Чтение онлайн

Частные жилища были в ту пору еще очень скромными, продолжая своими формами традиции древнеиталийского сельского дома с атрием. В атрии (от слова «атер» — черный) разводили очаг и потому это помещение было обычно черным от дыма. Свет, как уже говорилось, поступал лишь через отверстие в крыше, крытой соломой. Позднее очаг из атрия убрали, а на его месте стали делать каменный бассейн для сбора воды, стекавшей с крыши через отверстие. Так из самой темной комнаты в доме атрий превратился в самую светлую и парадную. К атрию примыкал «таблинум» — деревянная, с дощатым полом терраса, служившая первоначально спальней.

Местное литературное творчество началось в Риме, несомненно. еще в эпоху царей. Это были прежде всего культовые, обрядовые песни, например, та, которую распевали члены братства салиев, Мы знаем, что в 1 в. н. э., во времена римского оратора Марка Фабия Квинтилиана, слов этой песни не понимали даже жрецы. Наряду с ритуальными песнями салиев и «арвальских братьев» существовали также народные песни, звучавшие на празднике урожаев, или же весьма вольные и колкие «фесценнинские песенки» — свадебные песни, пришедшие из города Фесценния в Этрурии. Поэт Вергилий упоминает о песнях, которые римляне пели при сборе вивограда. «Законы XII таблиц» запрещают петь магические песни, способные причинить ущерб урожаю соседа. Таков был этот древнейший, почти не известный нам песенный фольклор, связанный с земледельческим характером старого римского общества.

Политические обычаи Рима вызвали к жизни, например, триумфальные песни. Ими сопровождался торжественный въезд триумфатора на Капитолий, а содержание их нередко было насмешливо-язвительным — дабы отвести от победоносного полководца «зависть богов». Импровизированные и записанные триумфальные песни (о них впервые сообщает историк Тит Ливии, описывая триумф Луция Квинкция Цинцинната в 456 г. до н. э.) были плодами местного художественного творчества, как и песни героические, песни о доблестных деяниях предков, распевавшиеся мальчиками на пирах под звуки флейты, о чем вспоминает Цицерон. Песни эти написаны были древнейшим «сатурнийским стихом», самый ранний образец которого сохранился в надписи на гробнице консула Луция Корнелия Сципиона (середина III в. до н. э.). Когда в те же годы Тит Ливии Андроник из Тарента, старейший римский драматург и поэт, переводил на латинский язык «Одиссею» Гомера, он избрал наиболее подходящий для героического эпоса древний «сатурнийский стих», примкнув тем самым к местной римской поэтической традиции.

Возникновение прозы требовало создания письменности, которую римляне восприняли от греков через посредство этрусков. Поначалу письменность распространена была мало. Древнейшими памятниками римской прозы, к сожалению, полностью утраченными, были записки должностных лиц, называвшиеся «комментарии». Вели их не только жрецы из коллегии понтификов, составляющие сборники молитвенных формул и календари с выделением дней благоприятных и неблагоприятных для проведения народных собраний, но и цензоры. «Комментарии цензории», по свидетельству Дионисия Галикарнасского, тщательно хранились в доме цензора и переходили по наследству к его сыну, который в случае избрания его цензором имел уже под рукой собранный отцом богатый материал, содержащий ценные указания для любого, занимавшего эту должность. Составлялись также списки должностных лиц на полотняных свитках, хранившихся в храме Юноны Монеты, — своего рода древнеримская летопись, те «либри линтеи», «полотняные книги», о которых упоминает Тит Ливии.

Все эти документы столь же мало, строго говоря, относятся к литературе, как и древнейший из сохранившихся памятников римской прозы — «Законы XII таблиц», несмотря на то что молодежь в римских школах должна была выучивать текст законов на память. Однако интересны не только содержание, но и форма «Законов XII таблиц», еще не совершенные и робкие попытки выработать оригинальный стиль, что видно в конструкции периодов, использовании характерного для позднейшей латыни порядка слов.

Первым собственно литературным произведением стал римский календарь, опубликованный в 304 г. до н. э. курульным эдилом Гнеем Флавием по инициативе тогдашнего цензора Аппия Клавдия Слепого. Политический смысл этого акта состоял в том, что у жрецов-понтификов были вырваны их профессиональные тайны, их монополия на составление календаря, чем те пользовались в политических целях. Отныне всякий гражданин мог сам узнать из календаря, когда и каким образом надлежит заниматься, в частности. судебными делами: в какие дни подавать иск, когда проводить судебный процесс и т. д. Увы, календарь Флавия тоже не дошел до нашего времени. Однако еще большее сожаление вызывает утрата первой опубликованной политической речи, произнесенной цензором Аппием Клавдием в 280 г. до н. э. в римском сенате против заключения мира с царем Пирром и хорошо известной в Риме еще 200 лет спустя, во времена Цицерона. Но и помимо этого Аппий Клавдий навсегда останется на первых страницах римской литературы благодаря выпущенному им сборнику «Сентенции», где «сатурнийским стихом» изложены различные нравственные поучения престарелого цензора, одно из которых стало достоянием всех народов: «Каждый — кузнец своего счастья».

Обосновавшись в Южной Италии, римляне уже не могли не вмешаться в дела соседней Сицилии, где веками шло соперничество между Сиракузами и североафриканским Карфагеном. Захват римлянами Мессаны вызвал 23-летнюю войну между Римом и Карфагеном, проходившую на суше и на море к выгоде то одной, то другой стороны. Морское могущество противника заставило римлян приступить к строительству собственного флота. Нехватку опыта морской войны они восполняли своеобразной тактикой, позаимствованной, впрочем, у сицилийских греков. Римские корабли были оснащены так, чтобы воины могли легко перебраться на вражеские суда, превращая таким образом морскую битву в сухопутную.

Первого важного успеха на море римляне добились лишь в 260 г. до н. э., и в память об этом в Риме была воздвигнута ростральная колонна, украшенная носовыми частями разбитых вражеских кораблей. Но несмотря на эту и другие победы на море, несмотря на высадку десантной армии в Африке, решающего перелома в войне достичь не удавалось. Только в 242 г. до н. э., когда после захвата Агригента римляне отобрали у карфагенян также Лилибей, победитель в I Пунической войне окончательно определился, и год спустя крупной удачей римлян на море у Эгатских островов война завершилась.

Карфаген понес огромные потери, уплатил 3200 талантов контрибуции, оставил Сицилию, а затем Сардинию и Корсику. Они и стали первыми римскими провинциями. Население этих островов рассматривалось как «покоренное», т. е. сдавшееся на милость победителя, а территория считалась «собственностью римского народа». Города, хотя и сохранили местное самоуправление, должны были платить дань Риму. Во главе новоорганизованной провинции Сицилия стоял правивший в Лилибее квестор,

Прежде чем дело вновь дошло до войны с Карфагеном, Рим значительно расширил свои владения на севере Италии, разгромив галлов, живших в долине По, захватив их главный город Медиолан (нынешний Милан) и основав в местах переправ через реку новые колонии на латинском праве — Илаценцию (Пьяченца) и Кремону. Тогда же в 20-х годах III в. до н. э. римляне укрепились и на противоположном берегу Адриатики — в Иллирии на Балканах, очистив восточное побережье Адриатического моря от иллирийских пиратов — грозы греческих мореплавателей.

Тем временем Карфаген оправился от потерь, понесенных в I Пунической войне, и под руководством Гамилькара Барки вновь вступил в борьбу за господство в Средиземноморье, чего требовали торговые интересы Карфагена. Если крупные землевладельцы в Карфагене стремились в первую очередь к территориальным захватам в Северной Африке и выступали против экспансии в Средиземноморье, то партия, особенно враждебная Риму и возглавляемая Гамилькаром и его наследниками Гасдрубалом и Ганнибалом, больше прислушивалась к требованиям купцов и энергично готовила экспедицию в Южную Испанию, изобилующую серебром. В 229 г. до н. э. Гасдрубал основал в Испании Новый Карфаген (ныне Картахена), а еще десять лет спустя Ганнибал захватил город Сагунт, являвшийся союзником Рима, что и послужило поводом к новой, II Пунической войне.

Весной 218 г. до н. э., перейдя Пиренеи, а затем Альпы, карфагенское войско Ганнибала вторглось в Италию, разбило римлян в трех сражениях, нанеся им огромные потери, и двинулось далее через Умбрию и Пицен в Апулию. Некоторое время римский диктатор Квинт Фабий Максим, получивший позднее прозвище Кунктатор («Медлитель»), избегая решительного столкновения с карфагенянами, успешно сдерживал противника, изнуряя его мелкими стычками. Но в 216 г. до н. э. римляне доверили командование более энергичным и менее терпеливым полководцам-консулам, и вскоре римская армия понесла сокрушительное поражение при Каннах в Апулии: более 70 тыс. воинов вместе с одним из консулов пали на поле брани, другой консул с остатками войска бежал в Рим. Создалось неслыханно тяжелое положение для Рима, ведь многие его союзники на юге Италии, самниты, луканы, жители Капуи, Бруттия, перешли на сторону карфагенского победителя.

И все же было ясно, что затягивание надолго войны на юге Италии обернется против Ганнибала. Через пять лет после битва при Каннах в ходе боевых действий наступил решающий поворот к выгоде римлян. После долгой осады они в 211 г. до н. э. захватили союзные Карфагену Сиракузы и отложившуюся от Рима Капую. Положение Ганнибала в Италии стало критическим, и тогда римляне перешли в наступление: Публий Корнелий Сципион захватил Новый Карфаген и все испанские владения карфагенян. Попытка брата Ганнибала пробиться с еще одним войском в Южную Италию к нему на помощь не удалась, а когда в 204 г. до н. э. Сципион высадился в Африке, неподалеку от Утики, карфагенский сенат вынужден был срочно отозвать своего выдающегося полководца из Италии. Но было уже поздно: два года спустя в сражении при Заме в Африке Сципион, получивший прозвище «Африканский», разгромил Ганнибала и побежденные карфагеняне запросили мира, отказавшись от всех своих владений за пределами Карфагена, выдав все военные суда и боевых слонов, уплатив контрибуцию в 10 тыс. талантов. Отныне главный соперник Рима в Средиземноморье был сломлен и уже не имел права вести войны без разрешения римских властей.