Чтение онлайн

Мы дышали в одно дыхание, наши тела прижимались друг к другу в тесном кресле, и между нами не было места ни для шуток, ни для страха, ни для прошлого. Была только эта жгучая, первозданная реальность — его губы, его руки, держащие меня так крепко, будто он боялся, что я испарюсь, и огненная петля нашей связи, затягивающаяся всё туже, сливающая два потока голода в один неостановимый водоворот.

Поцелуй стал глубже, жарче. Воздух вокруг, казалось, зарядился статикой. Я чувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань его рубашки, напряжение каждой его мышцы. Он прижимал меня к себе так сильно, что дышать стало трудно, но это было сладкое, головокружительное удушье. Я слышала собственное сердцебиение, слившееся в один гулкий ритм с его — или это билось в висках у нас обоих?

Мы разомкнули губы лишь для того, чтобы судорожно вдохнуть воздух, и наши взгляды встретились. Его лоб прижался к моему, перламутровые глаза, теперь тёмные и расширенные, смотрели прямо в мою душу, отражая в себе пламя камина и моё собственное, потерянное отражение. Мои руки были в его волосах, и я почувствовала, как ему нравится это простое прикосновение, как он хочет его продлить.

Он не отпустил меня. Его лоб прижался к моему, дыхание было горячим и неровным.

— Видишь? — прошептал он хрипло, и его голос звучал как признание и обвинение одновременно.

Я не могла ничего сказать. Я только кивнула, чувствуя, как по моей спине бегут мурашки, а всё внутри дрожит от этого внезапного, всепоглощающего жара.

Ксил медленно, будто давая мне время отстраниться, провёл ладонью по моей спине от шеи до талии. Движение было властным и в то же время исследующим. От этого прикосновения во мне что-то сжалось и распахнулось одновременно.

Я ответила ему, запустив пальцы под ворот его рубашки, ощущая гладкость его кожи, напряжение мышц. Ткань поддалась с лёгким треском. Его губы снова нашли мои, но теперь поцелуй был не только голодным, но и невыразимо нежным, полным какого-то нового, захватывающего дух узнавания. Мы принадлежали друг другу до самого основания наших душ, и сейчас мы изучали, как эта принадлежность ощущается кожей.

Он поднялся, легко подхватив меня на руки. Я обвила его ногами, не прерывая поцелуя, и весь остальной мир исчез.

Прошло уже несколько недель со дня бала. Первые весенние дни намекали на тепло лишь робкими лучами, но в душе у меня уже царило лето. Я сидела за столом в своем кабинете, просматривая сводный отчет от Лины и Томаса. Цифры радовали глаз.

Новый урожай с опытных участков барона Годфрея, щедро подпитанных магией кристаллов, превзошел все ожидания. Зерна и овощей было собрано втрое больше, чем в предыдущий урожай. И мы снова, как и несколько недель назад, раздавали излишки малоимущим. Теперь уже системно, через созданный Фальком комитет «Зимнего милосердия».

Морозов теперь не боялись благодаря «тёплой замазке», голод отступал благодаря продовольственной помощи и платным работам. Благодаря этому, а также массовой раздаче тёплой одежды и бесплатным баням, которые наконец достроили, смертность в королевстве за зиму значительно уменьшилась по сравнению с прошлыми годами. В городе я теперь могла пройти, не встречая истощённых, замерзающих в подворотнях людей.

Народ, судя по всему, начал мне не просто доверять, а обожать и боготворить. Иногда, проезжая по улицам в карете, я видела, как люди, узнав меня, прижимали руки к груди с каким-то сияющим благоговением, а матери поднимали детей, чтобы те могли меня увидеть. Это было и трогательно, и немного пугающе. Меня называли «королевой-матушкой», «лицом Богини», в городе уже продавались дешёвые лубочные картинки с моим, весьма идеализированным, изображением. Я пыталась направить эту энергию в практическое русло, объявляя новые проекты.

Одним из главных стала школа. Здание бывшего склада отремонтировали, наняли первых учителей — двух образованных вдов и бывшего монаха-переписчика, который, к моей радости, с энтузиазмом принял новые методы. Набор учеников мы объявили открытым для всех детей столицы от семи до двенадцати лет. Записалась уже пара десятков семей — в основном ремесленников и мелких торговцев, и несколько мелких дворян, решивших, видимо, что традиционное домашнее образование проигрывает новому «королевскому методу». Аристократия пока держалась в стороне, предпочитая домашних гувернёров, но и это было началом.

Фальк наконец нашёл себя в этом деле. Я поручила ему курировать логистику школьного проекта: закупку мебели, учебных материалов, организацию питания. Он погрузился в цифры и схемы с таким азартом, что я едва узнавала в нём того самого надменного заговорщика. Он приходил ко мне с детальными отчётами, предлагал оптимизацию расходов, спорил по мелочам. Связанный магическим договором, он не мог вредить, и, кажется, начал находить странное удовлетворение в самой работе. Он видел в ней вызов, сложную задачу, которую нужно решить с максимальной эффективностью. А в мне он начал видеть не врага или слабую женщину, а лидера, способного реализовать его амбиции на благо страны. Пусть пока это было лишь деловое партнёрство, но фундамент для чего-то большего, возможно, даже уважения, был заложен.

Он также постепенно, очень осторожно, сближался с Элвином. Пока что их общение ограничивалось исключительно делами службы, но я замечала, как взгляд Фалька иногда задерживается на молодом гвардейце с невыразимой, болезненной нежностью, которую он тут же прячет под маской сухости. Элвин, чувствуя необъяснимое внимание высокородного герцога, лишь пожимал плечами, но относился к нему с почтительностью.

Команда, собравшаяся вокруг, уже не была просто кучкой слуг или придворных. Геральдис, Лина, Томас, Годфрей, Бертран, Илва, да даже Фальк — это было настоящее правительство новой эры. Мы собирались раз в неделю в малом зале за длинным столом, обсуждали отчёты, спорили, пили чай и иногда даже смеялись. И всех нас объединяла преданность тому делу, которое мы начали — делу возрождения Олденира. Это чувство общей цели было новым и невероятно укрепляющим.

А ещё были Ксил и я.

С каждым днём наша связь, начавшаяся как магический договор, обрастала плотью и кровью обычных, человеческих привязанностей. Он вселился в покои в соседнем крыле, но большую часть времени проводил со мной.

На его день рождения я даровала ему титул — лорда-советника при Королеве по особым поручениям, что давало ему официальный статус и небольшое поместье на окраине столицы. Я не хотела, чтобы он чувствовал себя привязанным ко мне или материально зависимым. Я видела, как он оценивающе смотрит на дарственную грамоту, и боялась, что оскорблю его демоническую гордость. Но Ксил посмотрел на меня, и в его чувствах была не обида, а тёплая нежность.

— Спасибо, Моргана, — сказал он просто. — Это… очень по-твоему: практично и с заботой.

Он принял дар с достоинством, и с тех пор в официальных бумагах фигурировал как «Лорд Ксил».

Но наши отношения давно вышли за рамки официальных. Он стал моим самым близким другом, советчиком, учителем… и чем-то больше.

Теперь уроки магии проходили не в зеркальной пустоте, а в моём будуаре или в его новых покоях. Он учил меня чувствовать потоки магии, управлять ими. У меня неплохо получалось. Оказалось, я имела склонность к магии порядка и структуры — мне легче давались заклятья стабилизации, укрепления, анализа.

Он был включён во все мои дела. Его магия, теперь не ограниченная зеркалом, стала неоценимым подспорьем. Именно он, поняв принцип работы печатной машинки, предложил и реализовал магическое решение для облегчения создания некоторых её самых сложных деталей — крошечных, идеально откалиброванных пружин и рычагов.

А вместе мы, методом проб, ошибок и нескольких совместных бессонных ночей в алхимической лаборатории, создали более простой и дешёвый способ создания магических кристаллов-накопителей малой мощности.