Чтение онлайн

Все же часть крестоносцев погрузились на суда и то ли погибли при кораблекрушении, то ли были захвачены пиратами и сделанытаки невольниками. Сам Никлас не то погиб в море, не то умер в Бриндизи от истощения, а отец его покончил с собой (вот что понимается под «негодной смертью» – ведь самоубийство есть страшный грех). Впрочем, существует версия, по которой юный вождь ратников Божьих выжил и участвовал в Пятом крестовом походе.

В июне того же 1212 г. в деревне Клуа близ северофранцузского города Вандом 12летний подпасок Этьен (в латинских хрониках – Стефан, что одно и то же) объявил себя Божьим посланцем. Он видел во сне Бога в одежде паломника. Господь попросил у него кусок хлеба, призвал освободить Гроб Господень, пообещал, что перед ним и его спутниками расступится море (как и в истории с Никласом) и даже дал пастушку письмо к французскому королю. К Этьену стали стекаться толпы народа. Все они, наподобие религиозной процессии, с пением гимнов, с крестами и хоругвями (а также с погромами и грабежами) двинулись на юг. Явно относящийся с подозрением к этим самозванным крестоносцам хронист Мэтью Пэрис пишет: «Во Франции возникло и распространилось неслыханное заблуждение. Так, один отрок по наущению врага рода человеческого, будучи еще в самых отроческих летах и простого нрава, стал ходить, словно посланец Божий, по городам и замкам Французского королевства, распевая по-французски на церковный лад: „Господи Иисусе Христе, Крест Святой возврати нам!“ – прибавляя к этому много всего другого. И стоило сверстникам увидеть его или услышать, как они в бесчисленном множестве следовали за ним. Оказавшись в сетях дьяволовых козней и распевая в подражание своему наставнику, они оставляли отцов и матерей, кормилиц и всех друзей своих. И, что самое удивительное, их не могли остановить ни засовы, ни уговоры родителей, ибо они следовали прямо за своим предводителем [38] к Средиземному морю, словно собирались переплыть через него. Передвигались они процессиями – шли толпами с песнопениями. Их было так много, что ни одному городу их удержать оказалось не под силу. Они везли на повозке своего предводителя, закутанного в плащ и окруженного со всех сторон вооруженными телохранителями, дабы те сдерживали толпу, – вот как их было много. Всякий из них, у кого оказывалась нить или волос этого предводителя, считал себя блаженным. Да только сатана, вечный обманщик, устроил так, что все они погибли – кто на суше, кто на море».

Подойдя к Парижу, крестоносцы остановились у аббатства Сен-Дени. На короля Филиппа Августа Господне послание, судя по всему, впечатления не произвело. Он приказал крестоносцам немедленно разойтись. По одной версии, они подчинились, по другой – «ничто не могло их удержать», и только голод заставил некоторых вернуться. Большинство, как гласит предание, достигло Марселя, где «безгрешные дети», по словам хрониста, бросились к морю. Море не расступилось.

Хронист Альберик из Труа-Фонтен (то есть монастыря Трех Источников, существующего доныне в Бельгии) рассказывает: «Говорят, что этих детей предали марсельские купцы Гуго Ферреус и Гийом Поркус [39] . Ведь они владели кораблями и обещали Бога ради перевести детей за море, не взимая платы, – вот и наполнили ими семь больших кораблей. Но через два дня пути, когда они оказались у острова Святого Петра (Сардинии. – Д. Х.), поднялась буря и два корабля разбились возле скалы, что называется Реклюзи, а все дети, которые были на кораблях, утонули. Говорят, что по прошествии лет Папа Григорий IX приказал возвести там церковь Новоневинных младенцев [40] и назначил там двенадцать служителей, и в церкви этой паломникам по сию пору показывают нетленные тела детей, которых море выбросило на берег. Оставшиеся пять кораблей предатели отвели в Беджаю и продали там сарацинским купцам и правителям».

Некоторые летописцы в печальной судьбе французских юных ратников видят следствие заговора. Винцент из Бове в «Историческом зерцале» рассказывает: «Утверждают, что Горный Старец, который выращивает с детства ассасинов (мы еще расскажем о нем и об ассасинах ниже. – Д. Х.) держал в темнице двух заморских клириков и не желал никаким образом отпускать их до тех пор, покуда они не поклянутся привести к нему детей из французского королевства. Полагают, что именно они слухами о ложных видениях соблазнили этих самых детей принять крест».

Существовали также рассказы (их передает, в частности, Альберик из Труа-Фонтен) о том, что маленьких паломников понуждали отречься от христианской веры, но они отказались и все (или только часть из них, числом то ли двенадцать, то ли восемнадцать) погибли мученической смертью.

Некоторые варианты предания не желают мириться с такой несправедливостью судьбы. Все тот же Альберик повествует: «Что же до двух упомянутых предателей, Гуго Ферреуса и Гийома Поркуса, то они затем отправились к Мирабеллу, правившему сарацинами на Сицилии, и хотели вместе с ним предать императора Фридриха, но император с Божьей помощью одержал над ними верх и повесил Мирабелла с двумя его сыновьями и двумя этими предателями на одной виселице» [41] . Тот же император Фридрих II впоследствии разыскал и освободил некоторых из несчастных, проданных в рабство. Но это произошло уже во время Шестого крестового похода. Пока что осталось констатировать, что безоружные и безгрешные потерпели такое же фиаско, как и вооруженные грешники.

Гаммельнский крысолов

Впрочем, одно весьма своеобразное воспоминание об этом походе отложилось в памяти людской. В XVII в. в городскую хронику Хамельна (в русских переводах этот город чаще именуется Гаммельн) включается рассказ о событиях XIII в. (может быть, устное предание существовало и раньше, но первая письменная фиксация совершилась именно тогда). В городе Хамельне появилось неслыханное количество крыс, и измученные жители не знали, как их извести. И вот в городской совет явился некий пришелец неизвестно откуда и заявил, что избавит город от крыс за соответствующее вознаграждение. Ударили по рукам, и тогда незнакомец достал дудочку и заиграл на ней. Все крысы выскочили из домов и пошли за ним. Он же привел их к реке Везер, протекающей через город, и они попрыгали туда. Но затем отцы города отказали крысолову в оговоренной плате, и тот снова заиграл на дудочке, но на этот раз за ним пошли хамельнские дети, которых он привел к горе, гора расступилась, и дети со своим предводителем вошли в нее, после чего пещера закрылась. И якобы доныне, то есть ко времени написания хроники, из горы слышны звук дудочки и детские голоса. Эта легенда вдохновляла самых разных авторов, от братьев Гримм с их сказкой «Гаммельнский крысолов» до Иосифа Александровича Бродского, вставившего этот сюжет в свою поэму «Шествие».

Гаммельнский крысолов

И доныне изображение крысы украшает все что можно в Хамельне, от вывесок кафе до номерных знаков автомобилей. И доныне на радость туристам и местным зевакам летом по воскресеньям на главной площади разыгрывается действо о крысолове (автор настоящих строк сам наблюдал его), причем роли одновременно крыс и детей исполняют учащиеся местной музыкальной школы. Так вот, многие исследователи настаивают, что в основе этой легенды лежат переработанные народной памятью до неузнаваемости воспоминания о Крестовом походе детей.

Глава 8 Пятый крестовый поход (1215—1221 гг.)

Идея нового похода

Несмотря на взрывы народного энтузиазма (или, если угодно, фанатизма), крестоносное движение выдыхалось. Папа Иннокентий III еще в 1213 г. возобновил призывы к походу. В 1215 г. IV Латеранский собор (XII Вселенский по католическому счету) подтвердил это решение. Начало похода было назначено на июнь 1217 г. Крест приняли император Фридрих II, король Англии Иоанн Безземельный, король Венгрии Андрей (Андраш) II и ряд других знатных сеньоров. Однако к началу похода Иоанн Безземельный умер (как и вдохновитель похода Папа Иннокентий). Фридрих же уклонился от участия, занятый своими владениями в Германии и Сицилии. В августе Андрей двинулся в поход. В сентябре в Акре собрались отряды крестоносцев из Европы, в частности из Германии и Голландии, с Кипра во главе с королем Гуго I Лузиньяном, а также местные бароны из латинской Сирии, возглавляемые Иоанном Бриеннским (в научной литературе он также именуется Жан де Бриенн). Всего, по данным хронистов, скорее всего завышенным, собралось около 20 тыс. рыцарей и около 200 тыс. пехоты.

Уже в Акре начались споры о том, куда наносить удар. На IV Латеранском соборе (такое название дано потому, что отцы Католической церкви заседали в Латеранском дворце в Риме) приняли решение идти в Египет, туда, куда так и не дошли участники Четвертого крестового похода. Прибывшие из Европы считали, что главная цель – Иерусалим. Местные франки говорили о Египте. Почти весь 1217 г. прошел в безуспешных походах по Сирии, пока Андрей Венгерский вообще не разочаровался во всем этом мероприятии. В январе 1218 г. он отбыл на родину, несмотря на угрозу отлучения от Церкви. Наконец крестоносцы двинулись на Египет под руководством Иоанна Бриеннского, не пользовавшегося, впрочем, большим авторитетом в их среде. 27 мая 1218 г. они приплыли к устью Нила и начали осаду города-крепости Дамиетты, стоящего на одном из рукавов дельты Нила. Дамиетта была окружена тройным кольцом стен и защищена мощной башней, которая также запирала осаждающим выход к морю. 24 августа башня была взята; по утверждениям хронистов, это известие так потрясло султана Малик ал-Адиля, что он умер. Его сын и наследник Малик ал-Камиль сделал неслыханное по щедрости предложение крестоносцам. Он соглашался восстановить Иерусалимское королевство в границах 1187 г., кроме нескольких крепостей, вернуть Животворящий Крест и освободить всех христианских пленников.

Некоторые летописцы приписывают это неожиданное предложение влиянию знаменитого святого Франциска Ассизского, бывшего при войске крестоносцев.

Святой Франциск в Египте

Основатель Ордена меньших братьев, «скоморох Божий», как его называли, считал, что христианство надо распространять мирной проповедью, а не военными действиями. И если султан обратится к Христу, то вопрос о том, кто должен владеть Иерусалимом, не будет иметь уже никакого значения. По словам современника (но не очевидца), хрониста и проповедника крестовых походов Жака де Витри (он же Иаков Витрийский), «когда армия христиан подошла к Дамиетте в Египте, брат Франциск, вооружившись щитом веры, бесстрашно направился к султану. На пути сарацины схватили его, и он сказал: „Я христианин, отведите меня к вашему господину“. Когда его к нему привели, то этот дикий зверь, султан, увидев его, проникся милостью к Божьему человеку и очень внимательно выслушал его проповеди, которые тот читал о Христе ему и его людям в течение нескольких дней. Но затем, испугавшись, что кто-либо из его армии под влиянием этих слов обратится к Христу и перейдет на сторону христиан, он велел его бережно, со всеми предосторожностями отвести обратно в наш лагерь, сказав на прощание: „Молись за меня, чтобы Господь открыл мне наиболее угодные Ему закон и веру“». По словам другого хрониста, жившего много позднее, в XIV в., францисканца Жана Элемозина, св. Франциск отказался от даров и сокровищ, которые хотел дать ему султан и «предложил войти в огонь вместе с сарацинским священником и таким образом неопровержимо доказать истинность веры Христовой. Но султан возразил: „Брат, не верю я, что кто-либо из сарацинских священников пожелает вступить в огонь за веру свою“». Позднее даже сложилась легенда, что султан в конце жизни перешел в христианство.

Франциск Ассизский проповедует перед султаном. Флоренция. 1250 г.

Этому преданию подвел итог Г. К. Честертон, не только автор знаменитых детективных рассказов об отце Брауне, но и известный публицист и эссеист католического направления. Сказав, что Франциск вернулся из Египта живым и невредимым, писатель-католик добавляет: «Быть может, он и впрямь понравился султану; летописец намекает даже на тайное обращение. Может быть, среди полудиких восточных людей его ограждало сияние святости, которое, как говорят, окружает в тех местах идиота. Может быть, тут сыграло роль то вельможное, хотя и своевольное вежество, которым, при всех своих пороках, нередко отличались султаны, перенявшие нрав и традицию Саладина… Но все это – лишь догадки, и нам не дано судить о великом замысле, ибо мост, который мог бы соединить Восток и Запад, рухнул сразу, оставшись навсегда одной из несбывшихся возможностей истории».

Крах Пятого крестового похода

Скорее, впрочем, ал-Камиля подвигло на переговоры то, что о Египте он беспокоился более, нежели о своих сирийских владениях. Немалая часть крестоносцев во главе с Иоанном Бриеннским была склонна принять предложения султана. Но тут раздался голос папского легата кардинала Пелагия. Кардинал, прибывший под стены Дамиетты в сентябре 1218 г., пользовался среди воинов Христовых значительным авторитетом. Его позиция была непримиримой – никакого мира с язычниками. Предложения султана крестоносцы отвергли. Осада Дамиетты была долгой и весьма тяжелой для жителей города. Как утверждал хронист Оливер Схоластик (он же Оливер из Падерборна), из 80 тыс. жителей выжило лишь 3 тыс. Наконец, в ночь с 4 на 5 ноября 1219 г. Дамиетта была взята.