Чтение онлайн

После перехода Нея через Шпрее на его правом фланге оказались холмы, занятые Блюхером, прямо перед ним – позиция с ветряной мельницей, на которой расположился Барклай-де-Толли, а слева – заболоченные берега Блезауэра. Ней решительно двинулся прямо к ветряной мельнице. Направо, к Плисковицу, он отрядил одну из трех дивизий корпуса Лористона под командованием Мезона, дабы она попыталась взобраться на холмы, усеянные артиллерией и прусскими мундирами. Налево Ней послал две другие дивизии Лористона под командованием его самого, дабы они перешли через Блезауэр ниже Глейна и обошли неприятельскую позицию.

Выдвинувшись и перейдя через Шпрее на рассвете, Ней уже ранним утром атаковал позицию Барклая-де-Толли. Последний забросал его ядрами, ибо пушек у него было едва ли не больше, чем солдат. Будучи вынужден охранять весьма протяженную линию, от подножия холмов, где находился Блюхер, до просторных лугов, через которые протекал Блезауэр, Барклай-де-Толли располагал у мельницы не более чем 5–6 тысячами человек. Но ядра не остановили Нея. Он продолжил движение к ветряной мельнице и сумел опрокинуть Барклая-де-Толли. Рядом с Барклаем в ту минуту находился Мюффлинг, так старавшийся привлечь внимание Александра к этой части позиции. Сделавшись свидетелем сопротивления Барклая и грозивших ему опасностей, он отправился к Блюхеру за помощью. Барклай же, опасаясь, что будет отброшен в беспорядке, если попытается продержаться перед Блезауэром, перешел через ручей в Глейне и стал располагаться на склоне высот в глубине поля битвы, дабы защитить от французов дороги на Вуршен и Хохкирх, которыми должна была двигаться армия союзников при отступлении. Там он столкнулся с войсками Лористона, явившимися докучать ему, но выгоды участка позволили генералу держать оборону.

Завладев ветряной мельницей, Ней двинулся вправо, чтобы захватить с тыла холмы, где он заметил массу прусских войск, и оказался перед деревней Прейтиц, расположенной на Блезауэре, как раз в том месте, где ручей, обогнув сзади позицию Блюхера, поворачивает на равнину. Он захватил Прейтиц силами дивизии Суама, но после вступления в деревню начал испытывать некоторые сомнения относительно дальнейших действий. Ней хорошо видел в глубине колокольню Хохкирха, но на пути к ней располагались массы неприятельской конницы, которым он мог противопоставить лишь немногочисленную легкую кавалерию. Слева на выгодной позиции расположился Барклая-де-Толли, а справа на холмах – Блюхер. Будучи отделен от Наполеона расстоянием в три лье и лесистыми холмами, Ней, испытывавший порой, как мы уже имели случай сказать, колебания ума, но не сердца, остановился, чтобы услышать пушки остальной части армии и не вовлекаться в сражение слишком рано.

Тем временем Барклай-де-Толли получил помощь, которой Мюффлинг с большим трудом добился от недоверчивого Блюхера и Гнайзенау. Когда Мюффлинг добрался до них, эти двое были заняты произнесением патриотических речей перед прусскими войсками, рассказывая им о германских Фермопилах, и не хотели верить, что их могут захватить с тыла. Однако по настоянию Мюффлинга Блюхер всё же приказал нескольким батальонам Клейста и двум батальонам королевской гвардии покинуть тылы и идти отбивать Прейтиц.

Повернув обратно, эти войска ринулись на Прейтиц, обнаружили в нем дивизию Суама, которая была не готова к нападению, и отбили деревню и мост через Блезауэр. Захваченный врасплох внезапной атакой, Ней вновь перешел в наступление силами своей второй дивизии, оттеснил, в свою очередь, прусские батальоны и вернулся в Прейтиц. Отбив деревню, он должен был двигаться вперед, соединиться правым флангом с Лористоном и в сопровождении Ренье обойти позицию Блюхера;

отразить, встав в каре, атаки прусской конницы; затем взобраться на склоны, обороняемые Барклаем-де-Толли, и перерезать дороги на Вуршен и Хохкирх. Тогда были бы захвачены 25 тысяч пруссаков и 200 орудий, и коалиция распалась бы. Генерал Жомини, начальник штаба Нея, горячо настаивал, чтобы знаменитый маршал именно так и действовал, но тот хотел дождаться, когда приблизятся артиллерийские раскаты, едва доносившиеся с его правого фланга, и он будет не так одинок на совершенно незнакомом огромном и сложном поле битвы.

Между тем Ней сделал уже довольно, чтобы позиция неприятеля стала непригодна к обороне. Горя нетерпением начать атаку, но никогда не уступая нетерпению на поле битвы, Наполеон приказал открыть огонь только тогда, когда рассудил, что пришло время: генерал Бертран под прикрытием артиллерии левого берега уже вскарабкался на обрывистый правый берег и дебушировал перед Блюхером. Блюхер расположил свой правый фланг на холмах, а левый – у Блезауэра в Креквице, поставив пехоту на крыльях, кавалерию в центре и выдвинув вперед длинную линию артиллерии. Генерал Бертран развернул слева дивизию Морана, справа – вюртембергскую дивизию и оставил в резерве дивизию итальянскую. Между позицией Бертрана и Бауценом располагались Мармон, гвардия и Макдональд, пламенно ожидавшие приказа вступить в бой.

Едва в тылах Блюхера послышались пушки Нея, как Наполеон дал сигнал к атаке. Мармон, располагавший, помимо собственной артиллерии, артиллерией гвардии, открыл сокрушительный огонь по редутам центра, а затем направил часть пушек немного вкось на фланг Блюхера в Креквице. После нескольких минут канонады Бертран начал движение на линию Блюхера. Дивизия Морана, встав в каре, опрокинула ружейным огнем прусскую кавалерию, ринувшуюся на нее галопом, а затем двинулась атакующими колоннами на Блюхера.

Тем временем вюртембергская дивизия двигалась на Креквиц в излучине Блезауэра. Пушки Мармона настолько поколебали охранявшие Креквиц войска, что деревню удалось захватить силами одного вюртембергского батальона. Видя угрозу своей линии с фронта, Блюхер подтянул на линию дивизию Цитена и выдвинул ее против корпуса Бертрана. Цитен не смог оттеснить дивизию Морана, но отвоевал участок у вюртембергской дивизии и захватил в Креквице батальон, завладевший деревней. Тогда Мармон удвоил косоприцельный огонь по Креквицу, Моран перешел от обороны к наступлению, выбил из Креквица дивизию Цитена и оттеснил ее на холмы, служившие опорой Блюхеру.

В эту минуту Блюхер попытался подтянуть к себе королевскую гвардию, корпус Клейста и часть сил русских. Но на просьбы о помощи ему отвечали, что эти войска заняты боем за Прейтиц в его тылах, что они его проиграли и что если он не отступит как можно скорее, прекратив упорную оборону позиции, которую только что называл германскими Фермопилами, весь его корпус будет захвачен Неем. Перед очевидностью опасности, в которой Мюффлингу не без некоторого труда удалось его убедить, Блюхер решился отступить – с отчаянием в сердце, имея большое желание, но не решаясь прямо пожаловаться на Барклая-де-Толли, который, как он сказал, не защитил его тылы, и изливая досаду в тысяче инвектив в адрес Главного штаба русских, бесполезно собравшего в горах силы, столь необходимые на правом фланге.

Итак, Блюхер отступил и прошел в виду Прейтица, совсем близко от Нея. По неслыханной для него удаче, в то время как он спускался через Клейн-Бауцен с холмов, где обещал противостоять всем усилиям французов, Ней, сочтя необходимым их очистить перед выдвижением на Хохкирх, всходил на них из Прейтица с другой стороны. Так, избежав неприятного столкновения, Блюхер отступил через линии русской и прусской кавалерии, оставшейся стоять в боевых порядках позади него.

Тем не менее наша победа была обеспечена. Бертран последовал за отступавшим Блюхером; Мармон с его корпусом, а Мортье с Молодой гвардией, завидев попятное движение неприятеля, спустились на берег Блезауэра, перешли через него и пересекли затопленный луг, простиравшийся у подножия редутов Башюца. Молодая гвардия без больших потерь взобралась на них, ибо попятное движение правого фланга сообщилось всей армии союзников, заодно высвободив на правом фланге Удино. Маршал был осажден на Тронберге всеми силами Милорадовича, вынужден отступить и занять позицию сзади, где нашел поддержку бесстрашного Жерара, командовавшего правым флангом Макдональда. Заслышав о победе, одержанной на всей линии, Удино перешел в наступление и живо потеснил русских. На протяжении трех лье началось преследование союзников, но поскольку участок был неудобен для конницы, да и конницы у французов имелось недостаточно, они собрали только раненых солдат неприятеля и множество разбитых орудий, которых вполне хватало, чтобы придать блеск победе. Победа в самом деле была блистательной: она уничтожила грозную позицию, оборонявшуюся почти сотней тысяч человек, и последние иллюзии союзников, по крайней мере в этой части кампании. Союзники уже не могли надеяться закрыть нам путь на Одер; и, главное, не могли, не заключив немедленно перемирия, оставаться привязанными к территории Австрии, а через ее территорию – к ее политике.

Что до потерь, с нашей стороны они были меньшими, чем со стороны союзников. Те признали потери примерно в 15 тысяч человек убитыми и ранеными за два дня сражения, но на деле они были куда более значительными. Наши потери не превысили 13 тысяч человек убитыми и ранеными.

О победе при Бауцене, как и о победе при Лютцене, предстояло судить не по трофеям, а по последствиям. Наутро 22 мая Наполеон решил преследовать неприятеля, отбросить его за Одер и вступить в Бреслау, где праздновался альянс России и Пруссии, а затем в Берлин. Намереваясь лично преследовать отступавших государей, он счел себя достаточно сильным, чтобы расстаться с корпусом Удино, который больше всего пострадал в сражениях 20 и 21 мая, нуждался в 3–4 днях отдыха и имел достаточный боевой опыт и достаточно сильного командующего, чтобы его можно было бросить на Берлин. Наполеон присоединил к нему восемь батальонов из гарнизона Магдебурга и тысячу всадников из Дрездена, что доводило численность его корпуса до 23–24 тысяч человек – достаточной силы, чтобы одолеть прикрывавшего Берлин генерала Бюлова. Маршалу Удино предстояло энергично атаковать и отбросить на Одер Бюлова и затем двигаться на Берлин, в то время как Наполеон будет теснить союзников на Бреслау.