Чтение онлайн

Отзвуки битвы при Грюнвальде помогли Литве добиться по- /234/ добных успехов, однако далее следовали слухи о Торуньском мире, мало что изменившем. Новгородские летописцы в записях 1410 г. отметили большие потери войск Витовта и Ягайло. Достижения 1411–1412 г. могли оказаться лишь малым фрагментом хода гигантского маятника, отмеряющего историческое время огромной Руси и южных степных пространств. В конце 1412 г. власть в Золотой Орде захватил сторонник Эдигея Керим-берды, перед тем убивший Джелал-Эдина. В 1413 г. Золотая Орда переживала внутренние распри, покуда в 1414 г. вернувшийся из Хорезма Эдигей не поставил ханом Чекриоглана. Во время правления Джелал-Эдина усилились князья Нижнего Новгорода, и сблизившаяся с Литвой Тверь вновь подпала под влияние Москвы. Осенью 1412 г. Лугвений был вынужден покинуть Новгород. Москва, хоть и ослабленная Эдигеем, оставалась для Литвы неодолимой силой на Руси. Литва еще была нападающей стороной, однако реальностью являлось то, чего Витовт достиг перед битвами при Ворскле или Грюнвальде, а не те надежды, которые он лелеял накануне Ворсклинской катастрофы. Литва, даже поддержанная Польшей, не могла на востоке достичь большего, чем достиг Ольгерд. Поддержка Польши и консолидация Великого княжества Литовского лишь на некоторое время законсервировали положение, но на большее сил не хватало.

Четкое разделение Руси на зоны господства Москвы и Литвы и превращение Литвы в католическое государство обусловили положение православной Церкви на западных русских землях. В 1406 г. умер митрополит Руси Киприан, с успехом балансировавший между Литвой и Москвой. Витовт желал, чтобы в митрополиты был рукоположен Полоцкий епископ Феодосий, однако Константинополь по традиции склонялся на сторону Москвы. Митрополитом в 1408 г. стал грек Фотий. Витовт требовал, чтобы Фотий назначил своей резиденцией Киев, однако последний выбрал Москву и Владимир. Не желая терять влияние и доходы, Фотий посещал Литву в 1409, 1411 и 1412 г. Внешне продолжалась линия Киприана, но Фотий явно ориентировался на Москву, и подобное положение не удовлетворяло правителя Литвы.

Устранение виднейших удельных князей меняло православную иерархическую структуру в литовском государстве. Князья отчасти опекали епископов, обладавших незначительными земельными владениями, отчасти (в таких княжествах, как Полоцк) делились с епископами властью. Теперь опекуном большинства епископов и главным совладельцем земли становился великий князь. В Вели- /235/ кое княжество Литовское вошло значительное Смоленское епископство. Политическое подавление православной оппозиции и провозглашенные в привилеях (1387 и 1413 г.) права католического сословия заставляли православную элиту искать компромиссы для улучшения своего положения. Открытая конфронтация с литовской властью, к которой склонялся Фотий, высшему православному духовенству представлялась бесперспективной, оно стремилось к сближению с этой властью и получению от нее гарантий своего положения в новых обстоятельствах. При таких условиях фискальная политика Фотия, направлявшего часть доходов в Москву, была неприемлема как для великого князя, так и для православных иерархов. Возможно, что по сигналу Витовта, епископы подали ему жалобу на имущественные злоупотребления Фотия. Витовт немедля повелел своим приближенным составить опись имущества православных епископств. Фотий в 1414 г. прибыл в Великое княжество Литовское и попытался встретиться с Витовтом, но не был принят. Витовт, оценив создавшееся положение, решил продолжать политику создания отдельной православной церковной провинции, а не завладения митрополией всея Руси. В начале 1414 г. в Новгородок были созваны православные епископы Великого княжества Литовского, которые вручили Витовту жалобу на действия Фотия. В Константинополь было направлено прошение назначить для Литвы отдельного Киевского митрополита. Осенью 1414 г. епископы собрались вновь. Витовт в Киевские митрополиты предложил кандидата – широко образованного и плодотворно работавшего на ниве славянской богословской литературы болгарского монаха Григория Цамблака (Самвлака, или Семивлаха). Григорий Цамблак (Семивлах), родня покойному митрополиту Киприану, уже успел проявить себя в монастырях Греции, Болгарии и Сербии. Во второй половине первого десятилетия XV в. он прибыл в Великое княжество Литовское, где написал «Похвальное слово Киприану». Это сочинение прославляло благосклонного к Литве митрополита и многое говорило о позиции самого автора. Дело в том, что автор некоторое время был настоятелем монастыря Нямцы в Молдавии, а около 1410 г. сестра Витовта Римгайле (вдова мазовец- /236/ кого князя Хенрика) вышла замуж за господаря этой страны Александра Доброго. Григорий Цамблак в принципе одобрял унию православной Церкви с Римом и, как показали дальнейшие события, для Витовта это также было немаловажно. Избранию авторитетного кандидата в митрополиты Витовт обеспечил поддержку православных епископов, однако Константинопольский патриарх Евфимий, по традиции настроенный против воссоздания отдельной литовской митрополии, поддержал Фотия. Не дремала и московская дипломатия. По прибытии в Константинополь Григорий Цамблак был не только не рукоположен, но и отчитан. Одной из причин столь раздраженной реакции Константинополя было автономистское движение епископов Сербии и Болгарии, которые желали самостоятельно выбирать митрополитов: Византийская Церковь опасалась того же в Литве. Витовт решился на компромисс: в марте 1415 г. съезд епископов обратился к патриарху с просьбой назначить отдельного митрополита, при этом конкретная кандидатура не предлагалась и выражалось согласие с тем, чтобы это был грек, а не славянин. Посыльным был дан срок сначала до 20 июля, затем до 15 августа, однако известия от них не поступали. Разгневанный и не дождавшийся сопротивления со стороны епископов, Витовт – по совету Григория Цамблака, хорошо усвоившего каноны церковного права – пошел на решительный шаг. В Новгородке (Новогрудке), в церкви пресвятой Девы Марии, собрались 8 епископов (среди них Феодосий Полоцкий, Исаак Черниговский, Дионисий Луцкий, Иероним Владимирский, Севостьян Смоленский, Харитон Холмский, Евфимий Туровский), настоятели некоторых монастырей, князья и дворяне; председательствовал Витовт. 15 ноября 1415 г. Григорий Цамблак был избран и рукоположен в митрополиты Киевские. Собравшиеся заверили Константинополь, что связей с ним не порывают, но перечислили аргументы, повлиявшие на их позицию.

Патриарх Евфимий и митрополит Фотий на постановление Новогрудского собрания ответили проклятием Цамблака. По смерти Евфимия в марте 1416 г. это проклятие повторил его преемник Иосиф II. Православные епископства Великого княжества Литов- /237/ ского наполнились циркулярами, объявлявшими Цамблака вероотступником. Григорий Цамблак правильно оценил ситуацию: эти обвинения служили лишь прикрытием неприятия отдельной Литовской митрополии. К Церковной унии Константинопольский патриарх и император Византии относились благосклонно, но в тот момент сама Западная Церковь была поглощена более важными проблемами. Поэтому вопросы об унии и отдельной митрополии не слились воедино. На таком фоне появились в десятых годах XV в. произведения, обозначаемые как полемика Цамблака. Эти образцы богословской риторики, основной акцент которых – верность догматам православия, отличали высокий художественный уровень и выдающаяся эрудиция. В 1415 г. Григорий Цамблак написал «Вероисповедание», позднее признанное всеми восточнославянскими православными, включенное с XVI в. в московские ежемесячные молитвенники. Целая серия проповедей была посвящена отдельным церковным праздникам: «Слово о Великой неделе» (переработанное из более раннего сочинения, написанного еще в Нямцах), «Слово о Вознесении», «Слово о Преображении», «Слово на Успение Пресвятой Богородицы», «Слово о воздвижении Креста», «Похвальное слово св. Дмитрию», «Похвальное слово Тырновскому патриарху Евфимию».

Хотя проклятия Фотия не могли сравниться по уровню с риторикой Григория Цамблака, но их практический эффект вынуждал Витовта лавировать. Он позволил некоторым епископствам и приходам, по их желанию, общаться с Фотием. Летом 1416 г. Эдигей разорил Киевскую область и Волынь, и это еще более затруднило деятельность Цамблака. Тем не менее в конце того же года Витовту удалось посадить на престол в Золотой Орде своего ставленника Еремфердена. Это несколько упрочило положение Витовта и Цамблака. В 1417 г. победил ставленник Эдигея Дервишхан, однако это уже не оказывало воздействия на православных Великого княжества Литовского.

Григорию Цамблаку, пусть и не без труда, удалось выдержать давление Фотия. На Констанцском соборе вновь был затронут вопрос о Церковной унии. Ягайло и Витовт решили установление отдельной митрополии увязать с унией, /238/ поэтому в начале 1418 г. Цамблак был послан в Констанц. Там на соборе в присутствии папы Мартина V он произнес две программные речи. В «Приветственном слове папе Мартину V» (25 февраля) митрополит приветствовал идею Церковной унии и просил о благоприятном решении папы по этому вопросу. В «Похвальном слове отцам собора» (в последний день февраля) одобрение унии не было конкретизировано. В этом случае Цамблак приспосабливался к общей ситуации: как у собора, так и папы (в целом одобрявших унию) в тот конкретный момент были более важные дела: в церкви происходил раскол. Между тем и Цамблаку, и Витовту были нужны вполне конкретные решения.

Внешне весьма эффектное появление Григория Цамблака в Констанце не повлекло за собой никаких перемен. Конфликтная ситуация длилась, и Витовт не хотел обострять отношения с Константинополем и Фотием, тем более, что межконфессиональные трения грозили возобновлением православной оппозиции (в 1418 г. при помощи некоторых русских князей и бояр был освобожден из заточения Швитригайло). Все эти события были тесно связаны с общей политикой Литвы на Руси, в начале 1418 г. Псков заключил с Ливонским орденом договор, направленный против Литвы. Витовт несколько отыгрался на юге. В 1419 г. его ставленник Кадерберды начал против Эдигея довольно успешную борьбу, затянувшуюся вплоть до 1420 г. Оба они погибли, и 1421 г. власть в Золотой Орде получил близкий Витовту Улу-Мухаммед. Фотий в свою очередь искал контактов с Витовтом, тем самым косвенно признавая стремление православных епископов Великого княжества Литовского к самостоятельности. В таких условиях Григорий Цамблак стал не нужен и удалился от политической деятельности. В 1421 г. Витовт позволил Фотию действовать на территории Великого княжества.

Григорий Цамблак обогатил византийскую культуру Великого княжества Литовского богословскими произведениями высочайшего уровня. На фоне политической ситуации десятых годов XV в. это был не самый важный шаг Витовта, лишь дополнивший его католически ориентированную политику. Объединенная и обособленная церковная провинция Великого княжества Литовского была для Витовта лишь дальней перспективой, многое тут зависело от политических ходов Рима и Константинополя, от множества конкретных исторических факторов. Однако эпизод с Григорием Цамблаком (Семивлахом) свидетельствовал об определенном переломе: политика Литвы в отношении православной Церкви отчасти была увязана с общей конфессиональной политикой Европы и соответствовала укрепившимся позициям литовской элиты в Великом княжестве Литовском. /239/

Торуньский мир не удовлетворил ни Литву, ни Польшу, ни Тевтонский орден, ибо он подписывался, когда силы воевавших сторон были на исходе. Не были достойно решены ни вопрос о принадлежности Жямайтии, ни вопрос о границах Литвы. Непостоянство рубежей Жямайтии, связанное как с распространением жямайтского этноса на земли куршей и скалвов, так и с захватами крестоносцев, позволяло любой стороне трактовать эту тему так, как ей в данный момент было выгодно. Поэтому еще до окончания военных действий, в январе 1411 г. Румбовд разорил Скалву (Скаловию) и безуспешно пытался занять Рагайне. Несколько позже Витовт заявил, что Литве должен принадлежать Георгенбург (Юрбаркас), т. е. земли в низовьях Немана, захваченные крестоносцами. Литва высказала претензии на Клайпеду. Литовская сторона называла Жямайтией всю территорию, ограниченную нижним Неманом и Нявежисом, и считала ее жителей частью литовского народа. Тевтонский орден именно в это время начал применять критерии «племенных территорий», поскольку прежние концессии, выданные папами и императорами Германии, с принятием Литвой христианства утратили всякую ценность. В конце 1411 г. посетивший Витовта войт Жямайтии Михаил Кухмейстер пытался отодвинуть границы Жямайтии и Занеманья далеко на восток и север, все обезлюдевшие в результате войны пространства (пустоши) отдав Ордену. Дипломатия Тевтонского ордена опиралась на концепцию прав завоевателя (ius belli), пригодившуюся ей еще в 1358 г. на переговорах Карла IV с Ольгердом. Между тем литовская дипломатия формировала принципы этнического государства и его этнических границ.

Торуньский договор указывал, что граница Жямайтии должна быть установлена по соглашению сторон. Спорные вопросы решались арбитрами (верховным арбитром предполагался папа). Это переводило проблему пограничного урегулирования в сферу широких международных отношений. Не располагавшая международными связями, заслоненная сюзеренной Польшей и не успевшая вырастить дипломатов должного уровня, Литва сразу оказалась в проигрышном положении. Витовту ничего другого не оставалось для защиты своих интересов, как доверяться (в большинстве случаев) политикам Польши. Однако он старался использовать те моменты, когда возникала возможность действовать самому. А главное – делал всё, чтобы реально утвердиться в Жямайтии. В ходе восстановления оборонительной системы нижнего Немана в 1411 г. были отстроены замки Пештве и Велюона. В последней размести- /240/ лось 400 воинов. Предвидя, что о его споре с Орденом так или иначе станет известно венгерскому королю и германскому наместнику Сигизмунду Люксембургу (в 1411 г. он стал императором Германии), Витовт посетил его весной 1411 г. Тевтонский орден, в первой половине того же года выплативший две первые доли контрибуции, третий взнос, намеченный на 4 ноября, задержал. Крестоносцев более всего затрудняла нехватка средств, но они свои действия мотивировали тем, что литовцы и поляки не освобождают пленных. Ставший великим магистром деятельный Генрих Плауэн рассылал европейским монархам жалобы на Литву и Польшу, «единящихся с турками и татарами». Ягайло в декабре 1411 г. ответил на это письмами, в которых указал, что он выполняет условия мирного договора, а Орден не платит контрибуцию. Передача Витовту Западного Подолья, на которое претендовала и Венгрия, объединило Литву и Польшу против Сигизмунда Люксембурга и позволило Витовту рассчитывать на содействие Ягайло. Между тем, становилась все более громогласной тевтонская пропаганда, направленная в первую очередь против Литвы (в мае 1412 г. Орден просил, чтобы папа объявил крестовый поход против «язычников-литовцев» и запретил Польше их поддерживать). В октябре 1412 г. Орден обратился к князьям Германии, ставя в вину Витовту восстание жямайтов 1409 г. На встрече представителей Польши, Литвы и Тевтонского ордена в Морине (в низовьях Вислы) стороны не пришли к соглашению; поляки и литовцы были обвинены в том, что отклоняют папский арбитраж. Дипломатическая деятельность крестоносцев была всесторонне подкреплена: еще в начале 1412 г. короли Франции и Англии, настроенные Орденом против Польши, выступили с обращениями к папе.

При таких обстоятельствах Витовт не мог обойтись без Польши, а всё дело, как и следовало ожидать, попало в руки арбитра – Сигизмунда Люксембурга. Сигизмунд как император Германии был заинтересован поддержать Тевтонский орден, однако его в первую /241/ голову беспокоили собственные проблемы, усугубленные непрочным положением императора в Германии, турецкой угрозой для Венгрии и опасностью раскола католической Церкви. 4 января 1412 г. Сигизмунд заключил с Орденом договор о союзе, сопроводив его далеко ведущими обещаниями, но деньги за это крестоносцы уже уплатили. Поэтому хитроумный Люксембург, следуя закоренелой привычке, мог не спешить, тем более, что венгерская знать вовсе не собиралась воевать с Польшей. Еще летом 1411 г. в Вильнюс к Витовту и находившемуся там же Ягайло прибыли делегация Венгрии и папский легат, а в начале марта 1412 г. Витовт в сопровождении литовской и польской свиты посетил Сигизмунда в Венгрии. При участии папского легата в Любовли состоялось соглашение по наиболее важным вопросам. После того, как Витовт подготовил почву и отбыл, в Любовле появился Ягайло, а 15 марта 1412 г. был подписан венгерско-польский договор, к которому присоединилась Литва. Подолье было оставлено за Литвой и Польшей, на срок до 5 лет после смерти Витовта, Ягайло и Сигизмунда. Тогда же, 15 марта Сигизмунд направил письмо Тевтонскому ордену, сообщив о заключенном договоре. Витовт перед посланником Сигизмунда подтвердил договор 15 апреля 1412 г. в Тракай.