Чтение онлайн

– Что?

– Я могу... прикоснуться к твоему животу? Почувствовать толкаются ли они?

– Они всегда толкаются, - ворчу я, и, как по приказу, один из малышей меня пинает. Вздрогнув, я удобнее сажусь.
– Ладно. Потрогай.

На лице Коннора расцветает истинно мужская ухмылка, от которой мои гормоны сходят с ума. Положив мою ногу, Коннор чуть приближается. За все время беременности, я успела привыкнуть, что все и каждый трогают мой живот. Словно на мне висит табличка "Погладь мой живот". Но прикосновение Коннора чувствуется более интимным. Словно что-то значимое. Коннор впервые встречается со своими детьми.

На глаза наворачиваются слезы от такой мысли, и я отодвигаю одеяло, оголяя живот. На мне все тот же сарафан, что и прошлым вечером, но материал легок, а живот мой сильно выпирает.

Коннор с благоговением кладет руку на бок моего живота, его пальцы едва касаются кожи, а затем прижимает ладонь на пупок.

– Я ничего не чувствую.

– Подожди,- говорю я ему.
– Кто-то из них толкнется. Наберись терпения.

– Я никогда не был терпеливым, - говорит Коннор.
– Спроси мою семью о Рождестве.

Я улыбаюсь.

– Ты что сыщик?

– Я не люблю секреты, а у Рождества есть один огромный секрет. Я ненавидел не знать, что мне подарят, поэтому я развязывал ленточки, чуть-чуть разрывал упаковку, смотрел, что внутри и упаковывал обратно подарок.

Я смеюсь.

– Ты был ужасным ребенком.

– Ребенком? Я говорю о прошлом Рождестве.
– Он мне подмигивает.

Я фыркнула со смеха и не смогла остановить хихиканье. И словно в ответ на мое веселье, один из малышей начинает пинаться. Вздрогнув, Коннор убирает руку, а затем округляет глаза.

– Вот это да.

– Почувствовал?

– Люди за два городка отсюда могли бы почувствовать.
– Коннор осторожно вновь кладет руку на мой живот, и один из малышей начинает ворочаться, и мой живот словно бы выворачивают.

– Твою же... Саванна, это потрясающе.

Я киваю, в горле образовывается комок.

– Да, так и есть.

– Они часто пинаются?

– Все время,- отвечаю я, и ребенок пинает меня в ответ.

На лице Коннора появляется трепетное выражение, когда он кладет на живот вторую руку и чувствует, как толкаются дети.

– Привет, - шепчет он.
– Я ваш папа.

Меня одолевает чувство вины за то, что я оттолкнула Коннора на несколько недель, намереваясь жить одной. Хочу я или нет, но он - часть этих детей. Внутри меня идет борьба боли и предательства с интересом, пока Коннор разговаривает с моим животом. Он их отец и должен присутствовать в их жизни, особенно, если они будут волчицами. Я эгоистично поступила, оттолкнув Коннора. Даже если между нами не будет все гладко, он должен так же воспитывать детей.

Я откидываюсь на подушки, когда Конор прижимает ухо к моему животу и слушает детей. У него взъерошены волосы, и у меня чешутся пальцы от желания пригладить торчащие пряди.

– Как назовешь?
– бормочет Коннор и гладит живот, будто ласкает наших детей.

– А?
– Покалывание при его прикосновении, отвлекает меня. Простое прикосновение не должно ощущаться так хорошо.

– Ты уже выбрала имена?

О.

– Я даже не думала об этом. Много чего происходило.

Он приподнимается, выглядит озабоченно.

– Опять проблемы со здоровьем?

– Нет.

Не похоже, что он мне верит. Мне бы уточнить, что единственный оставшийся вопрос здоровья: безопасно ли принимать душ после первородных, но мы держим в тайне существование этих первородных. И я не стану говорить Коннору об этом, потому что... ну... потому что не доверяю Коннору. Он лгал мне.

– Это ерунда, - говорю я небрежным тоном.

– Почему я тебе не верю?

– Потому что ты придурок?
– И нашему перемирию пришел конец, словно его и не было. Я злюсь, что он ходит здесь, будто это его собственность. Затем я вспоминаю, что так оно и есть, и злюсь сильнее. Он выпрямляется и тянется к моей ноге. Когда он берет ее и начинает массировать, я готова растаять.

– Что ты делаешь?

– Пытаюсь успокоить тебя. Очевидно, что в тебе играют гормоны, и ты не можешь размышлять трезво.

Ооох, это ужасно. Я еле сдерживаюсь, чтобы не пнуть его, и спокойно убираю ногу.

– Мне нужно собираться.

– Зачем? Куда?
– Коннор прищуривается на меня.
– Ты работаешь в ночную смену. О чем, кстати, нам еще предстоит поговорить. Я не думаю, что работа по ночам пойдет тебе на пользу. Лучше тебе работать днем. Вокруг больше людей, да и я могу тебя забирать с работы.

Я встаю.

– Это словно стимул не менять смены. Никто не говорил, Коннор, что ты можешь вот так вот вмешиваться в мою жизнь. Без тебя у меня все прекрасно получалось.

– Конечно, - говорит он полным сарказма голосом.
– Вот почему ты переехала в мой дом и затем упала в обморок в ванной.

Я краснею от напоминания и иду - ладно, ковыляю в гардеробную за чистой одеждой. Рабочая смена начнется поздно, в этом он прав. Но на моем попечении перводродные. На сегодня у нас был запланирован поход в супермаркет, чтобы проверить их готовность находится в общественных местах. Если они не смогут прилично себя вести... ну, это не супермаркет.

– У меня все хорошо, спасибо.

В этот момент мой телефон завибрировал - пришло новое сообщение. Я достаю из шкафа блузку для беременных и поворачиваюсь как раз тогда, когда Коннор берет мой телефон, читает сообщение и сердито хмуриться.

– Эй!
– Властный альфа-придурок.
– Это мой телефон.

– Кто такой Крейг?
– спрашивает Коннор плоским, сердитым тоном.

На мгновение, я сама не понимаю кто такой Крейг. Не могу вспомнить никого с таким именем. Я подхожу к Коннору, выхватываю свой телефон и читаю сообщение.

"Привет, мамочка! Был рад нашей встрече в магазине. Может встретимся сегодня и выпьем кофе? Я угощаю! Хотя, наверно пусть это будет травяной чай, поскольку ты беременна, да? Встретимся?"

Ах, этот Крейг. Парень, который хочет быть отцом. Вер-пума, который только что приехал в Техас.

– О-о. Это просто друг.

Коннор зарычал.

– Он приглашает тебя на свидание.

Да, я заметила. Как и то, что Коннор ревнует. По какой-то причине, мне это нравиться. Господи, это должно быть делает меня такой же властной, как и Коннор.