Чтение онлайн

Кандидатуры на пост министров обсуждались на совещании представителей центрального (римского) КНО и КНОСИ в Милане в мае 1945 г. Ненни настаивал, чтобы формирование кабинета было поручено кандидату от социалистической партии. Коммунисты и представители Партии действия поддержали это требование. Однако оно встретило решительные возражения со стороны либералов и христианских демократов, которые считали, что пост председателя Совета министров должен занять представитель ХДП или же человек, стоящий «вне партий». Кроме того, они стремились ограничить функции КНО чисто консультативными вопросами и форсировали их замену выборными органами власти на местах. Союзная военная администрация вмешалась в конфликт и оказала давление на левое крыло национального фронта. Союзники запретили левым партиям проведение политических митингов в поддержку своих требований. Ненни даже подвергли временному аресту, а Тольятти были сделаны нарекания по поводу нарушения им этого запрета.

Во имя сохранения национальной антифашистской коалиции левые силы пошли на компромисс. 2 июня все партии подписали соглашение о том, что в новых условиях комитеты национального освобождения в коммунах и провинциях должны продолжать действовать в качестве консультативных органов при префектах и будут распущены после выборов в местные органы власти. Это соглашение открыло путь к разрешению министерского кризиса.

15 июня формирование нового правительства было поручено кандидату Севера, деятелю Партии действия Ферруччо Парри. Выбор кандидатуры не был случайным. В движении Сопротивления Парри был, по выражению Лонго, «одним из руководителей первого ранга»[526]. Председатель КНОСИ, организатор партизанских отрядов Партии действия, один из заместителей главнокомандующего Корпусом добровольцев свободы, человек кристальной чистоты и преданности идеалам борцов-антифашистов, Парри был для современников своего рода «символом Сопротивления»[527].

21 июня Парри сформировал свой кабинет. Пост заместителя премьер-министра и министра по созыву Учредительного собрания получил П. Ненни, пост министра иностранных дел — А. Де Гаспери, министра юстиции — П. Тольятти, министра промышленности и торговли — Дж. Гронки, министра финансов — М. Скоччимарро, министра сельского хозяйства — Ф. Гулло.

Участие коммунистов и социалистов в правительстве дало возможность осуществить ряд неотложных политических и экономических нововведений в интересах трудящихся. Тольятти, будучи министром юстиции, осуществил реформу судов присяжных заседателей. Был также принят разработанный им закон о ненаказуемости партизанских действий, относящихся к периоду Сопротивления.

В области сельского хозяйства по инициативе министра-коммуниста Ф. Гулло были осуществлены важные меры. Особым декретом был продлен срок действия всех сельскохозяйственных договоров, хозяевам временно было запрещено увольнять батраков или сгонять с земли арендаторов. Специальными декретами Гулло была запрещена субаренда и увеличена доля испольщика при разделе урожая. Кроме того, был подтвержден первый закон Гулло (1944 г.), согласно которому пустующие помещичьи земли по распоряжению местных префектов должны были передаваться во временное пользование крестьянским кооперативам на весьма льготных условиях. Декреты Гулло, хотя и носили паллиативный характер, тем не менее имели в тех условиях важное политическое значение — они дали толчок развитию крестьянского движения за землю и способствовали росту влияния коммунистов и социалистов в аграрных зонах Юга. Не случайно декреты Гулло встретили яростное противодействие со стороны помещиков, которые уступали закону лишь под натиском выступлений крестьянских масс.

В августе 1945 г. ВИКТ представила правительству Парри документ, утвержденный на конференции профсоюзных палат труда и содержавший неотложные требования трудящихся[528]. Одновременно на Севере — в Турине, Милане — летом 1945 г. прошли забастовки с требованием повышения зарплаты. Выступления трудящихся имели место и на Юге: в Бари, Корато, Андрии, Минервино[529]. В зонах латифундий началось стихийное движение крестьян за землю. Единство профсоюзного движения и участие представителей рабочего класса в правительстве позволили добиться некоторых экономических уступок для трудящихся. Из них наиболее существенной была надбавка на дороговизну к зарплате рабочих Северной Италии, послужившая потом основой для введения подвижной шкалы заработной платы[530].

В августе на специальной конференции ИКП были обсуждены вопросы восстановления итальянской экономики. Конференция не затрагивала программных, стратегических вопросов — их предстояло выработать съезду партии. Она наметила задачи, стоявшие перед коммунистами в период до созыва Учредительного собрания и до решения коренных социальных и политических проблем. В центре внимания конференции стоял вопрос: как помочь стране выйти из экономической разрухи, решить проблему безработицы, повысить выпуск продукции и на этой основе создать для народа элементарные условия жизни. В дискуссии на конференции ряд делегатов предлагал составить по примеру СССР государственный план восстановления и развития итальянской экономики, план, рассчитанный на социалистическую реконструкцию. Руководство партии, в том числе Тольятти, расценило это предложение как пропагандистское, не отвечавшее реальным условиям страны[531], как забегание вперед. Конференция в резолюции наметила следующие неотложные меры восстановления экономики страны: ввести на всех предприятиях, фабриках, в сельскохозяйственных имениях, а также в сфере торговли и финансов народный контроль в форме советов управления, и с их помощью добиваться повышения производства; усилить государственный контроль на крупных предприятиях, провести налоговую реформу и принять меры по укреплению лиры, поддерживать кооперацию в сельском хозяйстве. Конференция подчеркнула, что экономическая реконструкция должна быть проведена не в интересах привилегированной касты, но в интересах всей нации. Коммунисты стремились придать политике экономического восстановления антимонополистическую направленность, рассчитывая осуществить ее при единстве всех сил КНО[532].

Важную роль в восстановлении экономики страны в первые послевоенные годы играли советы управления. На заводах и фабриках, занятых рабочими, на предприятиях, брошенных хозяевами, советы управления целиком взяли на себя руководство производством; на других заводах представители советов управления вошли в состав заводской администрации. На туринском автомобильном заводе ФИАТ рабочий-коммунист Б. Сантья (соратник Грамши) был назначен одним из директоров предприятия. Хозяева рассматривали советы управления как временное явление. Коммунисты и социалисты, напротив, требовали их признания законом в качестве постоянных органов. Коммунисты опирались при этом на идеи Грамши о фабрично заводских советах как органах рабочего контроля и прямой демократии.

Представители католического профсоюзного движения в тот период также поддерживали лозунг советов управления, но видели в них органы классового сотрудничества. Активным поборником советов управления был один из лидеров социалистов Р. Моранди. Он разработал специальный законопроект о советах управления, который, однако, так и не был принят. Как отмечал впоследствии член руководства ИКП Дж. Амендола, ни ВИКТ, ни партии рабочего класса не приложили в тот период достаточных усилий, чтобы добиться признания советов управления[533]. Не удалось левыми партиям в период правительства Парри приступить и к более эффективным социально-экономическим преобразованиям. Подготовленные министром-коммунистом М. Скоччимарро законопроекты о прогрессивном налоге на имущество и финансовой реформе так и не были проведены вследствие сопротивления промышленников. Предложение министров-коммунистов начать экономические реформы в области сельского хозяйства также не было принято Парри, который ссылался на сопротивление буржуазных партий.

Огромные трудности встретила и политика Парри, направленная на чистку государственного аппарата от фашистских элементов. Саботаж чистки со стороны консервативных сил на местах приводил к массовому протесту со стороны трудящихся масс и к вмешательству союзной военной администрации, которая подавляла народную инициативу. Государственный аппарат саботировал мероприятия правительства Парри. Столкнувшись с этими трудностями, Парри стремился упрочить политическую базу своего правительства, опираясь на систему КНО. Этот курс был поддержан левыми силами, но встретил противодействие партий консервативного крыла, которые заявляли, что КНО якобы таят в себе угрозу двоевластия и анархии и потому должны быть как можно скорее заменены органами выборной администрации. К тому же политика опоры правительства на КНО столкнулась и с трудностями иного порядка. Дело в том, что Север страны, где КНО были тесно связаны с массами и где в них преобладающие позиции занимали левые партии, все еще находился под управлением союзной военной администрации, был отделен от остальных районов Италии «санитарным кордоном» и потому не мог быть непосредственной опорой кабинета Парри. В то же время на территории, находившейся под управлением итальянского правительства, особенно в Южной Италии, в силу хода событий (движение Сопротивления не успело здесь развиться до прихода союзников) КНО не получили массового характера и в них преобладали консервативные элементы.

Стремление левых партий перенести опыт КНО Северной Италии на остальные районы страны также осуществить не удалось. Конгресс КНО Северной Италии, проходивший в Милане с 31 августа по 2 сентября, заявил, что КНО должны осуществлять связь между правительством и массами, стать органами сплочения масс и проведения экономической реконструкции. Однако вследствие разногласий между партиями конгресс не мог сформулировать конкретной программы деятельности КНО. Не удалось провести и общенациональный конгресс КНО при участии КНОСИ и центрального (римского) КНО. Вскоре центр политической борьбы переместился из КНО в Консультативную ассамблею, открывшуюся 25 сентября 1945 г. Это был временный (до созыва Учредительного собрания) совещательный орган при совете министров, созданный в соответствии с декретом коалиционного правительства 1944 г. Депутаты ассамблеи были назначены правительством Бономи вскоре после национального восстания и представляли все партии КНО и демократические массовые организации.

Палаццо Монтечиторио, где проходили заседания Консультативной ассамблеи, стало местом жарких дебатов. Депутаты левых партий, поддерживая правительство Парри, требовали скорейшего созыва Учредительного собрания, которое, по их мнению, должно было не только решить вопросы конституционного устройства страны, но и провозгласить демократические социальные реформы. ИКП и ИСППЕ провели в середине октября совместные митинги в поддержку этого лозунга. Либералы и христианские демократы в свою очередь настаивали, чтобы сначала были избраны муниципалитеты. Чтобы достичь решения ассамблеи по этому вопросу, Парри предложил компромиссную платформу: провести выборы в Учредительное собрание весной 1946 г., а до этого — выборы в местные органы власти. Руководство ИКП и ИСППЕ поддержало предложенную платформу. Это дало возможность совету министров заявить, что Учредительное собрание должно быть созвано не позже апреля 1946 г., а административные выборы — в течение 1945 г. Таким образом, главный политический лозунг Сопротивления— созыв Учредительного собрания — обрел форму законодательного установления. Однако эта цель была достигнута ценой важной уступки, так как сроки деятельности КНО были предопределены, что ослабило позиции правительства Парри. Промышленники и аграрии перешли в контрнаступление против мероприятий правительства. Либералы и христианские демократы начали его обвинять в «неэффективности». В ноябре 1945 г. министры-либералы вышли из кабинета Парри — начался затяжной правительственный кризис. Левые партии приложили все усилия, чтобы спасти правительство. Несмотря на запрет союзнических властей, в конце ноября на Севере состоялись политические забастовки и демонстрации в защиту правительства Парри[534]. Исход борьбы решила позиция ХДП, которая поддержала требования либералов. 24 ноября Парри вынужден был подать в отставку.