Чтение онлайн

Достоверность предвидения ограничивается самим пониманием того, что такое прогресс. «В то время как ученые и философы задаются еще вопросом есть ли цивилизация зло или благо, истинные творцы этой цивилизации, безымянные народные массы, как кажется, всегда видели в цивилизации зло, ибо их заставляли силой и при помощи принуждения возводить здание мировой культуры» (Мечников Л. И. Цивилизация… С. 354). Цивилизация как равнодействующая между культурой и жизнью – и благо, и зло. Тем не менее задача творческого меньшинства – собирать черепки разбитых ожиданий и, склеивая их, пытаться создать нечто новое и вдохнуть в него душу. «Реальное изменение должно начаться внутри самого человека, и этим человеком может быть любой из нас» (Юнг К. Архетип… С. 92).

Возможно, когда идеология сойдет с пьедестала, возникнет новый синтез, наподобие возрожденческого, и в новую картину мира войдут мифологические, религиозные, философские, научные знания. Новое Возрождение объединит все достижения культуры. «Спасение могут принести ценности, которые кажутся далекими от борьбы и от политики как небо от земли» (Лоренц К. Агрессия… С. 264). Отдельные язычки духовного огня сольются в огромное пламя культуры. Во времена кризиса культура в целостном ее понимании может преодолеть опасность катастрофы. Это может быть первый всемирный синтез, объединяющий разные типы и отрасли культуры.

Будущий синтез вероятен, но не неизбежен, поскольку значение имеет социальная обстановка и наличие исполнителей. Он может получиться, потому что наука в XX в. подошла к вопросам, основным для мифологии, философии, религии: каково происхождение мира, материи, Вселенной? Научные ответы на них в чем-то повторяют ответы других отраслей культуры, правда, другими словами. Хаос превратился в неустойчивую систему, находящуюся вдали от состояния равновесия под влиянием флуктуаций, мифологическое время – в предвремя, а действие Создателя – во «всплеск энтропии».

Смысл социальной утопии – счастье для всех. Входит ли сюда культура для всех в том смысле, что каждый станет творцом культуры (творянином, по В. Хлебникову). Эта культурная утопия может рассматриваться как задача, реализующаяся в горизонтной перспективе. Общество, взявшее эту идею за основу, будет принципиально иным, чем существующие ныне.

Одной из тенденций современного развития культуры является тенденция глобализации, сближения различных типов культур. Этот процесс положителен, если не уменьшается культурное разнообразие, если культура остается целостной интегративно-разнообразной гармоничной системой и имеет любовно-творческое основание в соответствии с тем, что развитие культуры не механическое, как в неживой природе, не органическое, как в живой природе, а гармоническое. Еще Данилевский предупреждал об опасности господства одного культурно-исторического типа. Стремление создать всемирную культуру не должно вести к потере разнообразия культур. Принцип интегративного разнообразия должен действовать. По Лоренцу, при уменьшении культурного разнообразия «межкультурный отбор теряет свое творческое действие» (Лоренц К. Оборотная сторона зеркала. М., 1998. С. 416) и, стало быть, замедляется культурный прогресс.

Древние цивилизации напоминают примитивные виды, которые не прогрессируют, но приспособлены к окружающей среде гораздо лучше, чем более сложные. Они нужны для устойчивости системы; поэтому важной задачей наряду с охраной природы является охрана культуры. От людей не зависит создание культур; это процесс, которым нельзя управлять. Но от них зависит охрана культур. Одним из первых это понял Н. Рерих, а теоретически обосновали Данилевский и Шпенглер.

Наше время – время кризиса культуры вследствие того, что лидирующее место в ней занимает идеология. Это время кризиса природы и взаимоотношений человека с ней. Культура отошла от целостности бытия, от мудрости природы, и в этом тоже причина ее кризиса. «Уже не слышит человек голоса камней, растений, животных и не беседует с ними, веря, что они слышат. Его контакт с природой исчез. А с ним ушла и глубокая эмоциональная энергия, которую давала эта символическая связь» (Юнг К. Архетип… С. 86–87).

Человек кажется себе всемогущим, думая, что победил природу. Но, во-первых, победить ее нельзя, а во-вторых, всеми нашими действиями по-прежнему руководит бытие и наше бессознательное, а разум исполняет иррациональные желания. Кого же победил человек? Свои собственные понятия о жизни, но не природу, которую он продолжает уничтожать ради материальных благ и своей потерявшей смысл агрессивности. «Несмотря на наше горделивое превосходство над природой, мы все еще ее жертвы, ибо не научились контролировать свое собственное естество» (Там же. С. 91).

Генетика показала, что человек гораздо ближе к другим существам по своему наследственному аппарату и поведению, чем представлялось ранее, а экология показала, как удалился человек от следования естественным законам, которым он подчиняется с неизбежностью смерти. Глобальный экологический кризис имеет ту же причину, что и предыдущие региональные кризисы. Это воля к власти и насилие – по отношению к природе.

Эгоистический стиль поведения по отношению к природе пагубен для самого человека. Это экологическая истина, показавшая, что все в мире сложнее, чем думалось прежде. Жертва природы наводит на размышления. Все отрасли культуры обещали истину и счастье. Но ни одна из них не решает проблемы взаимоотношений человека и природы. Нужна новая отрасль как ответ на экологический кризис.

Век идеологии уходит, потому что защита собственно человеческих интересов приносит в век экологического кризиса несчастье самому человеку. Преодолеть оба кризиса – культуры и природы – можно только одновременно. И сделать это может будущее культурно-природное единство. Кризис культуры будет преодолен, когда культура преодолеет власть идеологии, а экологический кризис будет преодолен, когда культура включит в себя экологию.

Человек стремился к победе над природой, а когда она якобы была достигнута, оказалось, что «победа над природой есть также и победа над человеческой природой, ее вывих, увечье и, в пределе, ее духовная и физическая смерть» (Вейдле В. Умирание искусства // Самосознание европейской культуры XX в. М., 1991. С. 286).

Отчуждение человека от природы достигло высшей точки, и необходимо возвращение «назад к природе», к чему призывал Руссо. Актуальны слова Пифагора, повторенные Толстым: «не только людям не следует делать того, чего не хочешь, чтобы делали тебе, но также и животным». Одним из предтеч экологии как отрасли культуры является Швейцер, мыслитель и подвижник. Швейцер так представляет поступки человека, исповедующего «этику благоговения перед жизнью»: «Он не сорвет листочка с дерева, не сломает ни одного цветка и не раздавит ни одно насекомое» (Антология культурологической мысли… С. 225).

Л. И. Мечников писал, что в наши дни зарождается всемирная эпоха вслед за атлантической. Она всемирна и в том смысле, что должна быть ненасильственной и человек должен объединиться с природой. В последние годы Запад удачно решает свои экологические проблемы, но потому, что существует неоколониализм, ухудшающий глобальную обстановку. В наши дни роль «коллективного пророка» выполняет природа.

Современное определение культуры как экологии духа, атмосферы, в которой пребывает человек, показывает, куда может пойти культура в 3-м тысячелетии. Это будет не «возделанная земля», как 10 тыс. лет назад, и тем более не изготовление орудий, как 3 млн лет назад, а соединение человека и природы (понятие ноосферы может здесь оказаться очень кстати).