Чтение онлайн

Церковь, как все служители государства, получила свою долю от щедрот победителя. Наполеон постановил – по предложению Камбасереса, временно управлявшего министерством по делам религии, – что количество дополнительных церквей следует довести с 24 до 30 тысяч, дабы распространить благодеяния Церкви на все части Империи. Кроме этого, заметив, что карьера священника стала менее популярной, он предоставил 2400 стипендий мелким семинариям. Наполеон хотел дать понять Церкви, что если у него с ее главой и имеются некоторые раздоры мирского свойства, в духовном отношении он по-прежнему расположен служить ей и защищать ее.

Столь много заботясь о других, император тем не менее пошел и на меру, выгодную, казалось бы, только его личной славе. Он согласился с желанием, вызванным искренней любовью одних и угодничеством других, изменить название Гражданского кодекса и назвать его Кодексом Наполеона. Несомненно, это был тот самый случай, когда титул был заслужен, ибо Кодекс был творением Наполеона в такой же мере, как победы при Аустерлице и Йене. В Аустерлице и Йене у него были солдаты, предоставившие ему свои жизни, при составлении Кодекса у него были юрисконсультанты, предоставившие ему свои знания; но именно благодаря его воле и верности суждений великий труд был доведен до завершения. И если Юстиниан, который сражался своими генералами и думал своими министрами, смог дать кодексу римского права свое имя, Наполеон тем более имел право назвать своим именем кодекс французских законов. К тому же имя великого человека защищает хорошие законы в той же мере, в какой хорошие законы защищают память о великом человеке. Одновременно Наполеон написал своим братьям и сестрам, подчиненным его влиянию, обязав их ввести в действие этот кодекс справедливости и гражданского равенства в их государствах. Он предписал принять его во всей Италии, брату Луи рекомендовал принять его в Голландии, а брату Жерому – в Вестфалии. Короля Саксонии, Великого герцога Варшавского, он призвал ввести его в действие в восстановленной Польше. Кодекс уже изучали в Германии и, несмотря на отвращение, какое эта страна должна была испытывать в то время ко всему французскому, все сердца в ней откликались на точность, ясность и последовательность Кодекса, который к тому же восстанавливал справедливость в семье и прекращал феодальную тиранию в ней. В Гамбурге принятия Гражданского кодекса потребовало само население, его ввели и в Данциге. Бремен и ганзейские города тоже объявили о скорейшем его принятии. Князь-примас во Франкфуртском княжестве и король Баварии в своем выросшем не так давно королевстве повелели изучить его, дабы внедрить в умы прежде внедрения в обиход. Великий герцог Баденский принял его в своем герцогстве.

Так Франция возмещала ущерб человечеству за пролитую во время войны кровь и несколько компенсировала зло, которое причинила нынешнему поколению, тем великим благом, которое обеспечила поколениям будущего.

Таковы были занятия Наполеона после возвращения из Тильзита, такова была Франция в его правление. Большинство принятых им решений не могли обойтись без содействия законодательной власти. Он не собирал ее уже более года, и ему не терпелось созвать Законодательный корпус. Сессию решили открыть 16 августа, на следующий день после Дня святого Наполеона. Пятнадцатое августа стало для Парижа и для всей Франции подлинным праздником. Все еще радовались наступлению мира, ибо едва миновал месяц, с тех пор как весть о его подписании дошла до Парижа. К радости от возвращения мира на континент присоединялась надежда на мир морской. Присутствие Наполеона в Париже уже произвело свое обычное действие. Всё пришло в движение, денег было в избытке. Богачи, только что созданные его рукой, строили элегантные дворцы и заказывали для их украшения пышную обстановку. Их жены пригоршнями швырялись золотом у торговцев роскошью. Возвещали о долгом пребывании двора в Фонтенбло, куда пригласили всё высшее общество Парижа и где ожидались празднества, которых была лишена зима. Живо трогала сердца и национальная слава, сообщая всеобщей радости возвышенный характер.

Шестнадцатого августа Наполеон прибыл в Законодательный корпус в окружении своих маршалов, при огромном стечении народа, и предстал перед Государственным советом, Трибунатом и членами Законодательного корпуса. Талейран, как великий вице-электор, привел к присяге вновь принятых членов Законодательного корпуса. Затем император ясным и проникновенным голосом произнес следующую речь:

«Господа представители департаментов в Законодательном корпусе, господа трибуны и члены Государственного совета!

Новые войны, новые победы, новые мирные договоры изменили политический лик Европы со времени вашей последней сессии.

Бранденбургский дом, составивший заговор против нашей независимости, правит до сих пор только благодаря искренним дружеским чувствам, внушенным мне могущественным северным императором.

На Эльбе будет править французский принц: он сумеет примирить интересы своих новых подданных со своими главными и священнейшими обязанностями.

Саксонский дом вновь обрел независимость, утраченную пятьдесят лет назад.

Народы герцогства Варшавского и города Данцига вновь обрели родину и права.

Все народы радуются безвозвратному уничтожению вредоносного влияния Англии на континент.

Франция соединилась с народами Германии законами Рейнского союза; с народами Испании, Голландии, Швейцарии и Италии – законами нашей федеративной системы. Наши новые отношения с Россией скреплены взаимным уважением обоих великих народов.

Во всем, что я сделал, я руководствовался исключительно счастьем моих народов, более дорогим мне, нежели моя собственная слава.

Я желаю мира на море. Горечь воспоминаний не повлияет на мои решения. Я не могу питать злобу к народу, ставшему игрушкой и жертвой раздирающих его партий, обманутому относительно его положения и положения его соседей.

Но какой бы исход морской войны ни был предрешен Провидением, для моих народов я всегда останусь всё тем же, и мои народы всегда будут достойны меня.

Французы, ваше поведение в то время, как ваш император был удален от вас более чем на пятьсот лье, усилило мое уважение к вам. Я ощутил гордость от того, что я первый среди вас. Вы думали обо мне все десять месяцев, что я находился вдали от вас и среди опасностей, и знаки любви, которые вы мне выказывали, постоянно возбуждали во мне самые горячие чувства. Заботы о моей безопасности трогали меня лишь в силу вашей заинтересованности в ней и ее значения для вашего будущего. Вы добрый и великий народ.

Я задумал различные меры для упрощения и усовершенствования наших учреждений.

Нация ощутила самые благоприятные последствия учреждения Почетного легиона. Я создал имперские титулы, чтобы придать новый блеск моим главным подданным, почтить выдающиеся заслуги выдающимися наградами и помешать возвращению феодальных титулов, несовместных с нашими законами.

Доклады министра финансов и министра Казначейства расскажут вам о расцвете наших финансов. Бремя поземельного налога для моих народов будет в значительной мере облегчено.

Министр внутренних дел расскажет вам о работах, начатых и завершенных. Однако гораздо важнее то, что остается сделать, ибо я хочу, чтобы в результате осуществления задуманной мной системы во всех частях Империи, даже в самых последних деревушках, возросли благоденствие граждан и стоимость земли.

Господа депутаты Законодательного корпуса, я вправе рассчитывать на вашу помощь для достижения этого великого результата».

Эта речь была выслушана с живым волнением и сопровождалась бурными рукоплесканиями. Наполеон возвратился в Тюильри в сопровождении такой же толпы, приветствуемый теми же радостными кликами.

В последующие дни были внесены законы, которые устанавливали бюджет 1807 года в 720 миллионов доходов и расходов; возвращали стране в том же 1808 году 20 миллионов поземельного налога; регулировали содействие департаментов грандиозным общественно полезным работам; учреждали Счетный суд и утверждали Торговый кодекс. На рассмотрение Сената были представлены меры, касающиеся учреждения новых титулов, чистки магистратуры, объединения Трибуната и Законодательного корпуса. По представлении законов министр внутренних дел зачитал доклад о положении дел в Империи.

Законодательный корпус без промедления приступил к работе, продолжавшейся со спокойствием и быстротой, присущими чисто формальным обсуждениям, ибо серьезный анализ предложенных законов происходил в другом месте: на совместных заседаниях Трибуната и Государственного совета. В продолжение этой короткой сессии, которая удерживала Наполеона в Париже и вынуждала откладывать отъезд в Фонтенбло, он отпраздновал бракосочетание принцессы Екатерины Вюртембергской с Жеромом. Юная принцесса, которой однажды назначалось стать примером всем супругам в невзгодах, одаренная самыми благородными достоинствами, прекрасная и величественная, гордая, как ее отец, но нежная и преданная долгу, 20 августа прибыла в замок Ренси близ Парижа, несколько взволнованная ожидавшим ее положением при дворе, блеск и могущество которого в Европе никто не отрицал, но который представляли местопребыванием грубой силы. При ней не было никого из слуг, окружавших ее с детства. Двадцать первого августа Наполеон встретил ее у подножия лестницы Тюильри. Она хотела склониться перед ним, но он заключил ее в объятия и затем представил императрице, всему двору и приглашенным в Париж депутатам нового королевства Вестфалия. На следующий день молодых супругов сочетал гражданским браком великий канцлер Камбасерес, а через день они приняли брачное благословение в часовне Тюильри от князя-примаса Карла Дальберга, привязанного к Наполеону и из благодарности прибывшего лично освятить новую германскую монархию, основанную на севере Рейнского союза, президентом которого он являлся.