Чтение онлайн

Миндовг принял крещение в начале 1251 г. Действия епископа Николая утеряли смысл, и Товтивилу вскоре пришлось бежать к Викинту в Жямайтию. После выхода Ливонского ордена коалиция против Миндовга начала рассыпаться. Священник Ливонского ордена брат Христиан, готовивший Миндовга к крещению, фактически стал его политическим инструктором, ознакомившим литовского князя с политической структурой Европы и межгосударственными отношениями. В июле 1251 г. посланник Миндовга Парбус, сопровождаемый представителями Ливонского ордена, был принят Иннокентием IV. Без посредничества Ордена аудиенция не была бы дана, но в дальнейшем литовский посол и сам отлично исполнял свою миссию. В нескольких буллах Иннокентий IV признал крещение Миндовга, объявил Литву леном св. Петра и назначил коронацию ее руководителя. Литва была официально признана христианской страной, т. е. принята в европейскую политическую систему. Признание главенства Рима практически мало ограничивало властелина Литвы, но защищало от нападений Тевтонского ордена, совершаемых согласно концессии, выданной теми же папами. За два года Миндовг прошел большую политическую школу, сумел создать и реализовать свою государственную программу.

Товтивилу оставалось ориентироваться на Галич (Галицию). С войском, данным ему Даниилом, при содействии жямайтов и ятвягов, он в середине 1251 г. выступил /54/ против Миндовга. Миндовг вновь положился на прочность замковых стен и укрылся в Воруте. На этот раз ему помогал отряд, присланный Ливонским орденом. Товтивил был вынужден отступить. Это был перелом: инициативу перехватил Миндовг. Во второй половине того же года он осадил один из важнейших замков Викинта – Тверай (Тверяй, Твиремет). Осада не завершилась взятием замка, но Миндовг смог расправиться с Булевичами: Висмантас, Гедвилас и Спрудейкис погибли. Приблизительно в то же время умер и Викинт. По просьбе Товтивила галичане в начале 1252 г. разграбили южные области Великого княжества Литовского (был разрушен Гродненский замок), однако это не помогло племяннику Миндовга. Во второй половине 1252 г. он снова бежал в Галич. Щедрыми дарами Миндовг привлек на свою сторону много жямайтов и ятвягов. Война с Галичем и Волынью еще не закончилась, но это была уже действительно внешняя война – внутри Литвы Миндовг своих врагов одолел. Он не только укрепил свою власть, но приобрел (правда, не слишком надежного) союзника – магистра Ливонского ордена. Литва получила международное признание.

Перед Литвой двери в европейскую политическую систему отворились в ту пору, когда папы уже укротили императора Германии. Санкционировавший крещение Литвы папа Иннокентий IV был человеком, который привел Святой престол к исторической победе и сумел этой победой воспользоваться. От Ливонии до Рима простерся массив, состоящий из подопечных папы, его клиентов или политических глашатаев. В этот массив попала и Литва. Признание крещения Миндовга было лишь составной частью экспансионистской политики Иннокентия IV, еще одним козырем в его переговорах с русскими князьями о церковной унии. Литва была объявлена христианской страной, когда стала очевидной бесперспективность переговоров папы с Александром Невским и, напротив, проявилась близость позиций Рима и Галиции (Галича). Князь Даниил поддерживал связи с папой, осуществляя широкую династическую политику, втягивавшую Галич в соперничество Чешского и Венгерского королевств с Австрийским герцогством.

В июне 1253 г. Даниил выступил против Чехии. Подобные /55/ действия потребовали большого напряжения сил и внимания. В поход были вовлечены исполнители его замыслов в Литве – Товтивил и Эдивид. Всё это позволило Миндовгу получить передышку в затянувшейся войне с Волынью и Галичем. 6 июля 1253 г. он был коронован. К этому акту Миндовг должным образом подготовился. Был построен (возможно, в Вильнюсе) Кафедральный собор, прибывший с большой свитой Андреас Штирланд привез короны, изготовленные в Риге. Короновал Миндовга Кульмский (Хелминский) епископ Гайденрейх, которому папа Иннокентий IV поручил это еще в 1251 г. Была увенчана короной и супруга монарха, как этого требовал коронационный формуляр (регламент). Скрупулезное исполнение церемониала свидетельствует, что коронация литовского владыки была тщательно продуманной и подготовленной политической манифестацией. Знаменателен политический расклад заинтересованных участников коронации. Лагерь Андреаса Штирланда позаботился о технической стороне дела. Епископ Гайденрейх был доминиканцем, папа Римский назначил его духовным попечителем Тевтонского ордена. Не известны епископы-ассистенты (не менее двух), однако упоминание о коронации Миндовга в трактате анонимного современника «Начало мироописания» позволяет думать, что она прошла по всем правилам, а намеки некоторых источников позволяют догадываться о том, что одним из ассистентов мог быть Куронский епископ-францисканец Генрих. Его Иннокентий IV назначил духовником Миндовга. Не участвовала традиционная цистерцианская конгрегация, однако этот пробел был с лихвой заполнен представителями могучих молодых орденов – францисканцев и доминиканцев (последним Иннокентий IV поручил объявить интердикт императору Фридриху II). Их следует считать прямой папской агентурой. Тем самым были вполне выражены интересы римского сюзерена, для чего были найдены соответствующие креатуры, а должные роли распределены так, чтобы ни одна корпорация не получила значительного перевеса. Иннокентий IV хорошо понимал проблемы новокрещенных королевств. Он даже на первое время велел воздержаться от сбора десятины в краю, еще не привычном к ренте. В плеяде выдающихся пап XIII в. он выделялся как гениальная личность, предвосхитившая великие горизонты теократического примата: отстранение императоров давало возмож- /56/ ность манипулировать правителями и корпорациями, поддерживать равновесие между ними и приучать их самих к зависимости от этого равновесия.

Правителю столь отдаленного периферийного лена св. Петра такая позиция папы предоставляла большие возможности. Это было важно, ибо руководство Тевтонского ордена не проявляло склонности к однозначному признанию достижений дипломатии Миндовга. Летом 1252 г. в Ливонию был послан наместник великого магистра Эберхардт фон Зейн с целью корректировать нестандартные действии Андреаса Штирланда. А Миндовгу приходилось много платить: во время коронации Ливонскому ордену были выданы грамоты, подтверждающие передачу значительной части Жямайтии. Миндовг хорошо понимал, что свои враждебные действия Тевтонский орден и епископы Ливонии способны перенести в область дипломатии, но сложный расклад политических сил в Ливонии мешал увидеть возможные препятствия. Назначенный в 1251 г. архиепископом Ливонским (с 1255 г. – Рижским) Альберт Свербер (Suerbeer), уже проигравший борьбу с Тевтонским орденом за влияние в Пруссии, мечтал отыграться за счет Литвы, для чего и включил ее в состав своей церковной провинции. Миндовгу вновь пригодился лагерь Андреаса Штирланда: король вознамерился сделать своего крестного Христиана епископом Литвы. Это его намерение не мешало планам Иннокентия IV: создав Ливонское (Рижское) архиепископство, папа не хотел концентрировать в нем все вновь окрещенные территории. В 1254 г. Христиан был возведен в сан епископа Литовского. Была удовлетворена и другая просьба Миндовга: епископ Литовский ставился в прямое подчинение Риму. Это было большим успехом: почти одновременно Литва была признана, получила ранг королевства и создала, пусть и не на уровне митрополии, отдельную церковную провинцию. Последнее вызвало широкое соперничество, в него включилась и Гнезнинская (Польша) митрополия. В 1253 г. в сан епископа Литвы был рукоположен доминиканец из поляков Вит, однако сведения о нем в Литве не сохранились.

Успешное окончание внутренней войны, весомые дипломатические победы и поддержка Андреаса Штирланда укрепили положение Миндовга и всего Литовского государства. В 1254 г. был заключен мир с Волынью и Галичем. Как и в случае крещения, этот договор потребовал от сторон компромисса, тем более что и в самой Литве, даже в семействе Миндовга, возникли «русские» проб- /57/ лемы. После гибели Висманта его вдова (не позднее 1252 г.) стала второй женой Миндовга, получившей при крещении имя Марта (Морта). Марта стала ревностной католичкой и опорой немецкого духовенства в Литве. При таких обстоятельствах естественный отпор со стороны детей от первой жены приобрел форму религиозного противостояния. Старший сын Миндовга Войшелк принял православие, тем более что он управлял Черной Русью (Новогрудком, Волковыском и Слонимом). Так же, как и Марта, Войшелк ревностно исповедовал свою новую веру. Заключившие мир Миндовг и Даниил должны были учитывать стремления своих вассалов. Выход был найден: за Литвой признавалось право на присоединенную ею Черную Русь, но вместе с тем по возможности удовлетворялись личные интересы правителей и их приближенных. Сын Даниила Роман, которому не удалось даже с помощью брака закрепиться в Австрии, получил Черную Русь в качестве вассала Миндовга. Приблизительно в это время в Полоцке утвердился Товтивил, признавший главенство Миндовга. Все эти компенсации были даны и получены за счет Войшелка, который удалился в монастырь. С детьми Миндовг вообще не церемонился: Войшелк должен был выдать свою сестру за другого сына Даниила – Шварна (Сваромир, Švarnas). От папы Миндовг получил подтверждение на право владения присоединенными к Литве русскими землями. Этим он опередил Даниила, который в случае заключения церковной унии так же рассчитывал получить от папы концессии. Таким образом южные и восточные рубежи Литвы были защищены юридически.

Крещением и коронацией были разрешены далеко не все проблемы, связанные с северным и западным соседством. Осенью 1253 г. должен был удалиться от дел Андреас Штирланд, которого давно «вытеснял» орденский капитул. Миндовг лишался серьезного союзника. Однако руководству Тевтонского ордена было на руку и далее сохранять двусмысленную позицию, позволявшую расширять влияние в Литве. Поэтому Эберхардт Зейн был весной 1254 г. отозван из Ливонии. Сменивший Андреаса Штирланда Аннон Зангерсхаузен открыто не выступал против Миндовга, а его преемник (на рубеже 1256–1257 г.) Бургхард Горнгузен (фон Хорнхаузен) обменивался с королем Литвы любезными письмами и подарками. Последствия всего этого – дарственные грамоты Ливонскому ордену на Селу (Селию, 1255 г.) и повторная на Жямайтию (1259; вкупе со Скалвой (Скаловией), Надрувой (Надровией) и Северной /58/ Судувой (Судовией). Епископу Литвы в 1254 г. Миндовг отписал земли в Жямайтии, но Христиан, будучи не в состоянии взимать с них десятину, передал право на её сбор Ливонскому ордену. Он же в 1254 г. получил от папы декларацию об опеке на себя и на земли, полученные от Миндовга. Тевтонский орден (как и Ливонский) явно готовил для Миндовга ловушку, в которой оказался князь Восточного Поморья при начале первого восстания пруссов. Но и Миндовг тоже не сидел сложа руки. В 1255 г. он получил разрешение папы Александра IV на коронацию своего сына, что возводило Литву в ранг наследственного королевства. Преемников у Миндовга хватало: акты пятидесятых годов упоминают его сыновей Руклиса и Гирстукаса, детей, по всей видимости, от первой жены, ибо дети Марты, которые тоже имелись (неясно, можно ли к ним причислить упоминаемого в 1263 г. Рупейкиса), вряд ли были способны в то время заверять акты. В начале шестидесятых годов более не упоминается верный Миндовгу племянник (сын сестры) Лингвен (Лянгвенис, Лугвений), но его заменил другой племянник Тройнат (Трянёта), человек широкого кругозора, даровитый военачальник и политик, не гнушавшийся никакими средствами. Тройнат стал правой рукой стареющего Миндовга, поскольку ни король, ни его сын военными способностями не отличались.

Возвышение Тройната имело серьезные последствия. В Литовском королевстве, достигшем внешних дипломатических успехов, нарастало политическое напряжение. Прежде всего встал вопрос о срастании с государством католической Церкви, которую представляли немецкие священнослужители. Само христианство не вызвало большого недовольства в домене Миндовга и Нальше: выношенная и выкормленная русскими и польскими мамками литовская аристократия шла по типично синкретическому пути, внешне принимая верховного христианского Бога, а в повседневном быту обращаясь к своим божествам. Наиболее существенным пунктом противоречий был вопрос о содержании Церкви (в литовском обществе еще не сложилось понятие и приятие ренты) и национальные раздоры. Немцы успели стать нацией ненавистных пришельцев, а эти чувства еще более обострялись событиями в Жямайтии и личными конфликтами (напр., помехами, чинимыми Ливонским орденом при продаже литовских товаров). В таких условиях Тройнат использовал антинемецкие настроения для пополнения своего политического капитала. Если Марта в королевском /59/ окружении стала опорой немцев, а Войшелк – русских, то Тройнат все более вживался в роль поборника национальных ценностей. Дети Марты, о карьере которых тревожилась мать, имевшая влияние на короля, были причиной возникновения новых проблем. Двор короля раздирали противоречия, и руководители Тевтонского ордена это отлично видели.

В быту литовской знати военная добыча продолжала играть большую роль. Мир с Ливонией закрыл дорогу на север, но добрые отношения с Волынью и Галичем открыли путь на юг. Около 1256 г. дружины галичан и литовцев разорили окрестности Киева. С этого началась новая волна литовского проникновения в Русские земли. Эти действия шли вразрез с интересами Золотой Орды. Зимой 1258–1259 г. большое татарское войско возглавил лучший ордынский полководец (темник) Бурундай (Боролдай, Буронды), который вынудил Даниила и Василия (Василька) поддержать наступавших на Литву татар. Татары и русские разорили Литовскую и Нальшяйскую земли. Однако в виду опасности литовская знать действовала сплоченно – Товтивил и покинувший монастырь Войшелк отобрали у Романа Черную Русь, а его самого взяли в плен. Основные литовские силы избегали решительной битвы и отступали на северо-запад. Эта тактика принесла плоды: татары и русские ушли из Литвы. Но край, истощенный внутренними распрями, вновь был разграблен. Епископ Христиан покинул Литву и больше в ней не показывался. Потрясенной нашествием Бурундая Литве с одной стороны грозили крестоносцы, с другой – галичане. А сама Литва переживала болезненный период становления монархии и интеграции в Европу.

Соглашения Миндовга с Ливонским орденом раскололи конфедеративные связи литовских земель. Жямайты остались одни. Руководство Тевтонского ордена, посылая в Ливонию Эберхардта Зейна, поставило перед ним, помимо других, задачу возглавить борьбу против жямайтов. Эта борьба виделась из Венеции (где располагалась резиденция великого магистра) как поддержка завоевания Самбии. Вместо с тем была оценена опасность проникновения жямайтов в Южную Куронию: сле- /60/ довало оттеснить их от моря. Осенью 1252 г. в устье реки Дане ливонцы построили Клайпедский замок (Mimele). Место было выбрано очень удачно: в точке, где скрестились интересы жямайтов и самбов. Ответ обоих племен был скорым: летом 1253 г. их войска осадили Клайпеду, но не смогли ее взять. Стремясь закрепить успех, Эберхардт Зейн в конце того же лета разорил жямайтские земли, а осенью заново перестроил Клайпедский замок. В том же 1253 г. крестоносцы из Пруссии начали нападать на Самбию. Ход войны с самбами показал, что Ордену ничто не сулит легкой победы, как в борьбе с более мелкими племенами. Войско крестоносцев, зимой 1253–1254 г. вторгшееся в окрестности Гирмавы (Girmava), было разбито. Стало ясно: одним ударом завоевать Самбию и Жямайтию не удастся. Помимо прочего, еще и это было причиной отзыва Эберхардта Зейна из Ливонии поздней весной 1254 г. Военные действия против жямайтов были оставлены на усмотрение самого Ливонского ордена.

Эти события не разделили клайпедский и самбийский театры военных действий. В начале лета 1254 г. Клайпеду атаковала большая флотилия самбов, однако немцы отбились. Временное исключение Жямайтии из стратегических планов Тевтонского ордена не означало прекращения операций его Ливонского ответвления против Самбии. Летом 1254 г. магистр Ливонского ордена Аннон Зангерсхаузен пытался атаковать самбов с Куршской косы, но был отброшен. Крестоносцы, вновь убедившиеся в упорстве самбов, обратились за помощью к королю Чехии Премыслу (Пржемыслу) II. Большое чешское войско в январе 1255 г. разгромило Самбию и передало ее Тевтонскому ордену.