Чтение онлайн

Оставив 27–28 тысяч человек в Данциге и 32–33 тысячи в крепостях Вислы и Одера, принц Евгений располагал почти 80 тысячами человек войск активных, но еще не вполне доступных, чтобы полностью отвести их навстречу Наполеону, когда тот дебуширует в Саксонию. Так, князь Понятовский, оттесненный к границам Богемии, был отделен от Евгения войсками коалиции, которые перешли через Эльбу. Из поляков, состоявших на службе у французов, удалось собрать только дивизию Домбровского, насчитывающую около 2 тысяч пехотинцев и 1500 всадников и занятую переформированием в Касселе. От корпуса Ренье после отделения саксонцев осталась французская дивизия Дюрютта, насчитывающая после кампании 1812 года 4 тысячи человек. Двадцать восемь тысяч человек дивизии Лагранжа и корпуса Гренье сократились до 24 тысяч вследствие ежедневных боев с пруссаками и русскими. Эти три дивизии (ибо корпус Гренье разделился на две дивизии), помещенные под командование маршала Макдональда и вверенные непосредственно генералам Фрессине, Жерару и Шарпантье, проведя зиму перед врагом, представляли собой превосходное войско. Наконец, корпус Лористона, который должен был насчитывать 40 тысяч солдат, вследствие болезней и задержки многих когорт составлял только 32 тысячи. От него также пришлось отделить дивизию Пюто, дабы прикрыть нижнее течение Эльбы, пока Даву и Виктор с реорганизованными батальонами не отобьют Гамбург и не займут Магдебург. Восемь из реорганизованных батальонов Виктора оставались до сих пор в распоряжении Евгения и охраняли Дессау, весьма важный пункт, поскольку он находился неподалеку от места слияния Эльбы и Заале и именно позади этих рек Евгений и Наполеон должны были осуществить воссоединение войск. Принц располагал также кавалерией, восстановленной в Ганновере и постепенно прибывавшей, и 3 тысячами гвардейцев, которых должен был вскоре вернуть Великой армии. Именно вследствие всех этих отсоединений, задержек и сокращений Евгений мог присоединить к Наполеону не 80, а только 62 тысячи человек.

На Майне Наполеон надеялся собрать 150 тысяч человек, а после присоединения генерала Бертрана – и 200 тысяч. Он предполагал, что Ней сможет располагать 60 тысячами, Мармон – 40 тысячами, Бертран – 50 тысячами и что гвардия будет насчитывать не менее 40 тысяч. Прибавив к этим силам около 10 тысяч человек от мелких германских государей, Наполеон должен был получить 200 тысяч к минуте своего появления в Саксонии. Вот каким сокращениям подверглись войска при переходе от надежд к действительности.

Маршал Ней располагал не 60, а только 48 тысячами, потому что ему недоставало вюртембержцев и баварцев, а главным образом потому, что не получил саксонскую кавалерию. При нем оставались четыре прекрасные французские пехотные дивизии, сформированные из когорт и временных полков. Они включали около 42 тысяч пехотинцев и ожидали прибытия еще 7–8 тысяч. Наполеон присоединил к ним наиболее послушных союзников, находившихся ближе всего, – гессенцев, баденцев и франкфуртцев, численностью 4 тысячи человек под началом генерала Маршана. Пятнадцать сотен артиллеристов и пятьсот гусар, составлявших кавалерию Нея, доводили его корпус до 48 тысяч человек.

Второй Рейнский корпус, формировавшийся в Ганау под началом Мармона, насчитывал не 40 тысяч, как предполагалось, но 32 тысячи, поскольку многие подразделения задерживались. Третья дивизия этого корпуса, дивизия генерала Теста, была вынуждена дожидаться многих отставших солдат. После своего полного укомплектования она должна была двигаться в Гессен, чтобы охранять угрожаемую монархию короля Жерома, подобрать по пути дивизию Домбровского и затем воссоединиться на Эльбе с корпусом, частью которого ей назначалось стать. Три оставшиеся дивизии составляли 26–27 тысяч солдат, в том числе прекрасный корпус морских пехотинцев под началом знаменитых дивизионных генералов Компана и Боне.

Наименьшие потери при формировании своего армейского корпуса претерпел генерал Бертран. Он вел четыре пехотные дивизии, в том числе три французских и одну итальянскую, включавших 36–37 тысяч пехотинцев и 2500 артиллеристов. Вместо 6 тысяч всадников он собрал только 2500, поскольку 19-й егерский и два гусарских полка, формировавшихся в Турине и Флоренции, оказались не готовы. Прибавив в Аугсбурге к действующему составу 3 тысячи новобранцев, Бертран располагал почти 45 тысячами человек, лучше обученных, чем остальная армия, потому что это были старые кадры и новобранцы, имевшие за плечами год или два обучения. Поскольку Бертран никогда не командовал, Наполеон дал ему в помощники Морана, бывшего товарища Фриана и Гюдена по 1-му корпусу и одного из лучших генералов армии. Наполеон не мог оставить Бертрану четыре дивизии, поскольку большинство маршалов располагали только тремя. Он присвоил ему дивизии Морана и Пейри, а дивизии Пакто и Лоренсеза предназначил маршалу Удино. Третьи дивизии для Бертрана и Удино должны были составить вюртембержцы и баварцы. С учетом всех сокращений Наполеон мог дебушировать в Саксонию во главе 135 тысяч человек и 350 орудий, соединиться с Евгением, ожидавшим его на Эльбе с 62 тысячами человек и сотней орудий, и в результате выставить против неприятеля 200 тысяч человек. К ним должны были вскоре присоединиться еще 50 тысяч и три резервные армии, что довело бы численность всех сил по меньшей мере до 400 тысяч солдат. Это был невероятный результат, если подумать, что у Наполеона имелось только три месяца, чтобы собрать разрозненные или почти уничтоженные части армии.

Правда, артиллерийские упряжки состояли из молодых лошадей, почти все из которых получили ранения из-за возраста и неопытности всадников, кавалерия была ничтожна, у маршалов Нея и Мармона оставалось лишь по 500 всадников для разведки, а у генерала Бертрана – 2500; а для формирования резерва тяжелой кавалерии пришлось довольствоваться 3 тысячами гвардейских конных егерей и гренадеров и 4–5 тысячами гусар и кирасиров, приведенных из Ганновера генералом Латур-Мобуром; но следовало положиться на воодушевление, царившее в рядах всей армии. Генералы и офицеры, пришедшие из Испании и Италии или чудесно спасшиеся из России, были полны решимости ценой необычайных усилий восстановить пошатнувшееся могущество Франции, и, продолжая осуждать политику, обрекавшую их на эти отчаянные усилия, они настолько сообщили свое воодушевление молодым солдатам, что те выказывали необыкновенный пыл и всякий раз кричали «Да здравствует Император!» при виде Наполеона, являвшегося виновником кровопролитных войн, в которых им всем предстояло погибнуть, и ежедневно осуждаемого вслух на биваках и в главных штабах. Такова благородная и трогательная непоследовательность патриотизма!

Наполеон покинул Майнц 26 апреля, посетил Вюрцбург и Фульду и прибыл в Веймар, куда еще прежде прибыл маршал Ней со своими молодыми дивизиями. Наполеон намеревался подпустить уже выдвинувшиеся за Эльбу войска коалиции как можно ближе к верховьям Заале, затем направиться на Эрфурт и Веймар, воссоединиться за Заале с Евгением, перейти через реку и ударить силами 200 тысяч человек во фланг неприятелю в окрестностях Лейпцига. Такой план мог доставить значительные результаты. Победив союзников в большом сражении, Наполеон мог захватить немалое их количество в плен, затем отбросить тех, кого не захватил, за Эльбу и Одер, разблокировать гарнизоны Одера, победоносно вернуться в Берлин, восстановить сообщение с Данцигом и показать, что лев, которого считали поверженным, грозен, как никогда.

С этой целью Наполеон поставил во главе своих войск Нея и направил его на Эрфурт, Веймар и Наумбург, чтобы занять переходы через Заале прежде, чем ими успеет завладеть неприятель. Он даже предписал маршалу занять известные переходы в Заальфельде, Йене и Дорнбурге, но не переходить через реку, а только охранять ее, и подтянул к нему Бертрана, за которым на небольшом расстоянии, через Бамберг и Кобург на Заальфельд, следовал Удино. В то же время Наполеон приказал Евгению выдвинуться в направлении Дессау, к месту слияния Заале и Эльбы, и подняться вдоль Заале до Вайсенфельса. Сам он с гвардией и корпусом Мармона следовал за Неем и Бертраном: 26-го он был в Эрфурте, 28-го – в Экартсберге, близ знаменитого поля битвы Ауэрштедта. Cложная операция, которую он задумал, в ту минуту состояла в двойном движении вдоль Заале, и ее результатом должно было стать воссоединение войск Наполеона с войсками Евгения. Но союзники, хоть и находились в большой близости, не были ни настолько осведомлены, ни настолько бдительны, чтобы разгадать маневр и помешать ему. Однако они расположились очень близко и могли перерезать путь одним движением.

До сих пор союзники старались использовать время с наибольшей пользой, но преуспели в этом меньше, чем Наполеон. При отступлении из Москвы русская армия пострадала почти так же, как французская, и насчитывала не более 100 тысяч человек, которых едва успели рекрутировать и которые были рассредоточены от Кракова до Данцига. Около 20 тысяч русских под началом Сакена и Дохтурова противостояли полякам и австрийцам под Краковом. Еще 20 тысяч оставались перед Торном и Данцигом, а 8–9 тысяч под началом Теттенборна и Чернышева двигались в низовья Эльбы к Гамбургу и Любеку. Десять тысяч следовали с Витгенштейном на Берлин и вместе с прусским корпусом Йорка наблюдали за Магдебургом; 12 тысяч, большей частью кавалеристов, под началом Винцингероде перешли через Эльбу в Дрездене; 30 тысяч главного корпуса, включавшие гвардию, гренадер и остатки армии Кутузова, остались на Одере со штаб-квартирой.

Пруссаки восстановили армию чрезвычайно стремительно. Они оставили в отпуске в городах и деревнях полностью обученных солдат, которые только ждали сигнала, чтобы вернуться под знамена. Благодаря этому средству и стихийному набору молодежи они собрали 120 тысяч человек, в том числе 60 тысяч превосходно обученных активных войск, около 40 тысяч человек, проходивших обучение, и около 20 тысяч в крепостях. Пруссаки надеялись довести численность войск до 150 тысяч человек, в том числе до 100 тысяч на линии, при условии скорого получения английских субсидий. Молодежь из числа студентов и торговцев пополняла батальоны пеших егерей, а дворянская молодежь и выходцы из семей богатой буржуазии – ряды егерей конных.

За вычетом войск, оставленных в тылах, используемых для блокады крепостей и отправленных в рейды к оконечностям линии, на поле сражения располагались: справа прусский корпус Йорка, после перехода на сторону союзников не покидавший русский корпус Витгенштейна и вместе с последним составлявший 30 тысяч человек;

в центре в авангарде корпус Винцингероде в 12–15 тысяч человек легкой пехоты и кавалерии; в центре во второй линии корпуса Блюхера с 26 тысячами пруссаков и Кутузова с 30 тысячами русских; слева, но вне досягаемости, 10–12 тысяч генерала Сакена, то есть в целом 110–112 тысяч солдат.