Чтение онлайн

Воспоминание о завоевательном походе ахейцев на важный торговый и стратегический пункт на малоазийском побережье сохранилось в предании о Троянской войне. Согласно греческой хронологии, разрушение Трои произошло в 1184 г. до н. э., что, по всей видимости, не слишком далеко от истины. Еще к микенской эпохе относятся колонизация ахейцами Кикладского архипелага и поглощение или уничтожение ими местного догреческого населения, а также колонизация побережья Малой Азии. Подобно тому как кипрский и памфилийский диалекты указывают на пелопоннесское происхождение колонистов, так и лесбийский диалект, тесно связанный с фессалийским, заставляет видеть в Фессалии исходную точку греческой колонизации острова Лесбос и близлежащего малоазийского побережья, где возникли укрепленные города Питана, Элея, Мирина, Кима, Смирна и др. К северу от Лесбоса греки овладели островом Тенедос и так называемыми Гекатоннесой: диалект их идентичен лесбийскому. От древнейшего догреческого населения остались лишь некоторые топонимы: Метимна, Антисса или Лепетимн на Лесбосе. Завоевания греков нашли отражение в легендах об Ахилле и его пленнице Брисеиде (из области Бреса на Лесбосе), о победе над Кикном на Тенедосе и о ранении, а затем исцелении Телефа в Тевтрании.

Помимо этих двух путей колонизации: северного — из Фессалии и Беотии и южного — из Пелопоннеса на Крит, Кипр и Памфилию существовал еще третий, ионийский, путь — из Аттики и лежащей неподалеку от нее Эвбеи. Колонисты, вышедшие из Аттики, захватили сначала Киклады, ставшие удобным мостом, по которому можно было перебраться на большие острова вблизи побережья Малой Азии, т. е. на Хиос и Самое. Оттуда колонизация распространилась дальше на восток, на область Малой Азии, где лежали ионийские города Клазомены, Эритры, Теос, Лебедос, Колофон, Эфес, затем устье реки Меандр с городами Приена и Миунт и, наконец, Милетский полуостров с городом Милет. Ионийцы колонизовали также расположенную севернее Фокею в Эолиде.

Понятно, что колонизация не была актом единичным и одноразовым, но процессом, растянувшимся на долгие столетия. Со времени колонизации ионийцы образовали союз 12 городов, центром которого стало святилище Посейдона на мысе Микале. В подобный же союз вступили 12 эолийских городов в низовьях реки Герм в Малой Азии.

Территориальная экспансия ахейцев еще в микенскую эпоху проявилась и в расширении сферы микенской цивилизации. Толосы, или «купольные гробницы», о которых уже шла речь, встречаются даже на острове Сицилия и в Южной Италии. Предметы микенской культуры, особенно сосуды, обнаружены на всем протяжении торговых путей, связывавших Грецию с Востоком. На оживленные сношения с Египтом указывает, например, находка скарабея, принадлежавшего жене фараона Аменхотепа III, в микенском дворце. О контактах с хеттами свидетельствует хеттский сфинкс в Тиринфе. Позднемикенская культурная общность охватила весь район Эгейского моря.

Преобладанию ахейцев в эгейском мире и позднемикенской культуре положило конец прибытие на рубеже XII–XI вв. до н. э. новых греческих племен, противопоставивших бронзовым мечам ахейцев более эффективное железное оружие.

Явление, известное в истории как переселение дорян, было частью великих миграций народов. Начало миграциям положили, видимо, иллиры, покинувшие свои поселения на Дунае и вторгшиеся в страну, получившую позднее название Иллирия. Они привели: в движение эпиротов, те заняли область, которая стала затем именоваться Эпиром, и вытеснили оттуда, в свою очередь, обитавшие там северо-западногреческие племена. В это же время фригийцы вторглись в Малую Азию, и они-то, как считается, и нанесли сокрушительный удар по государству хеттов. Изгнанные из Эпира греческие племена перешли Пинд и хлынули на равнины Фессалии, в долину реки Пеней. Фессалийцы, давшие название этому краю, были, собственно, одним из северо-западных племен, а фессалийские правители, как позднее спартанские, выводили свое происхождение от Геракла. Согласно греческим легендам, историчность которых проверить трудно, фессалийцы вытеснили беотов, и те направились дальше на юг — в нынешнюю Беотию.

Оставшееся в Фессалии ахейское население было подчинено власти завоевателей или ушло в окрестные горы. Часть его превратилась в пенестов — зависимых крестьян фессалийской аристократии. Лишь в одном отношении удалось прежнему населению взять верх над новыми господами страны — в отношении языка. Пришедшие с северо-запада фессалийцы усвоили язык покоренных ими ахейцев. Историческая Фессалия пользуется диалектом эолий- ским, или ахейским, с небольшой примесью северогреческих диалектизмов. Ахейцы, оттесненные в горы, как, например, племена перребов на севере Фессалии, или магнетов на востоке, которых фессалийцам не удалось подчинить, и далее сохраняли некоторую самостоятельность, хотя и вынуждены были платить фессалийским правителям дань и поставлять им воинские контингенты, как это имело место в Лариссе, Кранноне, Ферах, Пагасах.

Достаточно взглянуть на карту греческих диалектов в Центральной Греции, чтобы прочесть по ней всю историю миграций в этой части страны. Клин западногреческих диалектов, локрийского и фокидского, вбитый между говорящей по-эолийски Фессалией и также пользующейся эолийским диалектом Беотией, ясно указывает на переселение сюда горных северо-западных племен из-за Пинда. Однако ни фессалийцам, ни локрам, ни фокидянам не суждено было сыграть в истории большой роли. Это выпало на долю самому воинственному и доблестному из северо-западногреческих племен — дорянам.

В своих легендах доряне называли себя потомками Геракла. По словам «отца истории» Геродота, из области Пинда они перебрались к подножию Ойты, откуда позднее отправились завоевывать Пелопоннес. Действительно, между Парнасом и Ойтой, в долине нижнего течения Кефиса, в эпоху, освещенную в письменных памятниках, было известно имя дорян, маленького племени, гордившегося тем, что оно положило начало могущественным государствам на Пелопоннесе. Под натиском новых переселенцев рухнули славные, крепости в Мйкенах, Тиринфе, Амиклах. Прежнее население было оттеснено в центральный горный массив Аркадии, ибо только там сохранился старый сложившийся до дорического завоевания диалект, родственный, как уже говорилось, кипрскому и памфилийскому. Вскоре практически весь Пелопоннес усвоил диалект дорян. Другие северогреческие племена овладели Акарнанией, Этолией. Установив свою власть над Пелопоннесом, доряне двинулись затем на Киферу и Крит, заняли Южные Киклады: Мелос и Теру, в дальнейшем Родос и Кос, а там переправились и в Малую Азию, захватив мыс Книд и полуостров Галикарнас. Подобно ионийским и эолийским городам, города дорические образовали союз, центром которого стало святилище Аполлона на Триопском мысе около Книда; членами союза были три города на Родосе, Книд, остров Кос и Галикарнас. Особенно важным для развития греческой культуры было то, что дорическая волна миновала Аттику, издавна населенную ионийскими племенами. Их культуре суждено было в будущем возвеличить и прославить всю Элладу.

Трудно точно сказать, чему были обязаны доряне своими военными успехами. Быть может, они давно уже проникали на Пелопоннес, а то, что историки называют «приходом дорян» около 1200 г. до н. э., было лишь завершением длительной инфильтрации. Напрашивается также мысль о техническом превосходстве дорического вооружения. Время переселения западногреческих племен на Пелопоннес совпадает с началом эпохи железа в Греции — очевидно, именно железное оружие позволило дорянам одержать победу.

Вероятнее всего, в IX в. произошло событие, ставшее решающим для греческой культуры: через посредство финикийцев греки приняли семитский алфавит, усовершенствовав его путем добавления нескольких знаков для обозначения гласных. Древнейшие документы, написанные семитским алфавитом, относятся к XIII в. до н. э. (надпись времен царя Ахирама из Библа), а наиболее известный памятник этой письменности — надпись времен моавийского царя Меши около 850 г. до н. э. Алфавит был консонантным, т. е. не имел знаков для гласных звуков. Как и со всеми культурными благами, заимствованными с Востока, греки поступили с алфавитом творчески и приспособили его к нуждам своего языка, использовав лишние для них финикийские знаки для обозначения гласных. Так из финикийских букв «алеф» и «хэ» возникли греческие «альфа» (а) и «эпсилон» (е). Это и было решающим шагом к созданию более совершенного и полного греческого алфавита, который, в свою очередь, имел ряд вариантов.

Древнейшая его форма встречается на Крите, Мелосе и Тере. Далее можно выделить восточногреческий алфавит в азиатской Ионии, Эолиде, Аттике, на Кикладах и в Аргосе, а также западно-греческий. Различие между последними двумя вариантами состояло в использовании буквы «хи» (х)» которая в восточногреческом алфавите обозначала гортанную аспирату «х», а в западногреческом — скопление согласных «кс». Окончательно победил в Греции вариант восточный, или ионийский (милетский), в котором еще в VII в. до н. э. начали применять финикийское «хэ» для обозначения долгого «э» — так родилась буква «эта» (т]); еще на сто лет раньше был введен новый знак «омега» (<о). После принятия этого усовершенствованного варианта алфавита в 403 г. до н. э. в Аттике, в Афинах, его победа в греческом мире была обеспечена. Напротив, в Италии верх взял западногреческий вариант, принесенный туда колонистами из Халкиды, которые им пользовались. Добавим, что, хотя семитский алфавит был заимствован греками, по-видимому, уже на рубеже Х — IX вв. до н. э., письменность получила тогда еще очень ограниченное распространение. Старейшие греческие надписи, выполненные новым алфавитом, относятся к VIII в. до н. э.

Не менее важным фактором культурного развития Греции были игры, проводившиеся в различных пунктах страны. Игры эти носили, особенно в первые столетия своего существования, характер аристократический. Игры давали религиозную санкцию физическим достоинствам — «аретэ», облегчающим властвование над людьми. Не удивительно, что именно в период аристократического правления в греческих городах-государствах (полисах) и господства аристократической идеологии, высоко ценившей физические достоинства человека, были учреждены Олимпийские игры, а поэт Пиндар воспевает молодых аристократов — победителей игр. Излишне говорить, что участвовать в играх ни полусвободное население, ни рабы, ни иноземцы не могли.