Чтение онлайн

Впервые со времен «национальной политики» Оттава приняла кардинальные экономические решения, шедшие вразрез с интересами транснационального капитала и потребностями Соединенных Штатов. Собственно говоря, из энергокризиса Канада благодаря гибкой и хорошо продуманной правительственной политике извлекла выгоды. Ее влияние на мировом энергетическом рынке и в мировой политике увеличилось.

Внутри федерации кабинет у Трюдо пришлось столкнуться с эгоистическими действиями нефтегазовых провинций — Альберты и Саскачевана. Их необычайно возросшую нефтеренту Оттава обложила пошлиной, размеры которой неуклонно увеличивала. Эдмонтон и Реджайна пригрозили сокращением вывоза топлива в Центр и на Восток страны и пообещали обжаловать действия центра в Верховном суде. В Альберте даже родилось выражение «Пусть восточные бастарды померзнут в темноте». Оно всецело отражало настроения нефтебизнеса, местных парламентов и значительной части населения. Ничуть не меньшим было ответное возмущение жителей густонаселенной Центральной и Восточной Канады. Премьеров Альберты и Саскачевана Питера Лоухида и Аллана Блейкни стали сравнивать с коварными и корыстными ближневосточными шейхами.

Трюдо и его министры сумели достичь компромисса. Они согласились повышать внутренние нефтецены не реже раза в год, но медленнее, чем на мировом рынке. Часть нефтяной пошлины Оттава стала передавать провинциям на нужды их обрабатывающей промышленности. Оттаву в этом вопросе поддержали шесть нефтепотребляющих провинций от Онтарио и Квебека до Ньюфаундленда. Под влиянием Трюдо даже две западные провинции — Манитоба и Британская Колумбия отмежевались от «голубоглазых шейхов».

Чувствуя себя изолированными, «шейхи» Лоухид и Блейкни отступили. Они поддержали федеральные программы экономии природных ресурсов и тепла и охраны окружающей среды. Они отказались от намерения оспорить законность энергетической политики Оттавы в Верховном суде. Единство страны было сохранено — на сей раз мирным путем, без применения федеральных войск.

Тогда же парламент принял первый в канадской истории закон о режиме иностранных капиталовложений (1974). В Оттаве было создано Агентство проверки иностранных инвестиций, получившее право запрета покупки канадских предприятий иностранцами. Будущие покупатели отныне обязаны были доказывать, что предполагаемая сделка принесет Канаде ощутимую выгоду в виде увеличения занятости, производительности труда и др. Закон был умеренным — он касался только крупных и средних фирм.

Агентство нельзя было упрекнуть в дискриминационной политике — оно утверждало львиную долю предполагавшихся сделок. Но процедура проверки была закрытой, долгой и дорогой, а ее результаты было нельзя оспорить в суде. Вскоре многие иностранцы начали отказываться от планов покупки канадских фирм, что и входило в замыслы создателей Агентства.

Федеральное правительство выполняло одну за другой рекомендации Уолтера Гордона и Мелвилла Уоткинса.

Другой принятый тогда же закон расширил налоговые льготы фирм, большинство директорских постов и активов которых принадлежит канадским гражданам, и фирм, выкупающих активы у филиалов ТНК. Эти нормы были с одобрением встречены национальным капиталом густонаселенного Онтарио. Вскоре аналогичные законы были приняты тремя крупными провинциями — Онтарио, Британской Колумбией и Саскачеваном.

Активность и плодотворность действий кабинета меньшинства поразили канадцев. Перед избирателями предстало не слабое, запутавшееся в проблемах правительство, а сплоченная и предприимчивая команда, умело руководящая страной в согласии с большей частью населения. Даже леворадикальная печать назвала его «наилучшим во всей канадской истории». Такую оценку дал журнал «Канадиан дайменшн», обычно недовольный всем и вся. Когда через 20 лет у рядовых канадцев спрашивали, помнят ли они о правительстве 1973 г., типичный ответ звучал так: «Конечно, помним! Оно было отзывчивым и заботилось о народе». А ведь правительство пробыло у власти всего 18 месяцев.

Между тем новые демократы, никогда не управлявшие страной, преисполнились уверенностью в том, что кабинет выполняет их требования слишком медленно и неохотно. (Трюдо уклонился от национализации иностранных компаний, полагая, что качество товаров и услуг от этого не возрастет.) В свою очередь правые либералы тяготились зависимостью от социалистов.

В мае 1974 г. НДП и консерваторы вынесли кабинету вотум недоверия. Последовали внеочередные выборы. Согласованно действовавшие под руководством Дейви федеральные либералы победили с абсолютным большинством. Трюдо стал живой легендой. Он приобрел широкую известность как лидер, преодолевший историческую тенденцию к формированию слабых правительств меньшинства.

Тем временем весь западный мир вступил в циклический кризис, перешедший в затяжной застой. Одновременно росли инфляция и безработица. Экономические потрясения вызвали сдвиг вправо в массовом политическом сознании. «Уступки НДП придали либералам социалистическую окраску. Доверие бизнеса к правительству упало. Оно нуждается в восстановлении», — недвусмысленно писала после выборов 1974 г. газета деловых кругов «Файненшнл тайме», прозванная «предпринимательской библией». Предпринимателям было о чем тревожиться. К 1975 г. их прибыли росли в четыре — пять раз медленнее зарплаты. Оппозиция справа требовала уменьшения доли трудящихся в национальном доходе, снижения федеральных расходов, ограничения налогового бремени. В правительстве того же требовали правые либералы во главе с Тернером и Шарпом.

Но инерция государственного регулирования успела превратиться в материальную силу. Дорожа поддержкой среднеоплачиваемых слоев, кабинет промедлил с уступками миру бизнеса. Тернер и Шарп ушли в отставку. С их уходом в кабинете не осталось лиц, пользовавшихся доверием предпринимательских кругов.

Борясь с инфляцией, вышедшей на уровень 15% в год, правительство в 1975 г. узаконило контроль над ценами и доходами, правда, в мягком варианте — он не распространялся на жилье, землю, социальные выплаты. За три года действия контроля ежегодные темпы инфляции удалось уменьшить до 8–9%. Но общая безрадостная экономическая обстановка вызвала не укрепление популярности правительства, а ее падение.

Более всех недовольны были правые круги. Их недовольство перешло в открытую враждебность после неосторожного телеинтервью Трюдо в конце 1975 г. Премьер-министр сообщил о намерении Оттавы продолжить и даже увеличить вмешательство в рыночные процессы. Интервью тут же осудили все предпринимательские союзы и многие газеты. Владельцы нескольких фирм публично призвали переводить капиталы в США. Премьер-министра стали сравнивать с Юлием Цезарем, Бонапартом и Гитлером. Еще откровеннее выразился крупный инвестиционный делец Стивен Ярисловски: «Трюдо должен уйти».

Пока правительство пыталось успокоить взволнованных предпринимателей, грянул гром из «прекрасной провинции». Очередные провинциальные выборы 1976 г. ознаменовались полной победой массовой Квебекской партии, — не замеченной в злоупотреблениях. Ее программа включала отказ независимого Квебека от армии и от членства в НАТО и НОРАД.

Произошло то, что ранее считалось немыслимым. Впервые во всем западном мире на демократических выборах победила этнонациональная просепаратистски настроенная партия (в Испании и Великобритании аналогичные события последовали позже). Ставший провинциальным премьером Левек торжественно отметил победу на монреальском стадионе и объявил, что в ближайшее время состоится референдум о будущем статусе провинции.

Ошарашена была не только вся Канада. Растерянность и тревога докатились до Уолл-стрита и Белого дома. Ведь речь шла о вероятном появлении на северной границе США нового нейтрального государства. Американский посол немедленно позвонил на Сассексдрайв, 24: «Квебек может стать северной Кубой».

Премьер-министр реагировал так: Оттава готова к переговорам с Квебеком о чем угодно, кроме отделения провинции. Тем самым он увлек Левека в русло затяжных переговоров. Одновременно кабинет Трюдо увеличил численность армии на 5 тыс. человек и купил в Швейцарии лицензию на выпуск маневренной бронетехники, предназначенной «для уличных боев и патрулирования».