Чтение онлайн

– Я… – подает голос Лизи. Обе медсестры подпрыгивают на стульях. На этот раз Лизи удается испугать двух медсестер, а не одну. Та, что с микрофоном, записывает на пленку: «Ой!» Лизи на это глубоко наплевать. – Я – Лиза Лэндон. Как я понимаю, мой муж, Скотт…

– Миссис Лэндон, да, конечно, – подает голос медсестра с Багсом Банни на одной груди, в которого с другой целится из ружья Элмер Фудд, а Даффи Дак смотрит на них с живота. – Доктор Джантзен хотел поговорить с вами. Он оказал вашему мужу первую помощь на приеме.

Лизи все еще не понимает происходящего, возможно, потому, что не успела заглянуть в толковый словарь и не знает значения слова «торакотомия».

– Скотт… он что, потерял сознание, отключился?

– Я уверена, доктор Джантзен сообщит вам все подробности. Вы знаете, он сделал не только торакотомию, но и частичную плеврэктомию.

Плеврэ-что? Тем временем медсестра, которая что-то надиктовывала, протягивает руку и трясет за плечо спящего рыжеволосого мужчину. Когда он открывает глаза, Лизи понимает, что ошиблась насчет возраста. Мужчина достаточно взрослый, чтобы ему отпустили спиртное в баре, но, конечно же, они не собираются сказать ей, что именно он вскрывал грудную клетку ее мужа. Не собираются?

– Операция, – произносит Лизи, не зная, к кому из троих она обращается. В голосе явно слышится отчаяние, ей это не нравится, но она ничего не может поделать. – Она закончилась успешно?

«Мультяшная» медсестра медлит с ответом, и Лизи читает все, чего так боится, в глазах, взгляд которых тут же уходит в сторону. Потом возвращается, и медсестра говорит:

– Это доктор Джантзен. Он вас ждал.

После короткого замешательства, вызванного резким переходом от сна к бодрствованию, доктор Джантзен быстро соображает, что к чему. Лизи думает, что такое, вероятно, свойственно врачам, а также полицейским и пожарным. Писателям точно не свойственно. Со Скоттом, пока он не выпивал вторую чашку кофе, говорить было бесполезно.

Лизи осознает, что только что подумала о муже в прошедшем времени, и от волны холода волосы на затылке встают дыбом, а по коже бегут мурашки. Следом приходит какая-то легкость, чудесная и ужасная. В любой момент она может улететь, словно воздушный шарик с перерезанной ниткой. Улететь в

(помолчи, маленькая Лизи, об этом помолчи)

какое-то другое место. Может, на Луну. Лизи приходится вонзить ногти в ладони, чтобы удержаться на ногах.

Тем временем Джантзен что-то шепчет «мультяшной» медсестре. Она слушает и кивает.

– Вы не забудете оставить письменное распоряжение, да?

– До того, как часовая стрелка минует цифру два, – заверяет ее Джантзен.

– Вы уверены, что хотите именно этого? – настаивает медсестра. Лизи видит, она не спорит, просто хочет окончательно убедиться, что все поняла правильно.

– Уверен, – кивает врач, поворачивается к Лизи и спрашивает, готова ли она идти в «Изолятор Олтона». Там, говорит он, лежит ее муж. Лизи, конечно же, готова.

– Хорошо. – Улыбка Джантзена усталая и не очень-то искренняя. – Надеюсь, вы надели походные ботинки. Изолятор на пятом этаже.

Они идут обратно к лестнице, мимо палат ЯНЕСА-ТОМАСА и ВАНДЕРВУ-ЭЛИЗАБЕТ, а «мультяшная» медсестра говорит с кем-то по телефону. Только потом Лизи понимает, что Джантзен попросил медсестру позвонить наверх и отключить принудительную вентиляцию легких Скотта, чтобы тот смог в достаточной мере прийти в себя. Узнать жену и услышать слова прощания. Возможно, даже самому сказать слово-другое, если Бог смилуется и позволит толике воздуха пройти через голосовые связки. Позднее она поймет, что отключение принудительного вентилирования сократило остаток жизни Скотта с часов до минут, но Джантзен подумал, что это честная сделка, раз уж часы не оставляли Скотту надежды на выздоровление. Позднее Лизи также поймет, что они поместили Скотта в единственный в маленькой городской больнице инфекционный изолятор.

Позднее.

По ходу медленного подъема на пятый этаж она узнает, сколь мало Джантзен может сказать ей о болезни Скотта… сколь чудовищно мало он знает. Торакотомия, говорит он, это не лечение, она служит лишь для того, чтобы откачать накопившуюся жидкость. Второй шаг состоял в том, чтобы удалить застоявшийся воздух из плевральных полостей Скотта.

– О каком легком мы говорим, доктор Джантзен? – спрашивает она его, и он ужасает ее своим ответом:

– Об обоих.

Именно тогда он спрашивает, как давно болеет Скотт и побывал ли он у врача перед тем, как его «текущее состояние обострилось». Лизи отвечает, что ничего у Скотта не обострялось. Он и не болел. Последние десять дней у него текло из носа, он кашлял и чихал, но ничего больше. Он даже не принимал оллрест, хотя думал, что и насморк, и кашель, и чихание вызваны аллергией, и она так думает. С ней ежегодно происходит нечто похожее в конце весны и в начале лета.

– Никакого глубокого кашля? – спрашивает он, когда они приближаются к лестничной площадке пятого этажа. – Никакого глубокого влажного кашля вроде утреннего кашля курильщика? Уж извините, что лифты не работают.

– Все нормально. – Дышит она тяжело, слова даются с трудом. – Он кашлял, как я вам и сказала, скорее даже подкашливал. Раньше он курил, но уже много лет как бросил. – Она задумывается. – Пожалуй, в последние два дня кашель чуть усилился, и однажды ночью он меня даже разбудил…

– Прошлой ночью?

– Да, но он выпил глоток воды, и кашель прекратился. – Джантзен открывает дверь в еще один тихий коридор, но Лизи останавливает доктора, коснувшись его руки. – Послушайте… это вчерашнее выступление. В свое время Скотт мог выходить на сцену с сорокаградусной температурой, и ничего. Черпал энергию в аплодисментах и доводил дело до конца. Но все это закончилось пять, может, семь лет назад. Если бы он действительно чувствовал себя плохо, то, я уверена, позвонил бы профессору Миду, заведующему кафедрой английского языка и литературы, и отменил бы это долба… это чертово выступление.

– Миссис Лэндон, когда мы привезли его в больницу, температура зашкалила за сорок градусов.

Теперь она может только смотреть на доктора Джантзена, на его не внушающее доверия молодое лицо. В ее глазах стоит ужас, но это не означает, что она ему не верит. Приведенные доказательства вкупе с некими воспоминаниями, которые ей не удается похоронить навсегда, позволяют воссоздать полную картину.

Чартерным рейсом Скотт улетел из Портленда в Бостон, а оттуда самолетом «Юнайтед эйрлайнс» в Кентукки. Стюардесса самолета «Юнайтед», которая взяла у него автограф, потом рассказала репортеру, что мистер Лэндон кашлял «почти без перерыва», и лицо у него горело. «Когда я спросила, не заболел ли он, – сообщила она в интервью, – он ответил, что это всего лишь летняя простуда, он примет пару таблеток аспирина и тут же поправится».