Чтение онлайн

Но, к несчастью, человек к слеп своей истинной сущности и к заключенному в нем двоякому свету. Окончательно оторвавшись от своей подлинной природы, он неизбежно заболевает, ибо тело его отделяется от одушевляющего его потока энергии. Большинство людей не отличаются ни настоящей набожностью, ни истинной ученостью. «Если бы Христос спустился с небес, Он не нашел бы ни одного, кого мог бы обратить в истинную веру. Если бы Юпитер снизошел на землю со своей планеты, он не нашел бы здесь настоящих исследователей: он нашел бы только школы, принадлежащие к которым люди лишь повторяют мудрость, которую извлекли из звезд их предшественники. Эти старые школы мертвы, и последователи их слепы к смертному свету».

Лишь немногие обращают взор к звездному небу, с которого льется вечный свет, направляющий человечество к новым наукам и искусства. Над музыкой, например, властвует планета Венера. Если бы музыканты были восприимчивы к ее свету, они творили бы музыку более прекрасную и возвышенную, чем все мелодии прошлого, которые они до сих пор механически повторяют.

Столь поэтичные рассуждения из уст врача не могли прийтись по нраву его коллегам, вся наука которых основывалась на натуральной медицине Галена. Рецепты их были сложны и дороги. Их обывательский ум возмущали манеры Парацельса, его пренебрежение к одежде, грубость речи и то, что он предпочитал писать по-немецки, а не по-латыни. Эти добрые буржуа чувствовали в нем душу бродяги. Его магические знаки и талисманы представлялись им свидетельствами ереси. Тщетно Парацельс объяснял, что в физическом мире все вещи взаимосвязаны и что знак той или иной планеты, выгравированный на талисмане, наделяет последний силой этого небесного тела; что металл, из которого изготовлена магическая медаль, также связан с соответствующей планетой, а потому усиливает эффективность талисмана; что эти магические знаки — отпечатки звезд на земных предметах.

Парацельс облекал свои теории в конкретную форму, восходящую к средневековому реализму, в котором идеи были не абстракциями, а сущностями. Это стремление представить все в зримой и осязаемой форме временами заставляло его выступать с поистине фантастическими заявлениями, который вызовут улыбку даже у самого снисходительного критика. К примеру, он утверждает, что такие мифические существа, как фавны и нереиды, вполне реальны и что можно изготовить искусственного человека — гомункула. Вырванные из контекста, эти заявления и впрямь кажутся бессмысленными; однако как неотъемлемая часть системы Парацельса они вполне логичны и закономерны.

Но еще более важно то, что, несмотря на все подобные заблуждения, Парацельс своими удивительными методами исцелял пациентов, как по волшебству, — а пациенты рассудительных последователей Галена умирали. Именно этот факт (а не фантастические теории) и настроил ученый мир против Парацельса. Он вынужден был скитаться из города в город, нигде не находя пристанища. Прямолинейность и раздражительность не давали ему пойти на уступки, и все, что ему теперь оставалось, — странствовать по дорогам в поисках высшей мудрости. В своих трактатах по хирургии Парацельс перечисляет множество стран, в которых побывал за свою жизнь. «Повсюду, — пишет он, — я прилежно учился и набирался опыта в истинном медицинском искусстве, не только у докторов, но и у цирюльников, женщин, колдунов, алхимиков, в монастырях, среди простонародья и среди знати, и у смышленых, и у бесхитростных людей». Нередко простые крестьянские средства он находил более действенными, чем сложные снадобья ученых докторов. Его простые предписания творили чудеса, и это не удивительно: ведь твердая убежденность Парацельса в своей правоте вселяла уверенность и оптимизм в пациентов. Страх перед болезнью, — говаривал он, — опаснее, чем сама болезнь.

Алхимия, которой Парацельс занялся еще в ранней юности, навела его на мысль об использовании минералов в качестве медикаментов. Так он положил начало новой науке — фармацевтической химии. Он успешно лечил сифилис ртутью и рекомендовал для этой цели также смолу гваякового дерева, которую испанцы ввозили из Сан-Доминго. Парацельс и его последователи радикально преобразовали алхимию. Парацельс утверждал, что главная задача алхимии — отделять чистое от нечистого и улучшать различные виды первичных субстанций. Все, что природа сотворила несовершенным, — будь то металл, минерал или иное вещество, — должно быть усовершенствовано методами алхимии. Так герметическое искусство освободилось от привязанности к земным нуждам. Производить золото алхимическими способами, согласно Парацельсу, возможно, но физико-химическая процедура дает не очень хорошие результаты. Самое лучшее золото получается посредством психо-химических операций. Эта идея вела от золотоискательства к представлению о том, что главная цель эксперимента — совершенствование человека.

Парацельса как мистика и мага чрезвычайно интересовали предсказания. По его словам, это ненадежное искусство, ибо сам человек полон сомнений. Тот, кто сомневается, не может достичь ничего определенного; тот, кто колеблется, не в силах ничего довести до совершенства. Для прорицания необходимы развитое воображение и вера в природу. Точно так же и для врачевания нужно воображение, ориентированное на природу целебных растений и на целительство. Тот, кто способен дать волю своему воображению, способен и заставить растение открыть его истинную природу. «Воображение подобно Солнцу, свет коего неосязаем, но может поджечь дом. Воображение правит жизнью человека. Если человек думает об огне, то он сам охвачен огнем; если он думает о войне, он вызовет войну. Все зависит лишь от того, может ли воображение человека стать Солнцем, т. е. от того, способен ли он в совершенстве вообразить себе то, что желает».

Относительно разума Парацельс заявляет, что существуют две его разновидности: разум плотского человека и разум человека духовного. Пророчества делает человек духовный, которого Парацельс называет «Габалис»: «Да будет тебе известно, что человек способен предвидеть будущее по книгам прошлого и настоящего». Описывая феномен, который мы теперь называем ясновидением, Парацельс говорит: «Человек также наделен способностью видеть своих друзей и обстоятельства, в которых они находятся, хотя те отделены от него тысячами миль». В другом месте он рассуждает о практике гадания, к которой прибегают колдуны. Традиционные церемонии, по мнению Парацельса, — это лишь условность, придающая торжественности операции. В любом случае, многие практикующие это искусство ничего не понимают в законах, по которым оно работает. Упоминает Парацельс и о некоторых других сверхъестественных способностях, исследуя эти таинственные материи с тщательностью, достойной человека науки.

Нострадамус (Мишель де Нотр-Дам), величайший из всех ясновидцев и астрологов, родился во французском городе Сен-Реми. Несмотря на запутанный и неясный язык, которым выражены его пророчества, многие из них удивительным образом интерпретировались как описания событий, случившихся века спустя после смерти этого провидца. Даже имена, упомянутые им, время от времени совпадают с именами людей, связанных с предсказанными событиями. Вот пример:

Эту кажущуюся нелепицу можно истолковать как предсказание ряда событий времен Французской революции: Людовик XVI, разлученный с Марией-Антуанеттой (которая была заключена в другой комнате), был увенчан якобинцами фригийским колпаком (митрой) и трехцветной кокардой. Это было после его возвращения из Варенна, где королевскую семью арестовали при попытке побега. Конфликт разразился два месяца спустя в Тюильри (во дворце, построенном на месте, где прежде находилась черепичная фабрика, от которой он и получил свое имя). Его спровоцировала швейцарская гвардия короля — пять сотен человек. Предатель граф Нарбонн-Лара был военным министром, которого Людовик неожиданно отправил в отставку, заподозрив в государственной измене. Сольсом звали владельца бакалейной лавки в Варенне. В его доме арестовали королевскую семью. Мария-Антуанетта сидела в момент ареста между бочонками с маслом и свечами в лавке Сольса. Все эти события состоялись в 1791 — 1792 годах, т. е. два с четвертью века спустя после смерти Нострадамуса. Некоторые различия в произношении имен действующих лиц могут объясняться изменениями во французской орфографии. Множество столь же удивительных пророчеств Нострадамуса и их толкований можно найти в работах Пьера Риго, в английской версии труда Теофила де Гарансьера, в книгах Л. Писсо, А. ле Пеллетье, Торне-Шавиньи, П. Пьобба и в недавно опубликованной «Истории пророчеств» Генри Джеймса Формана.

Мало кто помнит, что великий ясновидец оставил после себя, кроме пророчеств, часто переиздававшийся труд по косметике, парфюмерии и искусству варки варенья с сахаром, медом и вином. Это означает, что доктор Нострадамус был также весьма сведущ в науке о травах и минералах, как и его дед — Жак де Нотр-Дам, придворный врач прованского короля Рене. Мишель был одним из величайших врачей своей эпохи. Он прервал учебу в университете Монпелье, чтобы бороться с эпидемией «черной смерти», поразившей одновременно многие провинции и страны. Очевидно, обладая иммунитетом против чумы, Нострадамус путешествовал из города в город и творил чудесные исцеления. Благодарные граждане Экса предложили ему пособие, которое тот роздал вдовам и сиротам. После столь же триумфального визита в Лион* Нострадамус обосновался в прованском городе Салоне. Его пророчества, который он сам называл «Центуриями»*, были опубликованы лишь в 1555 году, спустя много лет после выхода в свет труда по косметике. Эти предсказания произвели на публику огромное впечатление. За советами ясновидца в Салон стали приезжать люди самых разных сословий.

Екатерина Медичи, увлекавшаяся оккультными науками и магией, держала у себя при дворе нескольких астрологов и предсказателей — в том числе столь сомнительную личность как Руджери (который был скорее колдуном, чем мудрецом), а также математика Ренье, в честь которого королева велел соорудить астрологическую колонну, до сих пор стоящую в Париже. Был среди них и знаменитый Лука Гаурико, который предостерег супруга Екатерины, короля Генриха II, от поединков, заявив, что звезды грозят ему ранением в голову или слепотой.