Чтение онлайн

Ах, ну да… момент столь романтичный, хоть роман пиши. Хех».

1Подробнее о Милли Тольсерен, добровольческой роте и прочих вышеупомянутых событиях можно узнать в книге «История одного солдата»

2Эту и другие истории о детстве Кетрин Ренс вы сможете найти в книге «Юные годы заклинательницы духов Кетрин Ренс».

1185 год эры людей. Осень. 4 декада.540 день с начала года. Катина

В прошлый вечер капитан Меллерс будильник себе не ставил, и дело было тут не в том, что последний день недели у всех нормальных людей оставался выходным. Разве мог он сидеть дома, пока в изоляторе находятся две девушки? Но и бежать в Керлендер спозаранку не было никакого толку. Ведь личность, с которой он собрался встречаться, привыкла ложиться даже позже милиции. Так что и бежать вперед Эриданны смысла никакого.

Ученые уже которое столетие бьются над вопросом, почему орбита движение светила столь сложна. Некоторые полагают, что это результат божественного вмешательства. Иные объясняют особенностью маннодных полей. Но уж что-что, а вопросы сфер небесных волновали в данную минуту Мела сразу после местоположения яиц морских псов. В то же время объемы годового сбора шерсти бараномамонта в центральных Фалкийских горах интересовали его куда как меньше.

Если уж касаться мыслей капитана, выспавшегося не самым лучшим образом, стоило признать, что и мысли о пленницах не то чтобы занимали его сколько бы то ни было сильно. По крайней мере, до тех пор, пока он не выпил двойную порцию кофе.

Еще с вчера Мел собирался проведать задержанных, но как не смотри, а оно выходило слишком уж рано, если не для Розетт, то для Кетрин Ренс определенно. Сколько он с ней не встречался, девушка ни раз и не два жаловалась на ранние побудки, так что, прихватив томик «Баллады о звонкой монете», капитан направился в худшие из закоулков Керлендера.

Жаль только, что до Лисьей площади от площади Мелфара Первого капитану пришлось топать пешком. Конечно, можно было попробовать подсесть на гордижанс третьего маршрута, о частном вознице в тех местах он даже и не думал. Не то чтобы Лисий конец так уж опасен, как о нем некоторые думают, тем более по утру, но капитана милиции, не брезгующего разбрасывать деньги на частных извозчиков, уважать не буду. Местные решат, что он не против взять пару-тройку крон в качестве благодарности. Это же во многом осложнит его работу, ведь местные знают капитана Меллерса как честного малого. Не стоило бросать тень на этот образ. Уж всяко не тогда, когда собираешься обратиться за помощью к местным.

Многие, даже не столько жители соседнего роскошного Поднивера, сколько новички в городе с правого берега Лена, склонны полагать, что Лисий конец — трущоба, в худшем понимании этого слова. Даже и самому Мелу доводилось слышать, как люди хвалились, что де они ни разу в своей жизни не ступали дальше улицы Вала Гургаликса, плавно перетекающей в Торговую — границу старого большого Лендала, по которой, собственно, и проходил городской вал, давным-давно снесенный. Были и те, кто рассказывал истории, которые вот точно случились с ними, «прям мамой клянусь». Правда, от человека к человеку истории повторялись, лишь обрастая все более чудными подробностями.

Правда же заключалась в том, что в Керлендере убивали не больше, чем в других районах города, уж кто-кто, а капитан милиции мог говорит об этом с полной уверенностью. Да и дебошей, особенно опасных, с применением магии, в Поднивере происходило даже больше, по вполне очевидной причине, если хоть одним глазом взглянуть на карту города.

Правда и то, что в Керлендере, особенно за площадью оси, подальше от старого города, жила беднейшая часть населения, а мануфактуры да фабрикации, теснившиеся вокруг Кузнецовой площади, перетекали в гигантское скопище темных личностей Лисьей площади — рынка плутов. Людей, с которыми, в сущности, управление сделать ничего не могло, да и поработав тут, Мел все больше понимал, что и не должно, ведь совет сорока да господин Лен не сказать, чтобы часто вспоминали об этих людях. Вот им поневоле и приходилось как-то жить в Городе, на гербе которого в одном поле Университет, а в другом Ратуша, над крышей которой гербы четырех великих гильдий. Места же для Керлендера так нигде и не нашлось.

Так что все, что оставалось полиции Керлендера, так это поддерживать тонкую грань баланса между законом и хаосом, да не доводить до войны с улицами района, с чем комиссар справлялся уже не первое десятилетия. Сколько мог убедиться Мелирленс, для очень многих в том месте, куда он собирался, хмурый взгляд Филионела Корсена значил куда как больше любой речи Лена.

И, пожалуй, главная причина крылась в том, что Корсена знали как честного и справедливого человека, чтущего закон и не запятнавшего свой мундир ничем, что бы можно было обозначить как «продажность». Так что меньшее, что могли сделать его подчиненные, так это не бросать тень на своего командира.

Вот поэтому Мел и не мог взять частную коляску в Гавани мелких рыбешек, дабы подкатить и выбраться из нее посреди Лисьей площади под пристальным взглядом десятка внимательных глаз.

Что же до цели визита капитана, то тут все до банальности просто — трактир «Волчья пинта» на улице мелких лавочников всего в двух шагах от Лисьей площади. Владельцем этого заведения была и вправду самая настоящая волчица, вернее, нармия, даже и не думавшая о том, чтобы скрывать свои уши и хвост от взглядов своих гостей. Госпожа Ульфа Хеперро, что с языка ее далекой родины переводилось как серебряная трава или что-то в том же роде.

Дело в том, что в отличие от большей части зафалкийских королевств, традиционно недолюбливавших порождения темной магии Древних, коими являлись и оборотни, Лендал поддерживал традиционно хорошие отношения с Пьянт-Этелем, — островом нармий, равно как и Тверянией, чья правящая верхушка опять же состояла из этих хвостатых. И все же эти любители северных снегов не часто обосновывались так далеко от дома, даже там, где их не поднимали на вилы, стоило им хоть немного расслабиться1.

Что же до самой госпожи Ульфы, то она держала свой трактир уже больше пяти лет, а два года назад тогда еще лейтенант Меллерс вошел в положение волчицы, слишком уж разошедшийся во время обороны своего заведения от грабителей, посчитавших, что одинокая женщина, даже с ушами, не станет для них преградой на пути набивания карманов. Вот только они не учли, что связывать того, кто способен обернуться волком, не имеет особого смысла, равно как и того, что волк за неимением рук привык кусать.

Мел, в чьи обязанности в ту пору входило обследование мест грабежей и установка обстоятельств дел, посчитал, что картина происшествия походит на последствия самообороны, а не живодерню, несмотря на то, что за одним из столиков с некоторым удивлением и обнаружил руку со змеящийся по ней татуировкой дракона. В оправдание госпоже Ульфе можно отметить, что рука, отделенная от тела, все так же продолжала сжимать нож. Словом, капитан оформил все дело так, что госпоже трактирщице даже не пришлось являться в суд с какими- либо объяснениями. С тех пор, в последнее время не сказать чтобы так уж часто, Мел захаживал в «Волчью пинту» расспросить то об одном, то о другом. Благо, у госпожи Ульфы было много друзей в Лисьем конце, а тот инцидент их количество лишь приумножил. В конце концов, если уж на твоей улице завелась волчица, с ней лучше дружить.

— Уважаемая, у вас ведь найдется кружка верескового меда для усталого капитана? — приспустив пониже шляпу так, чтобы поля последней бросали тень на лицо в зале и так не отличавшемся освещенностью, осведомился Мел.

— Так, значит, слухи не врали и малютка лейтенант дорос до кэпа? — не оборачиваясь, осведомилась женщина, протиравшая длинный стол в самом конце зала. О том, что она обратила внимания на вошедшего можно было судить лишь по едва дрогнувшему черному уху с белым кончиком.

— Жаль тебя и в такой мелочи не обойти, госпожа Ульфа, — посетовал капитан.