История лисы-метаморфа
Шрифт:
Чирра встрепенулась и напрягла весь свой слух. Граф Оливер с сомнением пожевал губу. С одной стороны, он хотел взять лису с собой, очень он привык к её обществу за эти дни. С другой стороны, до сих пор она находилась на огороженной и охраняемой алишерским артефактом территории и не могла убежать. Взять её, лесного жителя, с собой сейчас на природу означало практически предоставить шанс убежать в лес и не вернуться. Что ни говори, а как бы эгоистично это ни прозвучало, он не хотел её отпускать.
– Ну пожа-а-а-алуйста, па-а-ап, – заныл Доминик, – я без неё не хочу.
– Ну ладно, – со вздохом ответил Оливер. А потом, обращаясь к Чирре, – ты же никуда от нас не уйдешь, верно?
Лиса демонстративно зевнула, будто говоря «да делать мне больше нечего», но в душе ликовала. Она давно проверила всю территорию особняка и поняла, что ей придётся немало потрудиться, чтобы выбраться отсюда, а тут такой шанс!
Дальше все засобирались, слуги погрузили корзины с едой в карету графа, Оливер переоделся сам и переодел Доминика, а лиса с предвкушением и нетерпением наблюдала за сборами. Так как Шарлотта была всё ещё в отпуске, на прогулку поехали Фрея и Фрида, чтобы помочь с ребёнком.
Уже через два часа Чирра выпрыгнула с подножки кареты в поле и почувствовала под своими лапами мягкую землю, чуть высохшую под солнцем траву и вдохнула полными легкими свежий запах. А в каком-то километре была видна полоска зелёного леса. Карета же остановилась около открытого пруда. И так было здорово оказаться в этом поле! Ветер, приносивший вкусные ароматы из леса. Здесь был и запах сырости, исходящий от земли, и запахи самых разных грибов, и хвойных деревьев, и почти зрелых лесных ягод. Всё это вскружило Чирре голову, и она понеслась стремглав к деревьям. «Свобо-о-о-ода!!!» – кричала её душа. На краю сознания она уловила крики Оливера «Постой, погоди!» и Доминика «Лыжик, не убегай!», но сейчас ей умопомрачительно нравилось носиться по полю, дотрагиваться мякишами лап до сухих веточек, подпрыгивать и ловить зубами бабочек, зарываться в землю. Увидев мышь, Чирра с азартом бросилась охотиться на неё.
В какой-то момент она поняла, что уже давно и далеко отбежала от кареты. И вдруг встала как вкопанная: «возвращаться обратно или нет?». С одной стороны, с Оливером и Домиником здорово жилось, но с другой стороны, это всё равно жизнь в клетке. Просто теперь особняк стал её клеткой, её хорошо кормят, гладят и купают… но счастлива ли она? А с другой стороны – лес. «А что я забыла в этом лесу? Охоту на мышей и зайцев? Жизнь на грани выживания? Семью… Да, но они далеко, и не факт, что я смогу их найти. А когда найду, то что? Братья и сёстры уже взрослые, каждый из них скоро начнёт создавать свою семью. А здесь я нужна и Оливеру, и Доминику».
Чирра ещё долго сидела в поле и пыталась понять свои чувства. А потом встала и побежала трусцой к карете. Она понимала, что сделала правильный выбор. Лес останется всего лишь лесом, а сейчас у неё есть шанс получить новую любящую семью и глупо не воспользоваться этим шансом.
Приближаясь к карете, Чирра по привычке пряталась в траве. Издалека она увидела, как Доминик играет на деревянном помосте. Горничные Фрида и Фрея раскладывали и резали еду. Граф Оливер ходил туда-сюда около кареты и ударял кулаком по ней:
– Идиот! Конечно же, она захотела вернуться в свой дом! Глупо было надеяться, что лиса предпочтёт жизнь в особняке дикому лесу, – здесь он ударил носком сапога по колесу. – А разве мог я её посадить на поводок? Да она не простила бы мне этого!
«Это он так из-за меня переживает?» – вот это стало для Чирры открытием. Оливер по-настоящему страдал от того, что Чирра их бросила и убежала в лес. «Неужели за какую-то неделю он так привязался ко мне?» – и с этой мыслью на сердце потеплело. Ещё никто так не переживал за неё, кроме её матушки, разве что.
Внезапно ощущение опасности кольнуло её в сердце. Такое предчувствие бывает только у оборотней, потому что у них есть второе – животное – начало. Чирра закрутила головой в разные стороны, никак не понимая, что не так. Сердце начало бешено колотиться. «Вот граф около кареты, всё в порядке, вот мальчик играет на помосте, а вот горничные дорезают хлеб и колбасу… Стоп! Доминик!»
Мальчик играл со своими игрушками, как одна из них укатилась и плюхнулась в воду. Чирра уже гигантскими прыжками неслась к помосту. Оливер увидел рыжее пятно, метнувшееся к ребёнку, оглянулся на Доминика и понял всё без слов.
– Доминик, нет! Стой! – закричал Оливер как можно громче.
Мальчик уже был на краю деревянного настила и растерянно рассматривал воду на предмет своей игрушки.
Прыжок, ещё один прыжок. Расстояние между ними стремительно сокращалось. Горничные сообразили, что упустили из виду ребёнка и поторопились к нему. Граф уже, наоборот, чуть расслабился, видя, что Доминик не собирается нырять в воду, но всё равно бежал к ребёнку. Но никто из взрослых людей не видел того, что видела лиса – хищник по своей природе, мастер маскировок и мимикрии. Прямо в воде, приготовившись к атаке, плавает огромная чёрная змея. Она уже раскрыла пасть. Мгновение, другое мгновение. Лапы Чирры уже чувствуют не траву, а доски помоста. Удар сердца, который отдаётся в уши.
«Чё-ё-ёрт, не успеваю!» уже буквально кричит Чирра.
Змея выпрыгивает из воды с открытой пастью. В этот же миг лиса отталкивается от досок и прыгает высоко наперерез змее. Её челюсти смыкаются на чешуе водоплавающего пресмыкающегося прямо в воздухе. В последнее мгновение Чирра слышит оглушительный визг женщин, но он резко прекращается, потому что змея, лисица и ребёнок уходят под воду.
***
Оливер ругал себя последними словами. Целую неделю лиса вела себя как человек: она играла с его сыном, приходила к нему и клала голову на колени, слушала его и даже успокаивала, когда он рассказывал об Элизе. А он до сих пор никому не говорил о том, как скучает по жене. И не сказал бы, просто Рыжик не была человеком и, казалось, ей можно рассказать всё. Она поймёт. Сейчас он ходил вдоль кареты, думая, как теперь будет жить дальше. Всего какая-то неделя, а его жизнь изменилась за эти дни полностью. Он видел, как привязался к лисе Доминик, но до этой секунды он не отдавал себе отчёта, как сам к ней привязался.
– Неужели я не увижу больше, как Никки катается на спине этой рыжей бестии, или как они играют в салочки? По утрам я больше не смогу потрогать пушистый золотой мех и насладиться её еле слышным сопением? Идиот! Конечно же, она захотела вернуться в свой дом! Глупо было надеяться, что лиса предпочтёт жизнь в особняке дикому лесу. А разве мог я её посадить на поводок? Да она не простила бы мне этого!
Внезапно он увидел мелькнувшую рыжую шкуру, вихрем летящую к его сыну. Первая его мысль была, что кто-то напал на Доминика, но долю секунды спустя он узнал Рыжика. Оливер повернул голову в сторону помоста и понял, что Доминик вот-вот упадёт в воду. Он рванулся с места к Доминику и одновременно закричал:
– Доминик, нет! Стой!
Но куда человеку сравниться в скорости с хищником. Разумеется, лиса уже была около Доминика. На какое-то мгновение Оливер расслабился, думая, что всё обошлось, как вдруг он увидел змею, бросившуюся из воды прямо на Никки. Его сердце пропустило удар в тот момент. Испуг, что он может потерять сына, поселился в каждой клеточке его тела. Но лиса оказалась проворнее и прозорливее Оливера, она ни на секунду не замедлила своего темпа и успела почти вовремя. Оливер увидел, как Рыжик вгрызлась в чешую змеи, бросившись наперерез к Доминику и все трое свалились с помоста.