Чтение онлайн

Вы клянетесь жертвовать вашей жизнью для их защиты и для постоянного сохранения их на пути чести и победы?"

Воины ответствовали единодушным восклицанием:

"Клянемся!"

После того сенат и город Париж пожелали праздновать эпоху коронации пиршествами в честь императора и императрицы. Муниципальный совет столицы даже подал по этому случаю поздравительный адрес, на который Наполеон отвечал чрезвычайно благосклонно.

Во все продолжение этих пиршеств Пий VII оставался в Париже. Он прибыл во Францию с единственной надеждой, что его снисхождение послужит пользой мирской власти пап, и потому очень естественно продлил свое пребывание в гостях у Наполеона на столько времени, сколько ему казалось нужным для исполнения своих надежд. Мы увидим впоследствии, имел ли намерение император французов, осыпая римского первосвященника знаками глубокого почтения и доказательствами признательности за совершенное над собою помазание, изменить свою политику в отношении к Италии.

ГЛАВА XVII

[Заседания Законодательного собрания. Статуя Наполеона. Письмо императора королю Великобритании. Ответ лорда Мюльграва.]

Спустя двадцать пять дней после своей коронации император открыл заседание Законодательного собрания речью, в которой, между прочим, сказал:

"Бессилие верховной власти есть величайшее народное бедствие. Будучи солдатом и потом первым консулом, я имел одну только мысль; теперь я император, и тоже не имею другой мысли: это благоденствие Франции. Я был так счастлив, что прославил ее моими победами, извлек из состояния междоусобных раздоров... Если смерть не постигнет меня посреди моих трудов, то надеюсь оставить в потомстве память, которая будет служить или всегдашним примером, или упреком для моих наследников.

Мой министр иностранных дел представит вам обозрение положения империи".

И господин де Шампаньи исполнил возложенную на него блестящую и нетрудную обязанность. Он описал настоящее благоденствие Франции после стольких бурь: красноречиво говорил о всех улучшениях и нововведениях, исполненных или предпринятых Наполеоном; о процветании мануфактур и фабрик; об успехах земледелия и народной промышленности; о распространении торговли; словом, говорил обо всем, о чем было можно говорить в похвалу императору.

В ответ на эту речь члены Законодательного собрания в полном обмундировании явились 2 января 1805 на аудиенцию к императору для принесения адреса, в котором президент Фонтан, несмотря на ропот большинства своих товарищей, сумел вклеить формулу "верноподданнейшие". Через несколько дней после этого статуя Наполеона работы Шоде была поставлена в зале заседания депутатов, и по этому случаю господин де Воблан, квестор депутатов, произнес в присутствии императора, императрицы и всех высших чинов двора похвальное слово Наполеону.

Вскоре были закрыты заседания Законодательного собрания.

Наполеон понял, что интересы Франции прежде всего требовали прочного и продолжительного мира, мира всей Европы, не исключая и Англии. Забывая неуспешность письма первого консула к Георгу III, император решился возобновить миролюбивые отношения с королем Великобритании, и 2 января 1805 года писал ему таким образом:

"Monsieur mon frere,

Призванный на престол Промыслом и желаниями сената, народа и войска, я ставлю себе целью стремиться к заключению мира. Франция и Англия истрачивают свое благоденствие и могут продолжать войну целые века. Но правительства этих государств стремятся ли к достижению священнейшей цели? И бесполезное излияние такого множества крови не лежит ли укором на собственной их совести? Я не вижу никакого бесчестия в том, что первый делаю шаг к примирению; я, кажется, довольно доказал перед лицом всего света, что не боюсь никаких случайностей войны; да и притом мое положение таково, что мне нечего и опасаться их. Мир составляет искреннее желание моего сердца, но и счастье войны никогда не было против меня..."

Наполеон не получил на это письмо непосредственного и прямого ответа; король Великобритании удовольствовался тем, что приказал лорду Мюльграву написать Талейрану письмо в очень неопределенных выражениях. Наполеон велел представить это письмо, также, как и копию со своего, на рассмотрение сената. Лорд Мюльграв говорил:

"Его величество получил письмо, адресованное к нему главою французского правительства.

Его величество ничего так не желает, как возможности снова доставить своим подданным выгоды мира, утвержденного на основаниях непредосудительных для блага и безопасности его владений. Его величество пребывает в той уверенности, что этого нельзя достигнуть иначе, как такими средствами, которые бы могли устранить от Европы опасности и несчастия, которым она подвергалась. Сообразно с этим его величество чувствует, что ему невозможно более положительно отвечать на сделанные ему предложения до тех пор, покуда его величество не успеет войти по этому предмету в сношения с европейскими державами, с которыми состоит в дружественных связях, особенно же с императором всероссийским, который явно доказал свою мудрость и возвышенные чувствования, равно как и живейшее участие к безопасности и независимости Европы".

Как английский дипломат ни маскировал словами расположения Англии, однако же было ясно, что эти расположения отнюдь не дружелюбные. Наполеон почувствовал это и обнародовал и письмо свое к Георгу III, и ответ лорда Мюльграва, чтобы тем оправдать делаемые Францией приготовления к войне.

ГЛАВА XVIII

[Наполеон объявлен королем Италии. Отъезд его из Парижа.

Пребывание в Турине. Маренгский монумент. Визит в Милан.

Присоединение Генуи к Франции. Новое коронование. Путешествие в

Италию. Возвращение во Францию.]

Письма, предложенные сенату Талейраном от имени императора, обеспечивали Наполеона в том отношении, что народ не припишет ему продолжения войны на море и возобновления военных действий на суше.

Пий VII все еще находился в Париже. Он видел, как собрались туда депутаты избирательных коллегий и правительств Италийской республики для принесения Наполеону уверений в преданности к нему их нации и для провозглашения его королем Италии.

Мельци (Melzi), вице-президент республики, был избран оратором депутации; 17 марта 1805 он принят императором на торжественной аудиенции и в присутствии полного собрания сената произнес речь, которую заключил следующими словами:

"Вашему величеству угодно было, чтобы Италийская республика существовала, - и она существовала. Теперь, да будет вам угодно, чтобы Италийское королевство было счастливо, - и оно будет счастливо".

Папа не без тайного и глубокого беспокойства видел учреждение нового итальянского королевства и непосредственную власть Наполеона, распространяющуюся до самых стен Рима. Путешествие, совершенное Пием VII во Францию, имело главной целью мирские выгоды апостольского престола, а такое опасное соседство, каким было соседство Наполеона, вовсе не соответствовало ожиданиям Папы. Однако же он скрыл свое неудовольствие и согласился еще раз священнодействовать по случаю рождения второго сына Людвига Бонапарта.

Новорожденный был назван Наполеон-Людвиг, и таинство крещения совершено над ним самим Папою 24 марта в замке Сен-Клу.

Император вместе с императрицею выехал 1 апреля из Парижа в Милан. Он останавливался на три недели в Турине, где жил в Ступинском дворце, прозванном Сен-Клу сардинских королей. Папа, возвращаясь в Рим, имел там свидания с Наполеоном, но и здесь, как в Париже и Фонтенбло, Пий VII за свое снисхождение к императору не получил от него никакой уступки земель.

Восьмого мая Наполеон по дороге в Милан захотел взглянуть на поле битвы при Маренго; там были в сборе все французские войска, находящиеся в той части Италии. Император, производя смотр, был одет в то же самое платье, которое было на нем в достопамятный день Маренгского сражения. Бурриенн замечает, что платье это уже было в нескольких местах проедено молью.

Наполеон положил на этом поле первый камень памятника в честь воинов, павших в Маренгском бою, и в тот же день имел въезд в Милан, где ему была сделана торжественная встреча. Здесь Наполеон присоединил к Франции Геную, и генуэзский дож стал простым французским сенатором.

Коронование Наполеона, как короля итальянского, происходило 26 мая в миланском соборе. Службу совершал кардинал Капрара, архиепископ города, который и подал императору железную корону, а тот, сам возложив ее на себя, сказал: "Бог мне ее дал, - беда тому, кто тронет!"