Чтение онлайн

Несмотря на то, что рвотные позывы прошли, Мел, который слишком уж долго сопротивлялся зову шара, даже толком не осознавая этого, что и привело к столь печальным последствиям, с некоторым изумлением взирал на девушку, уплетавшую уже вторую порцию куриных бедрышек с жареной картошкой и грибами. И дело было не в том, что эта серовласка пренебрегала нормами этикета. Хоть она и ела куриную ножку руками, единственным нормальным, по ее словам, с чем Мел был, в общем-то, согласен, способом. Поражало иное — как в существо, которое ростом не сказать чтобы сильно обогнало Розетт, влезает уже пятая кряду нога курицы с бедром. А ведь и о картошке она не забывала.

— Тебе дурно не станет? — наконец изрек свои опасения капитан.

— Еда придает мне материальности, — проглатывая очередной кусок, отозвалась студентка.

— С этим не поспоришь… — эхом отозвался Мел, припоминая давешний фокус с растворением.

— Знаешь, господин капитан, манипуляции с маннодными полями высокой плотности требует немалых ресурсов организма. Как можешь убедиться, у меня их не так уж много, так что еда просто необходима мне, чтобы не умереть от истощения, — назидательно пояснила Ренс-младшая.

Капитан невольно сглотнул слюну. Конечно, его и покормили перед выходом, но смотреть без зависти на поедаемую с таким аппетитом жареную курицу оказалось сложно.

— Куда больше меня беспокоит то, что ты, господин Мелирленс, заказал только чай, даже без лимона.

— Кетрин Ренс… — Мел решился. В конце концов, эта девушка, да они были едва знакомы, но она, кажется, так или иначе была заинтересована в его персоне, — не могли бы вы мне одолжить пару крон до конца следующей декады.

— А-а? — удивлено взглянула на капитана Кет.

Мелирленс поежился под ее взглядом. В конце концов, он уже не первый год живет один и привык быть разумным в своих расходах, так что если и имел дела с долгами, то только одалживал, но не просил у кого-нибудь из коллег. А ведь стоит попросить и от расспросов да шуточек не удастся отделаться и до конца года. Иными словами, эта девушка, с которой его общение продлится не дольше, чем это дело, казалась единственным спасением. Прожить же на остающиеся у него после уплаты счетов четыре кроны, да еще и с ребенком, было задачкой не из простых.

— Одолжи мне хотя бы пять крон.

— Так сразу? А вы, господин капитан не производите впечатление человека, который клянчит денег у первого встречного.

— У меня были причины… непредвиденные траты.

— Непредвиденные? Вы кого-то убили?

— Убил?! — переспросил Мел, во имя всех темных богов, да что за представления о милиции у этой девчонки?!
– разумеется, нет… Я купил мороженое для Розетт в «Сливочном Айсберге».

— «Сливочном айсберге»? Знаете, господин капитан, — Ренс вновь перешла на «вы» да и взгляд у нее как-то помрачнел, словно бы она смотрела на дохлую кошку, — я в Городе живу не так давно. Это какая-то ресторация с улицы Элинаса?

— Да… что-то вроде того. На Колючем мосту. Я выложил четыре кроны.

— Четыре? И сколько же мороженого вы сожрали на четыре-то кроны?

— Розетт. Одну вазочку.

— Да уж, Город пугает… — только и смогла пробормотать Ренс-младшая, — знаете, я за две декады в «Горшочке» получаю только 28 перье и 10 медяков, а вы потратили на одну вазочку мороженого почти столько же… И вы, господин Мерс, еще жаловались на цены в «Горшочке».

— Ты права…

— Ладно, но мне нужно будет зайти к себе… Я не ношу с собой столько денег, пока же довольствуйтесь этим.

Кет протянула милиционеру уже наполовину обглоданную ножку курицы словно бы своему песику и, как бы то ни было стыдно, но в его положении отказываться показалось Мелу неразумно.

— Надо бы мне посмотреть на эту девочку, которая может так запросто спустить мою зарплату на вазочку мороженого, — тем временем задумчиво пробормотала Кет, по лицу которой расплывалась улыбка, приличествующая злодейке из романа в мягкой обложке.

Мел с видом брошенного пса обгладывал кость.

— К слову, — взяв тон куда как более серьезный, студентка достала из своего кожаного дипломата, скорее приличествовавшего бородатому профессору, чем юной деве, тетрадь, — я кое-что нашла о четырехлистном клевере. Вам интересно, господин транжира?

И все же, судя по всему, он совершил страшную ошибку. Насмешницы большей, чем эта Ренс быть может на всем белом свете не сыщешь, в Лендале так точно.

— Если это и правда что-то стоящее…

— Четырехлистный клевер — традиционный символ удачи, — проигнорировав этот слабый выпад, начала Кет, — Господин Ларберг-Тиршерец в своей «Символике магии поздней Древней империи в знаках и пиктограммах» пишет так:

«Знак четырехлистного клевера — символ Древних, что уходит в самые истоки Древней империи, а быть может, и за их «звездный мост»3. В письменных источниках же он четко фиксируется не позднее начала второго тысячелетия эры Древних, к рассматриваемому же периоду известен повсеместно».

Он встречается во многих орнаментах и фресках как пожелание удачи и благополучия.

Так же известно несколько благородных родов Древних, для которых четырехлистный клевер являлся частью родового знака. Есть среди них и два черных.

Вроде бы что-то и среди благородных имен второй империи, но я не успела разобраться… да и не уверена, надо ли.

Что касается символики, то значение этого символа менялось. Если сейчас его связывают с удачей и скорее денежным достатком, знаешь, все эти гномики с горшочками золота на конце радуги, то у Древних символ четырехлистного клевера чаще обозначал возрождение и бессмертие.

Впрочем, эльфы на то и эльфы, что только и знают, как бы своим бессмертием похвастаться.

Девушка перелистнула страничку, в то время как капитан перевел взгляд с обглоданной кости на меню, висевшее над стойкой хозяина, который то ли экономя дерево, то ли в попытке держать марку «трактира Университета» начертал его огненными буквами в воздухе.

— Ульрик Зельнес в «Значках и Грамариях» — продолжила девушка, — отмечает: «Сфера с четырьмя лепестками — иначе именуемая четырехлистный клевер — основа трех общеизвестных и более чем десятка полузабытых грамарий — основ магии лечения и защитных куполов».

— К слову, однажды, когда я очень сильно заболела, наглотавшись злого снега, мама вычерчивала вокруг меня как раз клевер… хотя я не помню уже, что это было4.

Ниже он же пишет:

«Многие забывают о том, что комбинаторика и принцип равноценного обмена позволяют не только яд обратить в лекарство, но и напротив — лекарство сделать ядом, если речь идет о знахарской магии. Даже у этого знака есть темная ипостась — черный клевер».

Ну-у, и что скажешь?

— А-а? Прости, оценку отлично за доклад я бы тебе поставил, но боюсь некуда, — отозвался капитан… темные боги, чем он тут занимается?