Чтение онлайн

Тем временем генерал Бертран переправлялся через Шпрее в Нидер-Гурке, у подножия холмов, где находился лагерь Блюхера. Ему удалось перебраться через реку, которая в этом месте разделяется на несколько заболоченных рукавов, но когда он взобрался на высокий правый берег и дебушировал перед корпусом Блюхера, то вынужден был остановиться, ибо оказался перед чрезвычайно сильной позицией, обороняемой самой энергичной частью прусской армии. Тем не менее он занял один из холмов на правом берегу Шпрее и расположил на нем 23-й полк, который прикрывала с левого берега вся наша артиллерия.

К шести часам вечера первая линия неприятеля полностью перешла в наши руки. Справа Удино перебрался через Шпрее и захватил у русских гору Тронберг; в центре Макдональд захватил каменный мост Бауцена и сам город, а Мармон, перейдя через Шпрее, закрепился на берегу ручья перед второй линией неприятеля. Слева Бертран обеспечил себе выход за Шпрее перед холмами, занятыми Блюхером и образующими важнейшим пункт второй позиции. Результат, к которому стремились французы, был достигнут, и без больших потерь. Первый бой закончился так, как желали французы, и поскольку Ней тем временем прибыл в Кликс, всё обещало успех и на следующий день, хотя сражение ожидалось тяжелейшее.

Наполеон вступил в Бауцен в восемь часов вечера, ободрил перепуганных жителей и разбил лагерь снаружи, среди своей гвардии, вставшей в несколько каре. Он всё подготовил к завтрашней атаке.

С участка, захваченного после перехода через Шпрее, можно было составить более точное представление о второй позиции, которую предстояло захватить. Намечавший основные ее очертания ручей Блезауэр спускался с темных гор справа и огибал возвышенность, на которой располагался Бауцен, протекал среди ив и тополей мимо Надельвица, Нидер-Кайне и Базанквица, перед которыми расположился накануне маршал Мармон. Добравшись до нашего левого фланга у Креквица, ручей поворачивал к лесистым холмам, на которых занял позицию Блюхер, огибал их сзади и у деревни Прейтиц поворачивал к Шпрее через просторную равнину, усеянную лугами и прудами.

Левый фланг русских, состоявший из бывшего корпуса Милорадовича, корпуса Витгенштейна и дивизии принца Вюртембергского, отошел на одну из гор в истоках Блезауэра и оборонял ее от нашего правого фланга, расположившегося на Тронберге. Центр, состоявший из русской гвардии и резервов и оборонявший середину позиции, разместился за Блезауэром в Башюце, на возвышенном участке за Надельвицем и Нидер-Кайне, расположившись под защитой множества редутов и сильной артиллерии. Центр союзников представлял собой амфитеатр, ощетинившийся пушками, и, чтобы атаковать его, Мармону, гвардии и Макдональду, формирующим наш центр, нужно было спуститься с плато Бауцена, перейти через Блезауэр в Нидер-Кайне или Базанквице, пересечь под ужасающим навесным огнем заболоченный луг и без всякого прикрытия захватить увенчанную редутами высоту Башюца.

Правый фланг союзники расположили не за Блезауэром, а перед ним. Придавая большое значение лесистым холмам, меж которыми Шпрее пробиралась на равнину и позади которых протекал Блезауэр, они оставили на них Блюхера, так что оконечность линии не отступала с Блезауэром, а образовывала перед ним выступ. На нем и располагался Блюхер с 20 тысячами человек, поджидая Бертрана. На левом фланге Блюхера в Креквице располагались измученные остатки войск Клейста и Йорка, а позади него на обратной стороне холмов – прусская пехота и часть русской кавалерии, прикрывавшие его тылы. Наконец, на простиравшейся за холмами сырой зеленой равнине, среди которой сливаются Шпрее и Блезауэр, на невысоком холме, увенчанном ветряной мельницей, располагался Барклай-де-Толли с 15 тысячами русских. Он должен был противостоять атакам Нея, всё значение которых союзники еще не могли оценить.

Таким образом, французам предстояло захватить весьма грозную совокупность позиций. На правом фланге Удино должен был удержаться на захваченном Тронберге и даже пройти за него; в центре Макдональд и Мармон, опиравшиеся на гвардию, должны были перейти через Блезауэр, под огнем русских редутов Башюца пересечь луг и захватить редуты. На левом фланге перед Бертраном стояла труднейшая задача: выбить Блюхера с занимаемых им холмов. Выполнение этих трех атак, с форсированием столь многочисленных препятствий, за которыми расположились исполненные решимости 100 тысяч русских и пруссаков, могло оказаться гибельным, если бы французы атаковали позиции неприятеля только с фронта. Но Наполеон рассчитывал на Нея, прибывшего вечером в Кликс с 60 тысячами человек. Маршал должен был перейти через Шпрее в Кликсе, пересечь просторную равнину на крайнем левом фланге французов и на крайнем правом фланге союзников, форсировав все препятствия на своем пути, пройти за холмами, занятыми Блюхером, и двинуться в направлении колокольни Хохкирха, видневшейся в самой глубине поля битвы.

Ней получил приказ выдвигаться ранним утром. Грохота его пушек и ожидал Наполеон, чтобы дать сигнал к атаке Бертрану и Мармону. Если Ней подоспеет в Клейн-Бауцен вовремя, Блюхера можно будет не только оттеснить, но и захватить. Но даже отступление последнего могло предрешить отступление всей неприятельской армии.

Таковы были диспозиции Наполеона накануне второго дня сражения. Войска расположились на ночь на захваченных участках с полной уверенностью в результате завтрашнего дня. Наполеон встал на бивак вместе с гвардией на плато Бауцена, откуда ему были видны все позиции неприятеля, кроме участка, через который собирался пройти Ней, скрытого от него холмами, занятыми прусской армией. Наполеон задавался вопросом, не будет ли предотвращено новое сражение ответом на его письмо от 18-го числа, в котором он предлагал перемирие и сообщал об отправке Коленкура для переговоров. Но к вечеру 20 мая он еще не получил ответа, – то ли потому, что Коленкура не допустили к императору Александру, то ли потому, что предпочли еще раз попытать удачи в сражении. Второе предположение больше нравилось Наполеону, ибо он был уверен, что новое сражение заставит задуматься и самых строптивых его врагов. Как бы то ни было, Наполеон предался отдыху, как имел обыкновение поступать накануне великих сражений.

Прямо напротив его позиции, в почтовом доме Ней-Пуршвица, расположились государи-союзники, которым было совсем не до сна. Они беспокоились, как случается с неопытными людьми перед лицом опасности, и всю ночь обсуждали создавшееся положение. Они твердо решили дать второе сражение. Получив письмо о перемирии и миссии Коленкура, они тотчас вынесли решение по этому предмету. Поняв, что, если допустят к себе Коленкура, Австрия тотчас почувствует сильнейшие подозрения, не преминув увидеть в его миссии вероятность прямого соглашения между Францией и Россией, они приняли решение вежливо отослать Коленкура к Штадиону как к представителю посреднической державы, ответственной за все переговоры, и повременить с ответом до той минуты, когда станет известен результат сражения. Ведь если бы они согласились на перемирие, прежде чем будут принуждены к нему самой настоятельной необходимостью, партия германских патриотов, которая прямо руководила прусской армией и косвенно армией русской, разразилась бы криками негодования.

Решившись на сражение, государи-союзники принялись обсуждать шансы на победу. Король Пруссии не обольщался, однако император России обольщался весьма, будучи исполнен воинского пыла, не дававшего ему покоя. Александр фактически завладел верховным командованием и номинально, дабы осуществлять его с большим удобством, пожаловал его графу Витгенштейну, вдохновляемому Дибичем. Настоящее командование должно было принадлежать несгибаемому Барклаю-де-Толли, по причине его прошлой деятельности и звания, но от него избавились, назначив ему отдельную роль на крайнем правом фланге, на топких участках между Блезауэром и Шпрее, у упоминавшейся ранее ветряной мельницы.

Дискуссия между Александром и многочисленными русскими и прусскими офицерами, по очереди сообщавшими ему свое мнение, коснулась как раз позиции Барклая-де-Толли. Левый фланг под началом Милорадовича чрезвычайно усилили; центр прикрывался редутами Башюца и оборонялся русской Императорской гвардией. Правый фланг на холмах, по словам Блюхера, был неодолим, и пруссаки клялись, что благодаря им эти холмы станут новыми германскими Фермопилами. Но сможет ли Барклай-де-Толли остановить Нея, который, похоже, направляется в его сторону? Вот в чем состоял основной вопрос. Александр был убежден, что Наполеон хочет отобрать у него опору на горы, и поэтому не желал ослаблять левый фланг. Однако Мюффлинг, выдающийся офицер Главного штаба, тщательно разведавший участок, настаивал на том, что Барклаю-де-Толли грозит опасность, и в конце концов вынудил прислушаться к себе Александра, склонного, впрочем, выслушивать всех из доброжелательности характера и честного желания во всем разобраться. Но ответ Витгенштейна о том, что Барклай-де-Толли располагает 15 тысячами человек, успокоил Александра, а вместе с ним и весь Главный штаб, за исключением Мюффлинга. Затем, поскольку уже начало светать, обсуждение пришлось закончить и все отправились на свои посты.

Раскаты ужасающей канонады уже заполняли огромное пространство поля битвы. Маршал Удино на правом фланге находился на высотах Тронберга, которые захватил накануне, и сражался за них с русскими Милорадовича. В центре Макдональд и Мармон стояли неподвижно, соединенные меж собой каре гвардии и опиравшиеся сзади на кавалерию Латур-Мобура, ожидая приказов Наполеона, который сам ожидал успешного завершения маневра, порученного Нею. Слева Бертран, завершив начатый накануне переход через Шпрее, взбирался с тремя дивизиями на обрывистый правый берег под защитой артиллерии левого берега. Но решающее событие дня происходило двумя лье ниже, в Кликсе, где Нею удалось переправиться через Шпрее и оттеснить аванпосты Барклая-де-Толли.