Чтение онлайн

Горечь, которую ощущала Памела, отравляла ее отношения с Терри. Она была вне себя от того, что он менял собственную жизнь невероятно медленно, а когда она его в этом упрекала, отвечал ей, что, пробыв иезуитом двадцать четыре года, он двигался необычайно быстро. Со временем он стал понемногу уступать стремлению Памелы к интимной близости. Вместо чувства вины за собственное желание он ощущал радость от того, что Господь ниспослал ему этот дар любви. Как-то ночью он разорвал черные кружевные трусики Пам, чтобы лучше ощутить ее наготу, но все еще не мог себе позволить вступать в сексуальные отношения вне брака.

Долгое ожидание Памелы завершилось в пасхальное воскресенье, когда Терри сделал ей предложение. Их свадьба имела привкус горькой радости. Старший брат Терри отказался быть его свидетелем, потому что тот нарушил свои обеты и к тому времени уже перестал быть не только иезуитом, но и священником. Многие знакомые избегали общения с Памелой, считая ее соблазнительницей, которая переманила Терри у святой матери церкви. Архиепископ Махони даже отлучил Терри от святого причастия на все время, пока тот будет жить в «не соответствующем нормам священнослужителей союзе», то есть пока не разведется с женой{168}.

После свадьбы Памела и Терри работали в комитете советников «Благой вести» — неприбыльной организации, основанной в 1983 г. для поддержки священников и связанных с ними любовными узами женщин{169}. Следует отметить, что «Благая весть» была основана после самоубийства женщины, брошенной любовником-священником.

«Благая весть» — одна из организаций, каких много во всем мире, чья деятельность определяется фактической, прагматической стороной проблемы. Вместе с тем она сохраняет христианскую традицию и подход, определяя себя как миссионерскую организацию. Миссия «Благой вести» заключается в поисках духовных, психологических и эмоциональных решений. Это значит, что ищущие ее поддержки должны «определить пред Господом, чем являются их отношения и чем они должны быть». Они могут быть как внебрачными, так и супружескими.

«Правовое руководство», составленное священником и юристом Рональдом А. Сарно, служит в «Благой вести» практическим справочником для «матерей или будущих матерей детей служителей римско-католической церкви». Откровенное до грубости «Руководство» представляет собой средство борьбы с церковным аппаратом, задача которого состоит в том, чтобы подавлять этих запуганных матерей. Ни у кого из тех, кто прочел эту работу, не должно оставаться никаких иллюзий относительно важнейшей роли церковной благотворительности в позиции церкви.

Несмотря на публичное осуждение абортов, священники и церковные чиновники нередко молчаливо соглашаются на их проведение. «Священнослужителям очень просто говорить мирянам о том, что такое моральные требования, — отмечает Сарно, — но они не всегда столь же четко определяют требования к себе самим». «Соглашения об урегулировании» или «Распоряжения об урегулировании» могут обязать женщину не разглашать информацию о том, кто приходится отцом ее ребенку. Как и на протяжении предыдущих двух тысяч лет, институциональная церковь отговаривает священников принимать на себя какую бы то ни было родительскую ответственность за своих отпрысков.

Такое решительное нежелание поддерживать детей восходит к исходному стремлению церкви не позволять женатым священникам использовать церковные доходы и материальные ресурсы для нужд их семей. Если клирик-отец является приходским священником или членом духовного ордена, его епархия или орден может быть назначен доверенным лицом в любом возбужденном против него судебном процессе. Это положение, так же ужасающее церковь нынешнюю, как и церковь прошлого, определяется правовой теорией respondeat superior, подразумевающей, что «поскольку, в принципе, институциональная церковь контролирует деятельность своих официальных членов, она несет финансовую ответственность за вред, который они могут причинить».

Что касается канонического права, Сарно пишет: «Независимо от содержания положений церковного права, на практике церковные суды и/или церковные расследования в качестве единственной цели имеют защиту церкви от финансовой ответственности и сохранение в тайне от средств массовой информации неугодных для нее фактов. Церковные суды и/или церковные расследования действуют не для того, чтобы помогать женщинам, беременным от служителей католической церкви» {170}.

Если женщина подаст в суд, церковь наймет юристов, цель которых будет состоять в том, чтобы поставить ее в неловкое положение и максимально снизить ее финансовые притязания. Эти же юристы попытаются составить «Распоряжение об урегулировании», в котором речь пойдет о том, чтобы не обращаться в суд, а достичь договоренности. Поскольку священник и институциональная церковь стремятся к сохранению секретности почти так же настойчиво, как к освобождению от выплат, они разработают план платежей в обмен на обещание матери не обращаться в средства массовой информации и прекратить предъявлять судебные претензии.

Для сожительниц священнослужителей главным средством в борьбе с церковью является ее страх перед оглаской. Если переговоры заходят в тупик либо если священник или его представители предлагают слишком маленькую выплату, угроза привлечения внимания средств массовой информации часто способствует достижению положительного результата в споре с церковниками.

Другим часто неприемлемым советом для одиноких женщин, родивших детей от священников, является назначение церкви в качестве соответчика, «особенно если церковь была непосредственно вовлечена в сокрытие родного отца» от нее и от суда. На деле «институциональная церковь почти всегда высылает отца из того государства, где находится мать». Нелепо — и это грустно осознавать, — что церковь, основанная на жизни и учении Иисуса Христа, родившегося при обстоятельствах столь щекотливых, что лишь вера людей в его непорочное зачатие спасла его от положения ребенка, рожденного вне брака, изобрела так много механизмов для того, чтобы предотвратить попытки дочерей Пресвятой Девы Марии претендовать на то, что им принадлежит по праву.

Проходят столетия, а в римско-католической церкви почти не происходит изменений. Сожительницы священнослужителей продолжают считаться «шлюхами одного мужчины», а дети их — презренными плодами греха. Их любовники остаются женатыми на церкви, которая требует от них соблюдения безбрачия, а также верности и послушания в качестве цены за призвание, позволяющее им следовать церковными путями и служить Господу.

После захвата чужой территории оккупанты часто использовали женщин покоренного народа в сексуальных целях. Беззащитные женщины потерпевших поражение земель имели совсем немного средств защиты от мужчин-завоевателей. Сексуальная эксплуатация женщин завоеванного народа практиковалась еще в Античности, и до наших дней это остается трагедией, как в военное время, так и после заключения мира, когда солдаты и их гражданские помощники подчиняют себе население страны бывшего противника.

В процессе завоевания Нового Света и его последующей колонизации европейские воины и колонисты контактировали с местными женщинами, в том числе вступали с ними в интимные отношения. Обычно европейцы принуждали их к близости, однако иногда между ними возникала взаимная любовь. Но даже в этих случаях влюбленные белые мужчины почти никогда не рассматривали возможность заключения брака со своими избранницами, и тем приходилось довольствоваться статусом сожительницы, более низким, чем положение жены.