое, социалистическое и христианско-демократическое. В 1945 г. ВИКТ насчитывала в своих рядах 4,5 млн. человек, а в начале 1947 г. — 6 млн. человек. Руководство ВИКТ в 1945–1947 гг. осуществляли на паритетных началах представители трех течений: Дж. Ди Витторио (коммунист). О. Лиццадри (социалист), А. Гранди (левый католик). ВИКТ объединила не только промышленных рабочих, но также служащих, батраков, испольщиков, небольшой отряд крестьян-землевладельцев, представителей интеллигенции.

В ходе Сопротивления впервые в истории страны сложился боевой союз рабочих и крестьян в Северной и Центральной Италии, особенно союз с испольщиками. Организационно он был закреплен созданием в 1946 г. в рамках ВИКТ Конфедерации трудящихся земли (Конфедертерры), которая в 1946 г. объединяла 1,8 млн. трудящихся деревни. Национальная лига кооперативов, руководимая социалистами и коммунистами, объединяла 3 млн. членов[514]. При этом руководство компартии уже в 1945–1946 гг. считало возможным установление союза рабочего класса не только с деревенской беднотой, но и со всем крестьянством, рассматривая его не как тактический, а как стратегический, т. е. рассчитанный на длительный период[515]. Особое внимание компартия обратила на два специфических аспекта крестьянского вопроса в Италии: проблему Юга, т. е. союза с крестьянскими массами Юга, и проблему союза с католическим крестьянством (или, образно говоря, «проблему Ватикана»). Коммунисты провели большую работу по развитию партийных и профсоюзных организаций на Юге, вовлекая в них крестьянские массы.

Левое крыло ИСППЕ (Ненни, Моранди) после войны также выступило за решение Южной проблемы. Однако в практической деятельности социалистическая партия уделяла этим вопросам недостаточно внимания. В результате ее позиции среди трудящихся масс Юга были слабее, чем позиции ИКП.

Руководство коммунистической и социалистической партий, проводя политику союза с католическими массами, в первые послевоенные годы, как и в период Сопротивления, стремились установить этот союз не только снизу, но и сверху, т. е. с руководством ХДП. Условием такого пакта ИКП и левое крыло ИСППЕ считали единство действий двух рабочих партий. Лидеры правого крыла социалистов, напротив, уже тогда рассматривали возможный союз социалистической партии с ХДП как альтернативу политическому блоку коммунистов и социалистов.

* * *

В итоге Сопротивления серьезные сдвиги произошли среди интеллигенции. Ее передовая часть переходит на позиции марксизма и вступает в ряды рабочих партий. Значительные слои прогрессивной интеллигенции, оставаясь на идеалистических позициях, вместе с тем в политическом плане начинают сотрудничать с коммунистами и социалистами. Сопротивление привело к обновлению духовной жизни нации, к созданию новой прогрессивной культуры. В литературе, кино, живописи утверждается течение неореализма. В исторической науке, философии, эстетике крочеанство начинает сдавать господствующие позиции, уступая место все более растущему влиянию марксистской школы.

Особое влияние на развитие политической и духовной жизни послевоенной Италии оказало издание «Тюремных тетрадей» A. Грамши (начатое в 1947 г. и законченное в 1955 г.), в которых содержалась глубокая марксистская разработка проблем философии, истории, политики, культуры. Как отмечал Тольятти, решающее влияние на идейное развитие Грамши принадлежало B. И. Ленину и ленинизму[516]. Это отчетливо прослеживается и в «Тюремных тетрадях», где автор применял ленинский метод исследования, стремясь к всесторонности и конкретности, к подлинному историзму. Отличительной чертой его подхода явилось глубокое проникновение в диалектику взаимодействия национальных и интернациональных факторов — ив этом он также шел вслед за Лениным[517].

Значительное место в «Тюремных тетрадях» уделено проблемам марксистской философии. Грамши понимал исторический материализм как «философию практики», стремящуюся не только к познанию, но и к активному изменению действительности. Он пишет, что В. И. Ленин на деле двинул вперед философию как таковую тем, что он двинул вперед политическую теорию и практику[518].

Грамши сосредоточил огонь критики против идеализма Кроче, с одной стороны, и против вульгарного, экономического материализма — с другой. Он показал, что экономический материализм, абсолютизируя роль базиса в развитии общества и отрицая обратное воздействие надстройки, означает подмену законов диалектики «простыми законами механики», а в политике приводит к фатализму и недооценке революционной роли масс. Выступая против опасности метафизики, Грамши уделил большое внимание анализу обратного воздействия надстройки на базис, активной роли народных масс, особого места интеллигенции в обществе. Грамши критикует реакционную концепцию, согласно которой народ якобы извечно пассивен и лишь идеологи могут пробудить в нем элементы сознания. Он пишет, что даже в эпоху реакции нельзя говорить о полной пассивности народных масс, ибо народ накапливает внутренние силы для будущих действий. Грамши подчеркивает, что нельзя абсолютизировать элементы стихийности или сознательности народных масс. В поворотные моменты истории, когда массы вступают в активную борьбу, их сознательность усиливается и оказывает обратное воздействие на правящий класс. Если у Кроче история предстает как деятельность интеллектуальных групп, у Грамши она — прежде всего история народных масс.

Большое место в «Тюремных тетрадях» Грамши уделяет разработке проблем ленинской теории государства и революции применительно к условиям Западной Европы. Вопрос о национальном типе капитализма, о национальных путях революции Грамши исследует в свете более чем полувековой истории Италии, особенно эпохи Рисорджименто, с пристальным вниманием к аграрной проблеме, к крестьянскому вопросу. Опираясь на ленинскую теорию империализма, Грамши анализирует общеевропейский и специально — итальянский процесс развития государственно-монополистических форм капиталистического хозяйствования и управления. Размышляя над причинами поражения революционных выступлений пролетариата на западе в послеоктябрьский период, Грамши также обратился к ленинскому наследию. Ленин видел, что западноевропейская буржуазия обладала более мощной и стройной организацией, чем на Востоке, и проводила более гибкую политику в отношении рабочего класса[519]. Учитывая это своеобразие, Ленин советовал коммунистам Западной Европы сосредоточить внимание «на отыскании формы перехода или подхода к пролетарской революции»[520]. В этом же направлении развивается и мысль Грамши. Он писал, что механизм капиталистического государства в Западной Европе эволюционировал в сложную структуру, которую Грамши сравнивал с системой хорошо укрепленных «траншей» на первой линии фронта. Более прочную структуру, чем на Востоке, по мнению Грамши, имеет в Западной Европе и «гражданское общество» (институты буржуазной демократии, политические партии, экономические организации, церковь и т. д.), которое составляет как бы вторую «цепь крепостей и казематов»[521], обороняющих капиталистический строй и ослабляющих эффективность фронтальной атаки рабочего класса и его союзников. Из этого анализа Грамши делает вывод, что в Западной Европе рабочий класс должен сначала постепенно занять вторую линию укреплений («крепости и казематы»), т. е. осуществить свою гегемонию в различных звеньях «гражданского общества», а затем уже завоевать государство. Иными словами, Грамши считал, что на Западе революция примет форму длительного процесса, станет своего рода «позиционной войной» в отличие от «войны маневренной» (т. е. взятия власти штурмом) на Востоке.

По мнению Грамши, новой форме революционного процесса на Западе («позиционной войне») должен соответствовать и более широкий фронт сил рабочего класса и его союзников. «Мне кажется, — писал Грамши, — что Ильич понял необходимость превратить маневренную войну, победоносно примененную на Востоке в 1917 г., в войну позиционную, которая была единственно возможной на Западе… По-моему, это и означало бы осуществление «единого фронта»»[522].

Развивая ленинское понимание проблемы единого фронта, Грамши разрабатывает понятие «нового исторического блока» во главе с рабочим классом, блока, который должен прийти на смену старому правящему классу, а также определяет условия его формирования. Вслед за Лениным Грамши выделяет две неразрывные стороны диктатуры пролетариата: подавление свергнутых эксплуататоров и гегемонию — руководство массами трудящихся. «Лишь та социальная группа, — писал Грамши, — является господствующей над враждебными ей группами, которая стремится «ликвидировать» или подчинить их себе, не останавливаясь перед вооруженной силой, и которая одновременно выступает как руководитель союзных и родственных ей групп». При этом Грамши указывал на «философское значение понятия и самого факта гегемонии, разработанной и осуществленной Ильичем»[523].

Особое внимание обращает Грамши на ту роль, которую в системе союзов рабочего класса должна играть прогрессивная интеллигенция. Исходя из данного им анализа структуры интеллигенции, Грамши поставил задачу не только создать партийную интеллигенцию, прямо связанную с рабочим классом, но и завоевать на сторону последнего в качестве союзника традиционную интеллигенцию. Вопросы политики партии в области культуры разработаны Грамши в специальной тетради «Литература и жизнь нации».

Оценивая вклад Грамши в разработку марксистской революционной теории, П. Тольятти писал, что это — «новая глава в развитии ленинизма, которая сейчас обсуждается, над которой сейчас работает международное рабочее движение»[524].

Идейное наследие Грамши оказало огромное воздействие на все сферы итальянской национальной культуры и способствовало подрыву идейной гегемонии Кроче. «Наиболее важным фактом послевоенного периода, — пишет прогрессивный итальянский философ Э. Гарэн, — было чтение Грамши и включение посредством его работ марксистской проблематики в традицию итальянской культуры»[525].

От правительства Парри до роспуска комитетов национального освобождения

В период Сопротивления и после войны представители рабочего класса — коммунисты и социалисты входили в состав коалиционных правительств и оказывали определенное воздействие на направление их политики. Однако политическое руководство в правительстве оставалось в руках буржуазных и консервативных сил. В целом период коалиционных правительств можно охарактеризовать как период известного равновесия классовых и политических сил.

Освобождение Италии от фашизма поставило в повестку дня вопрос о путях дальнейшего политического развития страны. Левые партии национального антифашистского фронта взяли курс на превращение КНО в органы политической власти. Они потребовали, чтобы формирование нового правительства было поручено двум центральным комитетам национального освобождения.