История Лизи
Шрифт:
– Понятно. – Дарле ее слова определенно не понравились. – Ну, в таком случае…
– Я присоединюсь к вам, если смогу, – повторила Лизи. – Если нет – увижусь с вами уже в «Гринлауне».
Но сразу отделаться от Дарлы не удалось. Она сообщила всю информацию о рейсе Канти, которую Лизи послушно записала. Черт, она даже подумала, а не поехать ли ей в аэропорт Портленда. По крайней мере эта поездка вытащит ее из дома – подальше от телефона, от кедровой шкатулки, от большинства ужасных воспоминаний, которые, похоже, так и вились над ее головой.
И тут, прежде чем она сумела остановить его, еще одно воспоминание вырвалось наружу. Лизи подумала: Ты не просто вышла из-под ивы в снег, Лизи. В этом переходе было нечто большее. Он вывел тебя…
– НЕТ! – вскричала она и шлепнула ладонью по столу. Звук собственного крика испугал, но принес нужный результат: резко и полностью оборвал опасную цепочку мыслей. Впрочем, мысли эти могли вернуться… и это была бы беда.
Лизи посмотрела на кедровую шкатулку, стоящую на столе. Таким взглядом женщина могла бы одарить любимую собачку, которая ни с того ни с сего укусила ее. «Вернешься обратно под кровать, – подумала Лизи. – Вернешься обратно под meingottскую кровать, и что потом?»
– Бул-конец, вот что, – ответила она. Вышла из дома и пересекла двор, направляясь к амбару, держа шкатулку перед собой, словно в ней лежало что-то очень хрупкое или взрывоопасное.
Дверь в кабинет она нашла открытой. От порога на полу коридора лежал освещенный прямоугольник: в кабинете горел свет. Последний раз Лизи уходила из кабинета смеясь. И не помнила, оставила ли дверь открытой или закрыла за собой. Она подумала, что свет был погашен, подумала, что вообще не зажигала его. Но, с другой стороны, в какой-то момент она абсолютно не сомневалась в том, что кедровая шкатулка доброго мамика стоит где-то на чердаке, не так ли? Может, один из помощников шерифа заглянул сюда и оставил свет включенным? Лизи полагала, что такое возможно. Она полагала, что возможно все.
Прижав шкатулку к животу, можно сказать, защищая ее, Лизи подошла к открытой двери кабинета, заглянула в него. Пусто… вроде бы пусто… но…
Без всякой застенчивости она приникла глазом к щели между дверью и косяком. «Зак Маккул» за дверью не прятался. Никто не прятался. Но когда она вновь оглядела кабинет, то сразу увидела, что в окошке автоответчика вновь горит сердитая ярко-красная единица. Лизи вошла, сунув шкатулку под мышку, и нажала на клавишу «ВОСПРОИЗВЕДЕНИЕ». И после короткой паузы зазвучал спокойный голос Джима Дули.
– Миссас, я думал, мы договорились о встрече в восемь часов вчера вечером. А теперь я вижу вокруг дома копов. Похоже, вы не понимаете, как все серьезно, хотя я думаю, что появление дохлой кошки в почтовом ящике трудно истолковать неправильно. – Пауза. Она смотрела на автоответчик как зачарованная. «Я же могу слышать его дыхание», – подумала она. – Я с вами еще увижусь, миссас.
– Пошел на хер, – прошептала Лизи.
– Знаете, миссас, это… как-то… некрасиво, – сказал Джим Дули, и на мгновение она подумала, что ей ответил автоответчик. Потом поняла, что вторая версия голоса Дули принадлежала живому человеку, и источник этого голоса у нее за спиной. Вновь с ощущением, что пребывает в одном из своих снов, Лизи Лэндон развернулась на сто восемьдесят градусов.
Она пришла в ужас от его ординарности. Он стоял на пороге ее маленького, так ни разу и не использованного по назначению кабинета в амбаре, с пистолетом в одной руке (и вроде бы держал во второй пакет с ленчем), а у нее не было уверенности, что она смогла бы указать на него при опознании в полиции, при условии, что и другие мужчины были бы худощавыми, в рабочей одежде цвета хаки и бейсболках «Портлендских тюленей». Узкое, без морщин лицо, ярко-синие глаза – другими словами, лицо миллионов янки, не говоря уже о шести или семи миллионах жителей гор на среднем и дальнем юге. Шести или чуть меньше футов ростом, в одном месте из-под бейсболки торчала светло-русая прядь.
Лизи смотрела в черную дыру в стволе пистолета и чувствовала, как слабеют ноги. В руке он держал не игрушку калибра 0,22 дюйма, а настоящую «пушку», большой автоматический (она решила, что автоматический) пистолет, пули которого оставляли за собой огромные дыры. Лизи присела на край стола. Если бы стола в том месте не оказалось, плюхнулась бы задом на пол. На мгновение решила, что вот-вот надует в штаны, но в последний момент сумела удержать мочу в положенном месте. По крайней мере на какое-то время.
– Берите что хотите, – прошептала она сквозь не желавшие шевелиться, будто накачанные новокаином губы. – Берите все.
– Пойдемте наверх, миссас, – ответил он. – Мы поговорим наверху.
Одна мысль о том, что она окажется в кабинете Скотта наедине с этим человеком, наполнили ее ужасом и отвращением.
– Нет. Берите бумаги и уходите. Оставьте меня одну.
Он терпеливо смотрел на нее. По первому взгляду он выглядел лет на тридцать пять. Потом она увидела веера морщинок в уголках глаз и рта и решила, что он на пять лет старше, как минимум на пять.
– Наверх, миссас, если вы не хотите начать наше общение с дырки в стопе. Это болезненный способ ведения деловых переговоров. В стопе множество костей и сухожилий.
– Ты не… ты не решишься… шум… – С каждым словом собственный голос все удалялся от нее. Словно голос находился в поезде, и поезд отходил от станции; ее голос высовывался из окна, нежно с ней прощаясь. Бай-бай, маленькая Лизи, голос должен покинуть тебя, скоро ты станешь немой.
– Шум меня нисколько не тревожит. – Дули, похоже, забавляло происходящее. – Ваших ближайших соседей дома нет, полагаю, уехали на работу, а ваш домашний полицейский отбыл по каким-то делам. – Улыбка с лица ушла, но веселье осталось. – Что-то вы посерели. Полагаю, мое появление для вас – сильный шок. Похоже, вы сейчас хлопнетесь в обморок, миссас. Если хлопнетесь, избавите меня от одной работенки.
– Перестань… перестань называть меня… – «Миссас», вот каким словом она хотела закончить предложение, но огромные пологи поглотили ее, серые и темно-серые. И прежде чем они стали совсем черными и отсекли от нее окружающий мир, Лизи увидела, как Дули засовывает пистолет за брючный ремень («Отстрели себе яйца, – подумала Лизи. – Сделай всем одолжение».) и бросается вперед, чтобы подхватить ее. Она не знала, успел ли он. Потеряла сознание до того, как он ее подхватил, или она грохнулась на пол.
Она почувствовала, как что-то гладит ее лицо, и поначалу подумала, что какая-то собака лижет ее языком, может, Луиза. Да только Луи, колли, жила в их доме в Лисбон-Фоллс, а городок этот остался в далеком прошлом. У них со Скоттом никогда не было собаки, потому что у них не было детей, а одно сочеталось со вторым так же естественно, как ореховое масло сочетается с желе или клубника и сл…
Идите наверх, миссас… если только вы не хотите начать наше общение с дырки в стопе.